Original Material
Съедят друг друга с патриархами
Преемники Кирилла начали заочную предвыборную кампанию, лоббируя канонизацию двух идеологически разных церковных деятелей
Символический день — Собор новомучеников и исповедников российских, пострадавших от богоборческой власти — избрал для оглашения своей исторической инициативы Псковский митрополит Тихон (Шевкунов). В этом году Собор отмечался 7 февраля, и Тихон служил в Псково-Печорском монастыре. Том самом, где прошла его церковная юность и духовником которого почти 40 лет был архимандрит Иоанн (Крестьянкин), имевший репутацию прозорливого «старца».
Тогдашний архимандрит Тихон привез в 2000 году в скромную келью «старца» в Псковских Печорах только начинавшего свое правление Владимира Путина. Старец благословил выходца из КГБ и дал ему наедине какие-то духовные наставления, содержание которых не обнародуется по сей день.
Идея Тихона состоит в том, что его духовный наставник, покинувший этот мир в феврале 2006 года в возрасте 95 лет, входит в Собор новомучеников и исповедников. В 1950 году, когда (если верить бывшему министру образования РФ и специалисту по истории РПЦ Ольге Васильевой) шло «золотое десятилетие сталинского церковного ренессанса», о. Иоанн, молодой московский священник, был осужден по ст. 58.10 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда») и отправился в Каргопольлаг. Лишь через два года после смерти Сталина его досрочно освободили.
Этот эпизод истории «старца» владыка Тихон интерпретирует как исповеднический подвиг.
После «хрущевских гонений», в 1967 г., «старец» поселяется в Псково-Печорском монастыре, где быстро получает сан архимандрита. К нему начинается всероссийское паломничество: всегдашняя очередь у его кельи и стремительные проходы по территории монастыря, когда о. Иоанн на лету отвечал на сложнейшие вопросы, красочно описаны в бестселлере Тихона «Несвятые святые». Будущий святой и, возможно, будущий патриарх познакомились в середине 1970-х, когда Тихон был еще юношей.
Благословение Путина — органичный итог пастырской деятельности о. Иоанна. По воспоминаниям паломников, став «старцем», он начал проповедовать безусловное смирение перед властью — до тех пор, пока она напрямую не посягает на догматы веры. Бывшие семинаристы, столкнувшиеся с попытками вербовки в КГБ или «соблазнительными моментами» в поведении иерархов, вспоминают, что в ответ на их жалобы о. Иоанн поучал: «Архиерей — образ Христа на земле. Если что-то непонятно в его словах и поступках, то потом откроется их благодатный смысл».
Некоторым этого было достаточно, чтобы совесть больше не мешала церковной карьере.
В 90-е о. Иоанн в самых жестких выражениях осуждал появление «альтернативних» православных приходов в России — зарубежной и катакомбных юрисдикций. Он называл их «раскольниками и разрушителями». Спустя десятилетие его духовному сыну Тихону (Шевкунову) доведется возглавить процесс присоединения к Московскому патриархату значительной части Русской зарубежной церкви...
По-другому относился к Катакомбной церкви «апостол советской интеллигенции» о. Александр Мень. Всего год отвел ему Промысел на открытую проповедь — в университетских аудиториях, домах культуры и на советском телевидении. 9 сентября 1990 года неизвестный зарубил о. Александра топором около подмосковной станции Семхоз, когда священник спешил на службу в храм. Несмотря на множество версий, громкое преступление 30-летней давности так и не раскрыто. О. Александр был моложе о. Иоанна на 25 лет и погиб как мученик раньше него на 16 лет.
И хотя вокруг его взглядов ведутся горячие споры, интеллектуальный вклад Меня в церковную культуру ХХ века несопоставим со вкладом печорского «старца». О возможности канонизации о. Александра заявил на днях в прямом эфире телеканала «Россия 24» постоянный член Синода, преемник патриарха Кирилла на посту главы Отдела внешних церковных связей митрополит Иларион (Алфеев).
Православное крещение о. Александр принял в 1935 году от архимандрита Катакомбной церкви Серафима (Битюкова). В его книгах немало критики религиозного фундаментализма, но благоговение перед катакомбной традицией советских времен он пронес через всю жизнь. Служение о. Александра, несмотря на всю его мировую известность, проходило в полукатакомбных условиях — на сельских приходах и в квартирах, где он совершал крещения новообращенных. В официальных изданиях Московской патриархии его перестали публиковать в 1961 году, с тех пор он издавался только в «там-« и «самиздате» под псевдонимами. Главный труд его жизни — 7-томная «История религии» — впервые напечатан на родине только после смерти Меня.
А при жизни о. Александра считали еретиком, подозревая в «иудеохристианстве» и «крайнем экуменизме». Этому посвящено открытое письмо за подписью главного богослова Московской патриархии того времени митрополита Антония (Мельникова), распространявшееся в 1980-е.
Вероятнее всего, подлинным автором письма был нынешний заслуженный профессор Московской духовной академии Алексей Ильич Осипов. При Алексии II труды о. Александра нередко запрещали продавать в церковных лавках, а для его последователей создали своего рода «резервацію» — приход храма св. Космы и Дамиана напротив мэрии Москвы.
Тем неожиданнее стало распоряжение патриарха Кирилла издать на высоком полиграфическом уровне все литературное наследие Меня.
Правда, после выхода нескольких томов амбициозный проект забуксовал.
Канонизация святых — процесс не очень быстрый. Надо не только дать «канонический» ответ на все спорные места в биографии кандидата, но и выслушать богословскую критику в его адрес, и собрать факты о чудесах.
Своими канонизационными инициативами Тихон и Иларион скорее намекнули на контуры будущих предвыборных программ, на ценности и целевые группы, на которые они будут опираться при их продвижении. С этой точки зрения Тихон больше похож на популиста-почвенника, близкого к Кремлю, а Иларион — на рафинированного ученого, демонстрирующего осторожный либерализм.