В коллаже использовано фото: Алиса Рейхтман для VTimes

Не так давно, но еще до начала новой волны митингов, по российским социальным сетям, прежде всего саркастично настроенному твиттеру, прокатилась волна локальных, но тем не менее жарких споров об уместности и допустимости сравнения Алексея Навального с Гарри Поттером, героем саги английской писательницы Джоан Роулинг о мальчике-волшебнике.

По сюжету, Поттер выжил после смертельного заклинания, и его стали называть Мальчик-Который-Выжил, но потом он сдался главному злодею Волан-де-Морту (он же Тот-Кого-Нельзя-Называть), и злодей его вроде убил, но опять не убил на самом деле, после чего силы добра восторжествовали.

Финальные сцены самопожертвования Гарри Поттера, когда он идет добровольно в руки противника, хотя мог бы, наверное, скрыться, действительно, часто сравнивают с далеко не обязательным прилетом Алексея Навального обратно в Россию. Сравнивают иногда с излишними прямотой и пафосом.

Казалось бы, сравнение как сравнение. Каждый ведь использует тот культурный код, который ему доступен и близок. И если такое осмысление происходящих событий проще, то почему бы и нет. Однако в ответ раздался хор насмешливых голосов: «Почитайте уже другую книгу».

Дескать, вы все подряд измеряете по Гарри Поттеру. Это слишком в лоб, слишком очевидно, слишком тривиально. К тому же слишком слащаво и пафосно. Это тридцатилетним российским миллениалам сообщили их младшие братья — постироничные двадцатилетние зумеры.

Любопытно с этим зарифмовалось заявление депутата Государственной Думы Натальи Поклонской. Она тоже сравнила ситуацию с оппозиционным политиком с той же самой книгой Джоан Роулинг. Но у нее картинка получилась диаметрально противоположной.

« Ситуация вокруг Навального вообще напоминает сказку про Гарри Поттера, где запрещено говорить вслух имя того, кого нельзя произносить вслух. Даже Волан-де-Морт не так страшен, как российский Навальный! »

Наталья Поклонская, депутат Государственной Думы

Наталья Поклонская, 1980 года рождения, в этом споре поколений скорее ближе к российским миллениалам. Когда на русском языке вышла первая книга про Гарри Поттера, она была еще юной девушкой и вполне могла быть частью того феномена конца девяностых — начала нулевых, когда миллионы людей жили и росли с мальчиком, который выжил, погружаясь в его волшебный мир.

Объяснить реверсивность оценок не сложно. Только в кино про Джеймса Бонда люди склонны сами идентифицировать себя как суперзлодеев, а их подручные вполне осознают, что находятся на стороне зла. В обычной жизни за редчайшими исключениями никто не хочет находиться на темной стороне силы, а если на ней оказывается, то сразу включает психологически сложные защитные механизмы — или агрессию, или цинизм, а то вот переворачивание с ног на голову.

Это не вы Гарри Поттер, говорит протестующим Наталья Поклонская, а мы (правда, она не уточняет, кто именно в действующей власти Гарри Поттер), а вот темный волшебник — это вы!

Впрочем, интересна здесь не столько эта этическая чехарда в духе инь-янь с выворачиванием черно-белой картины мира наизнанку и обратно, сколько отсутствие пригодного для общественной дискуссии единого пространства культурных референций.

Вот тридцатилетние протестующие и сорокалетние их оппоненты вспоминают Гарри Поттера, и им это кажется естественным и логичным. Ведь все же смотрели и читали (оптическое искажение). Одновременно и для младшего (те самые зумеры), и для старшего (поколение Владимира Путина) они выглядят нелепо.

Но откуда черпать тогда сравнения? Из какой части культурного кода? Алексей Навальный, например, на последнем судебном заседании по его апелляции сравнил происходящее в России со сказкой Корнея Чуковского «Тараканище». Опять же, для него, человека 1976 года рождения, это логично. Для пресловутого поколения TikTok, о котором так много было сказано в последнее время, это вообще что-то древнее. Сейчас в чести другие сказки и другие мультфильмы, и далеко не в каждой семье ребенку читают Чуковского.

Сам же президент Путин и вовсе любит отсылать в своей речи к анекдотам, присказкам и прочему народному фольклору — или, как говорят его критики обычно, к языку ленинградской подворотни. Это, кажется, не близко и эстетически, и по смыслу вообще всем, кто сейчас младше 50.

Так есть ли на этом поле политических баталий единый культурный код? Вы скажете: Пушкин. Или Толстой. Или Чехов. Или Достоевский. И, наверное, вы будете правы. В конечном счете выходит, что кроме великой русской литературы у нас не остается единого языка для разговора. Ни Гарри Поттер, ни ленинградские анекдоты, ни сказки Чуковского, кажется, не позволят всем нам договориться.

А вот Пушкин — еще может быть.

Гарри Поттер и битва культурных референций