Оживитель мира

1 февраля 2021 года умер Виктор Коваль, чьему перу принадлежали первые карикатуры в нашей газете. Образ Ивана Экономова, картинки к «Корчевателю» — дело его талантливых рук и ума. Публикуем слова памяти, написанные о художнике Ильей Кукулиным.

Умер Виктор Коваль — замечательный поэт, виртуозный художник-график и блистательный мастер поэтического перформанса — вероятно, один из лучших авторов, работавших в этом жанре в русской поэзии второй половины ХХ — начала XXI веков. Своей работой он — наряду с Д. А. Приговым — явно или неявно проложил дорогу для многих ярких современных поэтов-перформеров в диапазоне от Дмитрия Строцева до Романа Осминкина.

В детстве невероятно обаятельный Коваль был востребованным ребенком-киноартистом. Он снялся минимум в десяти советских фильмах, в том числе вполне известных — «Дело Румянцева», «Васёк Трубачёв и его товарищи»; в фильме «Дружок» по рассказам Николая Носова сыграл даже одну из двух главных ролей. Взрослый Коваль писал стихи, песни, рисовал картинки к отделу юмора в перестроечном «Огоньке» и записывал рок-треки с Вячеславом Бутусовым и Георгием Каспаряном. Правда, альбом Бутусова «НезаконНоРожденный АльХимик Доктор Фауст — Пернатый Змей» на стихи Коваля (а в одной из песен — и с его вокалом) до сих пор републикуется в Интернете без упоминания имени автора песен. В «Огоньке» же рисунки Коваля придавали журналу не только политический, но и эстетический радикализм — но, кажется, и там на имя художника мало кто обращал внимание.

Еще в середине 1970-х Коваль стал работать в «дуэте» с бардом (впоследствии — еще и известным журналистом) Андреем Липским, который написал целый ряд песен на его стихи. Как совершенно справедливо заметил Михаил Айзенберг, песни Коваля и Липского середины 1970-х явственно предвосхищали соц-артистский абсурдизм песен Бориса Гребенщикова и Анатолия Гуницкого конца ­1970-х — 1980-х. Более того, песню Коваля и Липского «Товарищ подполковник», доводившую до абсурда советский армейский стиль и тоже написанную в середине 1970-х, можно было бы считать первым предвестием того движения, которое потом стало известным под названием «русский перестроечный рок».

В авторском чтении — или, точнее, в его представлении, разыгрывании — стихотворения Коваля обретают словно бы четвертое измерение. К счастью, сохранилось относительно много видеозаписей, а незадолго до смерти Коваль успел записать большой цикл своих произведений — с речитативным пением и приплясыванием, как полагается, — для сайта «Арзамас».

Коваля при жизни очень любили те, кто знал. Но знали его немногие. Слишком немногие, если сравнивать масштаб таланта со степенью известности. Л. Н. Толстой, как известно, сказал об одной из сказок Н. С. Лескова: «Если бы не излишек таланта, была бы лучше». «Избыток» таланта, невероятное богатство самореализации было свойственно и Ковалю — как и Лескову. Хотелось бы надеяться, что блестящий артистизм и разнообразие талантов не станут препятствием на пути хотя бы посмертного признания Виктора Коваля.