Почему наш полный метр проигрывает отечественным же сериалам с разгромным счетом?

На наших глазах разворачивается очередная медийная революция. Экспансия сериалами территории кинематографа давно идет во всем мире, пандемия лишь подстегнула коней на переправе. Российский сериал несколько подотстал, но буквально в последние годы наверстывает упущенное. Разбираемся.

Тени фильмов

Конечно, коронавирус оглушил и ослепил и киноиндустрию: заморозились запуски и съемочные процессы, под ударом оказались кинотеатры, платформы переманили огромную часть аудитории.

Но смотрите. Премьеры больших голливудских фильмов ушли в неотдаленное, но будущее. И в новогодние каникулы — самые дорогие сердцу продюсера недели — остались в основном отечественные релизы, снятые до локдауна. Более 80% кинотеатральных сборов и посещаемости пришлось на фильмы российского производства. Отечественные картины собрали в прокате 2,7 млрд рублей. При этом почти каждый второй билет в кино (48,7%) был продан на сеанс семейного фэнтези «Последний богатырь: Корень зла».

Зритель кинотеатра, в основном человек молодой, хочет смотреть резвое, зрелищное, аттракционное кино (на него у государства не хватает средств) и комедии — продюсеры отдают развлечению свое сердце: дешево и сердито. Драма, качественное детское кино, эксперимент — риск. Другое дело патриотический блокбастер: государство готово вкладываться, издержки, кассовые фиаско спишут на счет пандемии, политической несознательности публики. При этом госполитика в области кино сфокусирована на одном показателе — доле российского кино в прокате. Доля растет, прежде всего, за счет одного-двух новогодних блокбастеров. Путь скользкий: еще немного — и в прокате останется пара дорогих «очень нужных стране» фильмов о героях былых времен, вредоносных декабристах и благородном дедушке Сталине плюс незамысловатые комедии, которые в последнее время штампуются по кальке прорывной комедии «Горько» под родные напевы популярной попсы.

В основной своей массе наше кино блеклое, невыразительное, незапоминающееся. Мне возразят: всегда найдется несколько приличных фильмов. Безусловно. Но с каждым годом их меньше, труден путь их создателей. Еще сложнее путь к зрителю. Да и лучшие картины прошедшего года: «Пугало», «Дорогие товарищи», «Человек из Подольска», «Конференция», «Китобой» — не прорывы, скорее качественный мейнстрим. А сколько названий, о которых зритель вообще не подозревает: тени фильмов, получивших субсидии и растворившихся в небытии.

Главные враги российского кино — цензура (и ее побочный эффект — самоцензура), ручное управление с помощью умножающихся инстанций: от экспертных советов и РВИО (Российское военное историческое общество) до получения ПУ (прокатного удостоверения).

Есть непроходные темы. Непроходные имена. И один из самых титулованных российских режиссеров Андрей Звягинцев не может найти средств на свои уже разработанные проекты.

Смотрите кто!

В России, как и во всем мире, серьезное разнообразное кино, талантливые авторы и продюсеры эмигрируют в интернет. И причин тому несть числа.

Платформы распахнули безбрежное поле возможностей, неистощимость выбора. В Сети пока минимизирована цензура, и касается это не только обсценной лексики.

В таких многосерийных фильмах, как «Звоните ди Каприо», «Чики», «Просто представь, что мы знаем», «Топи», «Псих», «Колл-центр», «Обычная женщина» разговаривают, как люди. Шутят, как люди. Нет дистанции между зрителем и экраном.

Это современная Россия, Москва и провинция. Сегодня-сейчас и вчера-давно. Утрированно условная и документализированная реальность.

Жанровому разнообразию сериалов обзавидуется поскучневший, впадающий в детство экран: драмы («Звоните ди Каприо»), криминальные истории («Обычная женщина», «Хороший человек»), черная комедия («Садовое кольцо»), приключенческий sci-fi («Анна Николаевна»), социальная комедия («Домашний арест»), драмеди («Чики»), историко-политический триллер («Волк»), миcтический хоррор («Топи»), социальная сатира («Последний министр»), вольная на грани треша забубенная фантазия («Мертвые души»), психотриллер («Псих» и «Полет»). А в «Перевале Дятлова» в одном букете сплетены реконструкция, ретро-нуар и мистический детектив. Можно сказать, что не только несколько жанров, но и несколько картин в одном сериале.

Безусловно, конструкции, сценарная искусность и исполнение ряда сериалов далеки от совершенства. Но все больше историй, которые цепляют, касаются лично тебя. Похоже, что их авторы думают не про «долю», «патриотику», «бабки» — прежде всего, про зрителя, поднимают актуальные темы.

Сегодня в сериальном кино работают самые продвинутые продюсеры: от Тодоровского до Илояна, от Муругова и Цекало до Федоровича, Никишова, Дулерайна, Слепакова. Лучшие режиссеры: Хлебников и Попогребский, Мещанинова и Крыжовников, Костомаров и Богомолов, Мирзоев и Буслов, Константинопольский, Гай-Германика, Бардин. Они открыты для неожиданных и смелых предложений. Перешить шинель «Мертвых душ» в узкий костюм сегодняшнего продажного чиновничества, мечтающего хоть тушкой, хоть за плинтусом, хоть на Новодевичьем — да полежать рядом с Прилепиным, Навальным, Бондарчуком. В сериалах говорят на табуированные в кино темы: о гендерных, постколониальных проблемах, о глупости власти и телеграм-каналах, о политкорректности, о СПИДе, о вопросах идентичности — коллективной и индивидуальной. О совести — главной помехе социальной мобильности в отстроенной и забетонированной вертикали. Но главное, в сериальном кино есть соотечественник, плывущий в густом тумане двадцатых. Растерянный. Маскирующий комплексы и страхи дерзостью и экстравагантностью. Обеспеченный и сводящий концы с концами. Порочный и честный. Один на один с серьезными психологическими проблемами. Как правило, никому не доверяющий. Впрочем, шагая в ногу со временем, на первом плане ряда сериалов («Чики», «Обычная женщина», 1, 2) — не герой, а героиня. И действует она вне отношений с мужчинами, сама отвечая на вызовы подлой реальности. Сама, как глянцевый психотерапевт Марии Мироновой в «Садовом кольце», проживающая не свою жизнь, пытается пробиться сквозь пелену повсеместного вранья к себе — настоящей. В сериалах дебютируют или громко заявляют о себе, безусловно, талантливые режиссеры: Эдуард Оганесян, Роман Волобуев, Алексей Смирнов, Петр Тодоровский-мл.

Выбирай или…

Кастинг — козырная карта наших сериалов. Отличные актеры на фоне сыгранной массовки. Ладно бы звезды вроде Цыганова или Серебрякова («Мертвые души»), Горбачевой («Чики»), Маковецкого или Смольянинова («Волк»), Михалковой и Догилевой («Обычная женщина»), Робака (Шторм), Никиты Ефремова («Хороший человек»). Но посмотрите, сколько свежих лиц, открытий. Антон Васильев в «Волке», Юлия Мельникова и Дарья Савельева в «Обычной женщине», Варвара Шмыкова, Алена Михайлова, Ирина Носова («Чики»), Анна Котова («Шторм»), Анастасия Крылова («Топи»). Сериалы дают возможность талантливым актерам, которые не входят в дежурную кастинг-обойму, заставить нас волноваться, почувствовать себя живыми на экране… может быть, в последний раз. Грандиозный, но недооцененный Сергей Колтаков сыграл тихушного хитреца губернатора в «Мертвых душах» (в августе 2020-го еще шли съемки сериала Григория Константинопольского, в сентябре актера не стало). Виктор Проскурин («Волк») запомнится в роли угасающего киллера, прокручивающего на проекторе счастливые миги своей бесконечной и бесконечно мерзкой жизни (последняя роль Проскурина).

Конечно, многие сериалы устроены так, чтобы убить двух зайцев: и в телевизоре показаться, и в Сети осесть надолго (и здесь у них преимущество перед кинокартинами, у которых в прокате обычно двухнедельная жизнь, а купит ли их телеканал — вопрос). В последнее время даже создаются параллельные версии: цензурированная — где меньше пьют-курят, секвестирован секс и обсцен, — и вольная. Зритель выбирает, в том числе в интернете, какую смотреть. Статистики не знаю, но что-то мне подсказывает, что благонравных, воздержанных, конфузливых зрителей не так уж много.

По цифрам Фонда кино: у нас не окупается каждый третий фильм, снятый с участием государственных денег.

И вроде бы с этим уже смирились. Но пока кинематографисты стоят в очереди за субсидиями, готовые идти на идеологические и творческие уступки, лучшие сериалы начинают неплохо зарабатывать. Слушайте, оказывается, мы умеем снимать так, что нас смотрят в мире! К фестивальным наградам российского киноарта уже привыкли (хотя и хорошего авторского кино без внутренней свободы авторов не бывает). Теперь и наши сериалы пробивают стену недоверия. Западные эксперты отмечают их качество, свежесть тем, актерские работы. (Полина Максимова, снявшаяся в сериале «257 причин, чтобы жить», награждена призом престижного международного фестиваля Canneseries.) Их приобретают крупнейшие мировые платформы. У них формируется армия поклонников на Западе.

«Ешь, молись, смотри, люби!»

«Эпидемия» Павла Костомарова, вошедшая в топ-5 по просмотрам на стриминговом сервисе Netflix, побила рекорд по стоимости продажи на платформу для российских продюсеров (около $1,5 млн). Помимо этого сериала о неизвестном вирусе, Netflix приобрел долгоиграющий детектив «Мажор», триллер «Метод». Научно-фантастический экшн об андроидах «Лучше, чем люди» вышел под брендом Netflix Original под названием Better Than Us с локальным дубляжем (его перевели на 25 языков). Сумма сделки: $1 млн. Компания Disney приобрела права на показ российской киноленты «Перевал Дятлова», его будут смотреть в Европе. «Содержанки» и «Хороший человек» покажут в Австралии и Новой Зеландии. Права проданы платформе Walter Presents. «Содержанки» можно смотреть и в библиотеке сервиса Amazon Prime, на британской платформе Walter Presents, южнокорейском медиахолдинге CJE&M.

Конечно, сегодня — в силу многих причин — нет и вряд ли возможно появление сериала, объединяющего нацию, заставляющего, как в советские времена, дружно-семейно прилипать к экрану, переживая за судьбу Штирлица или Жеглова с Шараповым. Сегодня сериалов столько, что «каждый выбирает для себя». Скажи мне, что ты смотришь…

О сериалах спорят, кажется, сегодня они заняли место популярных прежде толстых журналов. Сериал «Чики» стал самым обсуждаемым визуальным проектом 2020-го.

Вывод пока оптимистический. Новый российский сериал (разумеется, в лучших своих проявлениях и прежде всего на платформах) похож на свободную зону: экономическую, интеллектуальную, эстетическую.

Наши лучшие сериалы — сеансы коллективной и индивидуальной психотерапии — имеют терапевтическое значение, особенно в воющие от несправедливости и безнадеги времена.

Снимали бы сегодня экранизацию романа Гилберт «Ешь, молись, люби», то название скорей всего бы усовершенствовали: «Ешь, молись, смотри, люби!»