Как из российских сел исчезает медицина. Репортаж из Свердловской области

«Мы просим вас — помогите нам. Мы обращались уже везде. Помогите сохранить наш фельдшерский пункт, чтобы мы могли лечиться нормально. Как все люди» — это отрывок из обращения уральских пенсионерок к Владимиру Путину. В пуховиках, в шапках с надетыми поверх капюшонами, женщины стоят на фоне медицинского «уазика». Это видео было записано еще в декабре 2020 года. Жители села Липино и деревни Луговая в Свердловской области надеялись, что его покажут во время пресс-конференции президента, но этого не случилось. В местной администрации тогда заявили, что жалоб от сельчан к ним не поступало.

Корреспонденты «Новой» съездили в Липино и Луговую и увидели, как жители борются за получение элементарной медицинской помощи.

«Фельдшер сама тряслась от холода»

Липино и Луговая находятся в 130 километрах от Екатеринбурга и в 25 километрах от города Артемовский. Здесь проживают 154 человека, и, как говорят местные, — в основном пенсионеры.

Сугробы снега ярко искрятся от крепкого тридцатиградусного мороза. Насупленный, распушивший весь свой мех кот сидит на деревянном заборе и жмурится от слепящего солнца. Где-то вдалеке видно медленно бредущих по дороге женщин. Они крепко держат друг друга под руки, чтобы не оступиться. В руках у некоторых — палочки для ходьбы. Пенсионерки медленными шажками, скользя по льду, направляются к белому фургону — мобильному фельдшерско-акушерскому пункту, на котором большими буквами написано «С заботой о здоровье». К двери ведет лесенка.

— Надо было фотографировать, когда мы с Надей в прошлый раз поднимались по этой лестнице. Нога поскользнулась — я упала, и как Надя меня ловила... — вспоминает 73-летняя Нина Григорьевна. — Вон наша Тамара вообще не может со своими ногами в эту машину залезть.

В мае прошлого года здесь закрылся единственный на Липино и Луговую фельдшерско-акушерский пункт (ФАП), существовавший еще с советской эпохи.

Официальной причиной стало увольнение медицинского работника, но нанять нового сотрудника было невозможно — здание не прошло проверку и не получило лицензию. Взамен два раза в неделю в село стал приезжать мобильный ФАП, всего на полтора часа.

В декабре специализированная машина сломалась, и вместо нее приехал холодный «уазик». По словам жителей, в нем было холодно просто стоять, не то что раздеться по пояс. Некоторым пациентам казалось, что по температуре их осматривают будто на улице, а фельдшер, как рассказывают те, кто пришел на осмотр в тот день, сама «тряслась от холода». Это стало последней каплей накопившегося недовольства.

«Без еды в долг не прожить...»

Разговаривать на воздухе дольше пяти минут тяжело из-за ветра, поэтому женщины предлагают зайти погреться в магазинчик — место встречи жителей двух сел. У ног все это время суетится местный любимец — непоседливый, но очень ласковый черный пес по кличке Гром. На витринах первым рядом — термоколготки, утепленные носки и варежки. Пенсионерки рассаживаются на скамейках внутри помещения — здесь уже не меньше 20 человек, кто хочет высказаться. Внутрь проскальзывает и водитель ФАПа, который записывает все происходящее на диктофон.

— Мы же все понимаем, что сейчас ковид и нет врачей. Мы подождем, — уверяет Нина Григорьевна. — Но пообещайте нам, что будете принимать нас в здании, а не в машине. Нам говорят, что ничего не изменится. Пришли на прием пять человек — трое из них на улице мерзнут. Когда мы сделали обращение к Путину, они, видимо, испугались, что ли. Живо поставили отопительный котел внутри, раньше приезжали на полтора часа — а теперь сделали четыре.

— Вы договариваетесь между собой, кто к какому времени пойдет на прием? — спрашиваю у женщин.

— Ничего мы не договариваемся. Просто не ходим и все. Только когда прижмет-прижмет. Давление приду померить, она [фельдшер] говорит водителю: машину заглуши, я не слышу. А он ей: а мне потом ее не завести.

«Уколы друг дружке делаем, ходим к соседям», — отзывается у кассы закутанная в теплый шарф Нина Николаевна. Из другого конца магазина подбегает мужчина с полным пакетом продуктов: «Вот у меня жена ходит и ставит уколы, а чего с человеком случится — ее посадят, она будет отвечать. А куда ей деваться?»

Местные просят постоянного медицинского работника, который мог бы в любой день выслушать жалобы на здоровье, измерить давление. Даже тонометр здесь есть не в каждом доме. Нина Григорьевна рассказывает, что пенсия у нее и ее соседок не больше 9 тысяч рублей. И хорошо, что в местном магазине часто отпускают в долг продукты:

«Хотя мы всю жизнь на фермах проработали: доярки, свинарки, трактористы. Если бы в долг нам еду не разрешали брать, мы бы не прожили…

— Нина Григорьевна так страшно подытоживает, а потом отмахивается: — Но это ладно. Главное, чтобы медицина была».

Последний автобус

У жителей есть альтернатива — добраться до села Мироново, которое от Липово чуть больше, чем в пяти километрах. Там есть полноценный ФАП, где можно сдать анализы, попросить сделать укол, перевязку. Но и здесь все упирается в отсутствие нормальной инфраструктуры. Чтобы пешком добраться до Мироново в обход по дороге — понадобится час, а если срезать и идти напрямую — путь проходит через лес, холмы и мост через реку Реж.

Учитывая сильный мороз и то, что ходоки в основном пенсионеры, до Мироново пустили автобус. Но приходит он только три раза в день. И даже если удастся доехать до пункта, то уехать обратно будет проблематично. Все-таки обратный автобус ходит тоже только три раза в день и уходит всего через 20 минут после прибытия. Так что если пришлось дожидаться врача в очереди или просто что-то пошло дольше обычного — ждать нужно еще четыре часа. Женщины называют это «издевательством» над ними и просят «проявить человечность».

— Ну мы не можем под машину болеть, вот она сегодня уехала, а я ночью заболела, — чуть не плача отзывается Людмила Сергеевна. — Просто все это надоело.

— Видишь, Люся, говорят, мол сейчас нет людей для нашего ФАП, но мы подождем, — отвечает соседке Нина Григорьевна. — Это же временно, правильно? Сейчас прививки всем сделают, ну, может, уйдет эта болезнь. Но вот делали нам в машине прививки от гриппа, люди-то на улице стояли ждали — дождь пошел. Половина не пришли.

«Нужно ждать, когда все переменится»

Фельдшер Марина — улыбчивая красивая женщина, работает медработником уже 33 года. Все эти годы она принимает больных в ФАПе в селе Мироново, но сейчас два раза в неделю ее посылают на несколько часов в Липино, на мобильном автомобиле, — отдельно эта работа не оплачивается. При водителе, который и здесь стоит с диктофоном, она говорит очень аккуратно: «Если бы люди не приходили, конечно, такого бы [недовольства] не было. Конечно, они приходят за помощью», «Мы имеем право ставить здесь укол, но приезжаем только два раза в неделю… Конечно, население не может к этому привыкнуть».

Мы встречаем Марину на следующий день в Мироново. Она с удовольствием показывает просторные кабинеты — и процедурный, и перевязочную. Здесь тоже есть свои проблемы. Несколько лет назад напротив ФАПа закрылся небольшой стационар — на его месте сделали пожарную часть. «Это очень больная тема, сколько жалоб было, — вспоминает Марина. — А сейчас вообще детей приходится везти в Реж [в 50 километрах] или в Екатеринбург, потому что в Артемовском в детском госпитале лежат ковидные больные».

Стена сзади стола Марины в черных потеках — плесень разъела почти всю зеленую краску на ней. Но здесь хотя бы тепло и есть место, где осмотреть людей,

и сиденья, где они могут ждать очереди, спрятавшись от пронизывающего холода.

В ЦРБ Артемовска, в 20 километрах отсюда, нас встречает заведующий, врач-хирург Андрей Александрович Болог. По его словам, если бы не инициатива врачей посылать в село хотя бы мобильный ФАП — там бы сейчас не было ничего, даже его.

— В свое время, когда не было еще XXI века, у нас были совсем другие стандарты для ФАПов. И под эти стандарты тот ФАП подходил. В 2007 году изменилось медицинское законодательство, и он уже перестал проходить стандарты. И даже нашим руководителем города он был официально закрыт. Но наши врачи понимали, что люди там все-таки пенсионного возраста, поэтому решили так: пока у вас там работник есть, который живет там, которому не надо никуда приезжать, — мы будем его стараться держать. На самом деле этого делать было нельзя. Но держали, потому что там в основном пенсионеры. Сейчас нового работника мы туда принять не можем — там нет условий, он не прошел проверку. И поэтому [ФАП] Мироново берет Липино под себя и обслуживает.

Болог ссылается на приказ Министерства здравоохранения, согласно которому: «В сельских населенных пунктах с числом жителей 100–300 человек первичная медицинская помощь оказывается посредством фельдшерско-акушерских пунктов (если расстояние от фельдшерско-акушерского пункта до ближайшей медицинской организации превышает 6 км)». Формально между Липино и Мироново действительно меньше 6 километров, но вопрос в том, как туда в мороз добираться семидесятилетним пенсионерам, которые имеют при этом жалобы на здоровье.

— Мы долго разговаривали с главным врачом, он решил отправлять туда передвижной пункт. Раз это все-таки у нас пенсионеры, уважаемые люди, — все равно нужно проявить какое-то уважение.

По словам врача, хорошим вариантом был бы регулярный транспорт в Мироново, но его нет:

— В свое время, когда там было больше народу и в Незевай (соседний с Липино поселок. — Ред. ), и в Липино транспорт ходил регулярно. Но ситуация, как и везде по всей России: маленькие деревни у нас вымирают. Стало нерентабельно туда автотранспорт пускать.

Главное, что хочет население, — это доступная медицинская помощь вблизи, в здании, какая она была всегда, всю жизнь у живущих там пенсионеров.

«Мы им объясняем, что по закону так нельзя, а они говорят, что мы этого хотим. Просто нужно ждать, что когда-то это все-таки успокоится и переменится, — подытоживает Андрей Болог. — Население живет по тем законам и считает, что оно должно по тем законам жить, но законы изменились, время ушло. И те правы, и главный пытается идти навстречу — так посмотришь: и те и другие хорошие люди. Просто не могут договориться. У одних — «я хочу», другие отвечают им: «я не могу».

«Мы теперь точно подумаем, идти ли на выборы»

Видео пенсионерок с обращением к президенту появилось в местном СМИ «Егоршинские вести» накануне пресс-конференции. А затем разошлось по социальным сетям. В администрации городского округа Артемовский это видео прокомментировали изданию «Подъем» так: «То, что людям не нравится стоять на улице, мы в курсе. Почему закрыли тот ФАП? Это нехватка кадров. У нас сегодня с главврачом Центральной районной больницы будет встреча, как раз будем говорить. Хотя вопрос не новый, уже наболевший. По поводу увеличения часов приема будем разговаривать. Но люди у нас такие интересные — сразу пишут президенту, а в администрацию не обращаются. В итоге узнаем через СМИ».

Заявление о том, что в администрацию никто не обращался, — пенсионерки воспринимают очень остро и эмоционально. С разных сторон слышно: «Как так? Я лично, лично, слышите, подписывал!», «Депутаты приезжали, обращения подписывали», «Губернатору же писали!».

В следующий приезд действительно вместо «уазика» приехал полноценный специализированный мобильный ФАП — наконец, с отоплением. Но жители все равно не принимают такие условия.

— Как бы вот это до Путина дошло все… — сокрушается Нина Григорьевна. — Ведь он не знает, до него ведь не доходит. Нам все возвращается обратно.

Мы два письма ему написали, но то секретарь какой-то отвечает, то еще кто, а вот лично сам Путин ничего не знает, наверное.

— А если он узнает, что-то изменится?

— Он прикажет им открыть фельдшерский пункт! Мы так думаем.

Женщины признаются: во время голосования по внесению поправок в Конституцию в июле прошлого года они сначала не хотели отдавать свой голос «за» — все из-за закрытого ФАПа. Но все же перевесило уважение к местному главе: «Потом все-таки думаем: главу нашего подводить… Мы вообще-то уважаем нашего главу — Владимира Валентиновича Серебренникова (главу села Мироново. — Ред. ). Думаем, ему попадет из-за нас…»

— Но мы не хотели, потому что фельдшерский пункт закрыли! Вот сейчас мы подумаем, — тут кто-то из пенсионерок очень акцентированного произносит «подумаем». — Мы теперь точно подумаем, идти или не идти на выборы. Так, конечно, нельзя говорить, но если не откроют его у нас… Я не знаю, как идти голосовать.

«Мы голосуем, а за что мы голосуем то тогда? — спрашивает Нина Григорьевна. — Мы за депутатов голосуем, чтобы они за нас заступались, чтобы помогали. Мы в большой обиде».