Жена политзаключенного Игоря Лосика готова идти до конца. Интервью «Новой газете»

Жена белорусского политзаключенного Игоря Лосика, прошедшего две голодовки в СИЗО, рассказала «Новой» о том, как почти девять месяцев ждет мужа из тюрьмы, как нечеловеческими условиями содержания Игоря довели до попыток самоубийства и почему самым невыносимым для семьи стало слово «держись».

«С него хватило полгода пыток и издевательств»

Игорь Лосик — блогер и один из администраторов телеграм-канала «Беларусь головного мозга». Сегодня за судьбу Игоря и его родных переживают тысячи белорусов: пишут слова поддержки в тюрьму и всячески пытаются помочь семье — кто словом, кто делом.
За Игорем, который вместе с женой и крохотной дочкой жил в Барановичах, пришли еще до начала массовых протестов — 25 июня 2020 года. Тогда на его телеграм-канал были подписаны 167 тысяч человек. Сегодня — больше 400 тысяч. Лосика обвинили в «организации групповых действий, грубо нарушающих общественный порядок и сопряженных с явным неповиновением законным требованиям представителей власти» (ч. 1 ст. 342 УК РБ). А в декабре того же года, когда максимальный срок содержания под стражей по этой статье истекал, Игорю предъявили новое обвинение. На этот раз — в «приготовлении к участию в массовых беспорядках», статья 293 УК. Блогера оставили за решеткой.

В знак протеста Игорь Лосик объявил бессрочную голодовку.

— Игорю надоело терпеть все это свинство и быть разменной монетой в политических торгах. С него хватило полугода пыток и издевательств в нечеловеческих условиях в СИЗО на Володарке и в тюрьме в Жодино, — писала в те дни жена Игоря Дарья. — Его отчаянный шаг — это крайний способ выразить свое отношение к творящемуся беспределу.
В знак солидарности с политзаключенным голодовку объявили супруга Игоря, две студентки Белорусского государственного медицинского университета и даже священник из Минска.
После месяца голодовки состояние Игоря серьезно ухудшилось, его перевели в камеру с круглосуточным видеонаблюдением. Белорусы в это время пачками слали Игорю письма с уговорами прекратить голодовку — «семье и близким вы нужны живым».
25 января, через 42 дня, Игорь передал через адвоката, что решил прекратить головку. Причина — политзаключенного потрясла волна солидарности и просьбы сотен и тысяч белорусов остановиться, чтобы дождаться общей победы.

«Александр Григорьевич, что мой муж девять месяцев делает в тюрьме?»

На днях страх за жизнь Игоря Лосика снова всколыхнул всю страну.
11 марта политзаключенному предъявили новое обвинение. После предъявления обвинения прямо на глазах у следователя и адвоката Игорь попытался вскрыть себе вены, а затем объявил о начале сухой голодовки.
Незадолго до этого минчанка Вероника Говорушкина выложила на своей странице в соцсетях письмо от Игоря Лосика, по которому видно: блогер находится в крайне подавленном состоянии.

ИЗ ПИСЬМА ИГОРЯ ЛОСИКА
«Иллюзий не питаю, думаю, будет лет пять, и там я и загнусь. Нет никакого уже желания ничего делать, столько всего было сделано, и все напрасно, ничего ни на кого не влияет […] Стандартная практика за последние 27 лет, и снова никто не оказался к этому готов. Поэтому все пройдет, как всегда. Все сядут, остальные уедут или затихарятся. Россия поможет с деньгами, и так на несколько лет. Поэтому я вот стараюсь к этому просто как-то подготовиться, потому что я устал ждать и надеяться на хорошее, а в ответ каждую неделю на протяжении уже восьми месяцев только хуже и хуже […].
Не хочу, чтобы Даша (речь о жене Игоря Лосика. — О. И.) на суде видела и слышала приговор такой. Лучше б просто расстреляли по-быстрому, и не видеть это все».

Сразу после предъявления очередного обвинения и попыток Игоря свести счеты с жизнью жена блогера Дарья Лосик записала смелое видеообращение, в котором обратилась непосредственно к Лукашенко и после которого об Игоре Лосике вновь заговорили не только в Беларуси, но и далеко за ее пределами.

ЦИТАТА
«Помните, в конце сентября я говорила о том, что, создавая нечеловеческие условия содержания и придумывая нелепые обвинения моему мужу, можно перегнуть палку? Похоже, ее перегнули. И сегодня один из следователей мог в этом убедиться лично, когда прямо на его глазах мой муж начал резать себе руки, пытаясь попрощаться с жизнью. К счастью, он был вовремя остановлен. Но, судя по всему, останавливаться он не собирается. После случившегося Игорь объявил о начале сухой голодовки. Это крайний шаг, на который вынудили пойти Игоря. Мотивы моего мужа банальны и просты: это колоссальное бесправие, с которым он столкнулся».

Девушка уверяет, что за своего мужа она готова бороться до конца: «Я готова встречаться и разговаривать с любым, в том числе с Александром Григорьевичем Лукашенко. Я готова ответить на все его вопросы, попутно получив ответы на свои и на главный вопрос: что мой муж девять месяцев делает в тюрьме?!»

«Не доставлю им радости увидеть меня подавленной»

«Новая» поговорила с Дарьей Лосик.

— Дарья, о каком новом обвинении идет речь?
— Адвокат Игоря не может об этом говорить. Он находится под подпиской о неразглашении. Судя по поступку Игоря, новое обвинение — еще более тяжелое и влечет за собой больший срок заключения. Прежнее обвинение предполагало срок от 3 до 8 лет. Видимо, для Игоря это стало спусковым крючком.
— В каких условиях находится Игорь?
— В конце сентября Игоря посадили в крошечную камеру в полуподвальном помещении, в которой можно было сделать всего пару шагов.

Больше эта камера была похожа на общественный туалет: ужасный запах, туалет возле окошка выдачи еды, слив не работает. Плюс ко всему, к нему подселили сокамерника с педикулезом.

В таких нечеловеческих условиях Игорь просидел 40 дней. Потом его перевели в другую камеру. Там условия были получше.
После попытки вскрыть вены (он попытался это сделать металлической пряжкой от ремешка часов) и отказа от еды Игоря поместили в карцер. И это в его состоянии, когда он еще не успел отойти от первой голодовки! Надеюсь, физически он держится, но уверена, что психологически ему очень сложно.

— Вы действительно надеетесь, что после вашего обращения непосредственно к Лукашенко может последовать какой-то ответ оттуда?
— Я не знаю. Но от себя лично я буду делать все, чтобы ситуация с Игорем была максимально гласной и хоть как-то сдвинулась с мертвой точки. Я по-прежнему требую встречи с Александром Лукашенко, чтобы задать ему свои вопросы и ответить на все его вопросы, если они у него, конечно, есть. Мой главный вопрос таков: почему, будучи невиновным, Игорь до сих пор находится в тюрьме?
— Как держитесь, откуда берете силы?

— Откуда силы, я и сама не знаю. Думаю, это все любовь.

Стараюсь держать мозг максимально ясным и рассуждать рационально, потому что в данный момент я именно тот человек, который борется за Игоря, и делать это я не перестану. Неважно, чем для меня это будет чревато.

Наш ребенок — двухлетняя дочь Паулина — еще маленький. Я ей еще подробности не объясняю. Да она сейчас их и вряд ли поймет. Но мне до сих пор невыносимо смотреть, как дочь обнимает телефон, потому что там фото Игоря. Почти с первых дней, после того как к нам пришли,

Паулина подходила к двери и говорила: «Папа дяди». Значит, «папу забрали дяди». Она была дома, когда его забирали.

Родители Игоря переживают все довольно сложно, особенно тяжело переносят новости о голодовках. Но мы сейчас максимально вместе, они всегда рядом со мной и Паулиной.

— Как вы думаете, его попытка вскрыть вены — это шаг отчаяния или призыв обратить внимание на ситуацию с политзаключенными и условия их содержания?
— Все вместе. Я прекрасно знаю Игоря. Он серьезный человек и бросать слова на ветер не привык. Он уже голодал 42 дня. Это большой срок. И судя по тому, на какой шаг он пошел сейчас, я понимаю, что его намерения серьезны. Речь уже идет о жизни и смерти.
— Связывались ли с вами международные организации, чувствуете ли вы поддержку?
— На данный момент ко мне обращаются самые обычные люди, предлагают мне и нашей семье всяческую помощь. Спасибо им за это огромное. Международные организации пока что на связь со мной не выходили, но я точно знаю, что после моего видеообращения разговоры об Игоре сейчас ведутся не только в Беларуси.

— В видеообращении вы говорили, что пойдете до конца. Что вы имели в виду?

— Маловероятно, что меня пустят к Лукашенко. Но успокаиваться я точно не собираюсь. Я буду везде стучаться,

я буду много рассказывать об Игоре, я буду писать письма. Я буду пробивать эту почву, насколько это возможно.

— Как часто пишете письма Игорю? Они до него вообще доходят?
— Пишу почти каждый день. С письмами бывают проблемы. Могу за неделю получить от него несколько писем, а могу не получить ни одного две-три недели. Все зависит от того, как там работает цензура.
— О чем Игорь вам пишет? Просит держаться?

— Если честно, и Игорь, и я уже ненавидим слово «держаться». Столько раз его уже слышали… Он пишет:

«Я не буду просить тебя держаться, давай будем проживать эту ситуацию, потому что в любом случае себя надо как-то сохранять».

А вообще письма очень разные. В основном пишет, что безумно скучает, переживает, что пропустил столько месяцев жизни дочки. И еще неизвестно, сколько пропустит. Он так мечтал услышать, как Паулина заговорит! Иногда по письмам чувствуется, что он держится, а иногда очень большой осадок на душе от его слов. Эмоциональные качели у него и у меня еще те.
За все время, которое Игорь Лосик находится за решеткой, увидеться с ним Даше не разрешили ни разу. Все отказы в свидании — без объяснения причин.
Единственное, что хоть как-то подбадривает сейчас семью политзаключенного, — это то, что сухую голодовку Игорь все же прекратил.

— Не стоит умирать на радость врагам, — говорит Дарья.

— На примере Игоря и других политзаключенных мы видим, что на те крайние меры, на которые сегодня идут политзаключенные, никто не обращает внимания. Человек умирает за решеткой, а им плевать. Именно в таких условиях людей содержат в тюрьмах при Лукашенко: пытки, издевательства и полное отсутствие законов. Это настоящий фашизм.
Минск

Чтобы поддержать Игоря Лосика, вы можете написать ему письмо: Беларусь, г. Жодино, индекс 222163, Следственная тюрьма № 8, ул. Советская, 22а.