Мой любимый «Спутник V»

«Война вакцин» или победа глобальной демократии?

Роман Харуки Мураками «Мой любимый Sputnik» написан в 1999 году, спустя сорок с лишним лет после запуска ракеты-носителя. Сегодня время ускорилось, и, может, уже лет через двадцать мы прочитаем ремейк — «Мой любимый «Спутник V», где V будет означать одновременно и победу, и инициал лидера, с которым эту победу неизменно связывают.

Вакцина — мощнейший успех российской soft power и серьезный аргумент в знаменитом споре «эффективность демократии vs. авторитаризм» (ведь, как предсказал президент Байден, наши «дети и внуки будут защищать диссертации на тему, какой из режимов преуспел в современном мире»). Одна из лучших вакцин в мире (и еще две рядом), ранний старт добровольной, всеобщей и бесплатной прививочной кампании, слаженная работа системы здравоохранения — пандемию Россия пока что проходит наравне, а где-то и лучше, чем «коллективный Запад».

Ирония в том, что вакцинная «гонка» идет как раз на основаниях демократических: свободная конкуренция по правилам. Вступить имеет право любой, за качество «голосует» потребитель: но это не «дикий запад», и потому Институт им. Гамалеи запросил независимую оценку у всемирного научного сообщества (публикациями в Lancet), а РФПИ борется за положительный вердикт иностранных регуляторов.

Конкурируя в глобальном мире, автократии вынуждены играть честно: в мире, где доступ на рынок свободный, но обмануть, запугать или физически устранить конкурента нельзя,

они тоже вполне способны создать продукт, способный принести пользу всему человечеству.

Межгосударственная конкуренция выигрышна, если у нее есть пределы. В военно-политическом плане в мире все еще царит международная анархия, и в этом смысле прав президент Путин, заявивший на Давосском форуме, что она не сильно отличается от 1930-х. Международное право «вроде бы» существует и «вроде бы» запрещает «войны»; но не существует институции, несущей на себе функцию «контроля». Иначе — «полицейскую».

Лига Наций на бумаге имела даже больше возможностей, чем ООН; а ООН — постоянная переговорная площадка, где право «вето» ограничивает столкновение сверхдержав, но абсолютно парализует в вопросе принуждения агрессоров к миру.

«Хочешь мира — готовься к войне» — этот абсурдный афоризм, напрямую из античного мира перманентных войн и с пистолета Люгера, визитки армии Гитлера, до сих пор на полном серьезе цитируется и президентом, и министром иностранных дел нашей ядерной державы. Хотя уже всем ясно, насколько это «принцип» ложный. Готовность к войне ведет не к миру, а к паранойе, паранойя — к напряженности, к скоропалительным оценкам, те — к ошибкам, сбоям, кризису и потере баланса на краю пропасти: и в результате два правительства, которые якобы «хотели мира», ввергают себя и заодно весь мир в страшнейшую войну из всех.

Философы, футурологи и писатели-фантасты, от, страшно сказать, Иммануила Канта и Герберта Уэллса до Стругацких и Лю Цысиня представляли рационально устроенный мир будущего не без государств, но без национальных армий. Для наших предков эта идея была бумажной утопией — но сегодня у нас перед глазами пример континента Европы, котлована разрушительных внутренних войн на протяжении всей истории. Европейский мир оказался достигнут не через вооружение каждого «участника», напротив — через отказ от взаимных угроз, через глубокую, в том числе военную, интеграцию.

Логика внутренней политики предполагает, что монополия на насилие должна быть обезличена и находиться в руках высшего института власти, работающего на общее благо. Если реальная цель внешней политики — недопущение крупных войн, то эту логику рано или поздно придется воспроизвести на международном уровне. Национальные вооруженные силы, а главное, ядерное оружие необходимо будет отдать под контроль надгосударственного органа, легитимного и находящегося под международным контролем, но способного к быстрому реагированию: против террористических группировок, для купирования «гражданских войн» и разрешения территориальных споров.

Государства, корпорации, стартапы могут и должны конкурировать: как показал 2020 год, в научно-технологической сфере это критически важно. Но пока угроза большой войны, к сожалению, все еще остается главным экзистенциальным риском, разумным представляется оценивать международную политику исходя из того, приближает она или отдаляет адекватную «пересборку» отношений.

Красивый взлет нашего «любимого «Спутника» доказывает не «эффективность» локальной автократии (начавшей вакцинацию едва ли не раньше всех, но из-за низкого доверия к власти теперь отстающей от лидеров), а победу процедуры глобальной демократии — честной игры по правилам. Это пример огромного потенциала, который нашей стране — в будущем мире, лишенном зомби-геополитических авантюр, — только предстоит раскрыть.