Охота на убийц

Издательство «Эксмо» представляет книгу Марка Уильямс-Томаса «Охота на убийц. Как ведущий британский следователь раскрывает дела, в которых полиция бессильна» (перевод Ивана Чорного).

Когда Марк Уильямс-Томас пришел на службу в полицию, ему было всего 19 лет, и он думал, что посвятит этому всю жизнь, однако в 31 год решил сменить сферу деятельности. По счастливой случайности он попал на телевидение в качестве консультанта сценариста телешоу о преступлениях. Марк так хорошо справлялся со своей работой, что вскоре стал консультировать сценаристов практически всех криминальных шоу, которые выходили на двух крупных британских каналах. Через некоторое время снова сменил профессию и стал журналистом-следователем, которым работает по сей день. Так, к нему стали обращаться родственники убитых или пропавших без вести людей, не получившие помощи от полиции.

Предлагаем прочитать фрагмент главы, посвященной судебным ошибкам.

Посадить человека в тюрьму непросто. Высвободить его оттуда — еще сложнее. Недавно я взялся за совершенно нетипичное для моих расследований дело. Обычно имеются какие-то доказательства, иногда подозреваемый; есть тело, возможно, даже орудие убийства. Есть полицейские материалы и отчеты криминалистов, которые могут помочь выйти на подозреваемых. Семья жертвы охотно принимает мою помощь, и вместе мы трудимся над тем, чтобы собрать достаточно доказательств для ареста и последующего суда над подозреваемым.

Как я уже сказал, так происходит обычно. Но не в этот раз.

Это убийство произошло какое-то время назад. Имеется орудие убийства, известен мотив. Даже подозреваемый был установлен, арестован, отдан под суд и признан виновным. Семья жертвы убеждена, что за решетку попал настоящий виновник, и не заинтересована в том, чтобы дело снова было открыто. Осужденная за убийство отбывает пожизненный приговор с минимальным сроком тюремного заключения 14 лет. Это ее семья обратилась ко мне за помощью.

Я полагаю, что произошла судебная ошибка, и намерен доказать, что оказавшаяся за решеткой женщина не виновна в этом убийстве.

А думаю я так, помимо прочего, из-за явных нестыковок между отчетами судмедэксперта и фотографиями с места преступления. В отчетах говорится, что жертва сопротивлялась, о чем свидетельствуют характерные для самообороны раны; о 43 резаных ранах на ее теле, часть которых были глубокими. С другой стороны, на фотографиях запечатлена комната, где царит полный порядок и отсутствуют какие-либо следы борьбы, о чем утверждалось в отчетах.

Хармохиндер — все ее звали Минди — Сангера училась на зубного техника в Университете Бирмингема. Круглая отличница, она была на третьем курсе, когда в мае 2007 года ее арестовали за убийство Саны Али, жены Саира Али. Саир был парнем Минди. Он женился на двоюродной сестре в 2006-м, несмотря на то, что уже два года был в отношениях с Минди. Сана на восемь лет младше мужа и на момент убийства была на 11-й неделе беременности. Ей было всего 17.

В день смерти Саны, 11 марта, Минди направилась к ней, чтобы рассказать о своих отношениях с Саиром. Позже, придя домой, она сказала родителям, что ходила к Сане. Узнав, что Сану нашли мертвой, она связалась с полицией, чтобы сообщить, что была у нее в доме 11-го числа и разговаривала с ней.

По словам Минди, она подошла к дому и вошла через черный ход. Она сообщила трем людям, что собирается увидеться с Саной, включая подругу Шитал, с которой связалась по мобильному телефону, прежде чем войти внутрь. Перешагнув порог дома — Сана пригласила ее войти, — она сняла обувь и оставила ее у черного входа. Зная, что Сана беременна, Минди предложила закрыть окно на кухне, и ей пришлось залезть босиком на стол.

Как утверждает Минди, после этого она рассказала Сане о своих отношениях с Саиром, на что та ответила, что в курсе его измен — правда, думала, что с кем-то другим. Сана якобы призналась Минди, что режет себя, чтобы справиться со стрессом, вызванным браком.

В отчете, опубликованном в 2018 году «Британским медицинским журналом», говорится, что за последние 20 лет наблюдается стабильный рост случаев самоповреждения, причем чаще всего к этому склонны девочки-подростки. Прискорбно, но, согласно тому же исследованию, те, кто причиняют себе повреждения, в девять раз чаще совершают суицид «в последующий период».

Поговорив с Саной, Минди ушла, и закрыла за ней дверь. Минди еще раз позвонила своей подруге Шитал и направилась домой.

Анализ мобильного телефона Саны показал, что между 14:15 и примерно 16:07, когда пришла домой сестра Саира, ей поступил в общей сложности 21 вызов и текстовое сообщение от различных членов семьи. Звонок в службу спасения, сделанный в 16:07 сестрой Саира, был записан: «Кажется, моя невестка себя убила». Врач рассказал полиции, что, когда прибыла скорая, Сана всё еще была теплой, и был шанс ее реанимировать.

По версии обвинения, Минди пришла, убедила Сану себя пустить, зарезала ее, а затем ушла из дома через окно на кухне, что объясняло закрытую дверь.

Основным доказательством обвинения были отпечатки ног Минди, оставленные ею на столе возле окна. Вместе с тем один из отпечатков был направлен к окну, а второй — в сторону комнаты. Это соответствует показаниям Минди о том, что она поставила на стол одну ногу, чтобы закрыть окно. Криминалистам не удалось обнаружить никаких следов, указывающих на то, что Минди действительно пролезла через окно — в общей сложности было найдено 123 следовые улики, но ни на одной не было ДНК Минди. Отец Минди снял видео, где наглядно продемонстрировал, что человек роста и телосложения Минди не мог бы пролезть в окно, не оставив никаких следов.

Полиция заявила, что по учебе у Минди был доступ к экипировке, хорошо знакомой каждому, кто смотрел сериалы о криминалистах вроде CSI или «Воскрешая мертвых». Они утверждали, что на ее руках и одежде отсутствовали следы крови, потому что она была облачена в полный защитный костюм, маску и перчатки, а поверх обуви надела белые бахилы. Избавилась она от костюма, по их версии, в больничном крематории, с работой которого должна была ознакомиться в рамках учебного курса. Ни одно из этих предположений не было подкреплено какими-либо доказательствами.

Суд был проведен исходя из того, что Сана была убита, а не покончила с собой. Это подразумевало наличие убийцы, которым могла быть Минди или другой, неизвестный человек. Против Минди имелись лишь косвенные улики; судебная экспертиза не установила ее прямой связи с убийством Саны. Нож, оставленный на месте преступления рядом с телом Саны, мог быть куплен где угодно в Бирмингеме, связать его с Минди не удалось: на нем не оказалось ее отпечатков или следов ДНК.

Тем не менее большинством голосов присяжные признали Минди виновной, и она была приговорена к пожизненному заключению.

Саир, признавшийся на суде, что согрешил, покинул страну, чтобы «попробовать начать жизнь с чистого листа». Меня беспокоит ряд фактов, связанных с тем, как были собраны и использованы на суде доказательства. Больше всего вопросов вызывало само место преступления. На фотографиях, сделанных в спальне, где нашли труп Саны, было видно, что в комнате полный порядок, не считая лужи крови на полу. Кровать была заправлена и почти не помята, что шло вразрез с описанной в отчетах о вскрытии сцене борьбы, после которой на теле жертвы остались раны, свидетельствующие о самообороне. Следов крови в доме больше нигде обнаружено не было.

Специалист по следам крови, ознакомившийся с фотографиями с места преступления, заключил, что, судя по расположению лужи, Сана сидела на краю кровати, пока из порезов на руках стекала кровь. У нее были две тяжелые раны: на груди и животе. По мнению этого специалиста, после того как была получена рана груди, Сана упала на кровать, снова села, сняла с себя кофту и после ранения живота нагнулась вперед. Затем она упала на пол, и под ней образовалась лужа крови (перемешанной с жидкостью из брюшной полости), после чего перекатилась на спину — в таком положении ее и обнаружили фельдшеры скорой.

Ранее в тот день Минди заправляла машину, и на записях с камер видеонаблюдения на заправке было видно, что она была в той же одежде, в которой позже направилась к Сане. По возвращении домой Минди повесила одежду на спинку стула, а через три дня после смерти Саны полиция изъяла ее во время ареста. Ни на одном предмете одежды Минди не были обнаружены среды крови Саны. У полиции не было никаких доказательств того, что на ней, как они утверждали, был надет защитный костюм.

Это лишь один из аспектов дела, который, как мне кажется, не был должным образом рассмотрен. Почему, к примеру, в тот день было предпринято так много попыток связаться с Саной? Было ли дело в том, что ее родные искренне переживали, что она может причинить себе серьезный вред?

Анализ мобильного телефона Саны показал, что она не только получала звонки, но и звонила сама после ухода Минди (нам известно, когда она ушла, по времени ее телефонного разговора с подругой Шитал). Кто же тогда звонил с ее телефона?

Минди сама сказала родителям, что была у Саны, сообщила об этом и в полицию. Раз со смертью Саны ее не связывали никакие улики, зачем ей было себя подставлять? А если она действительно надела защитный костюм криминалиста, с какой стати ей было его снимать, чтобы оставить отпечатки ног на кухонном столе возле окна? Окна, на котором не было найдено никаких следов того, что через него кто-то пролез. Окна, занавески которого остались нетронутыми. Полиции нужно было как-то доказать, что Минди действительно покинула квартиру через окно, потому что (входная дверь, напомню, была заперта изнутри) только так они могли уверенно заявлять, что Сана умерла до ухода Минди.

Вскоре мы вместе с Дэвидом Уэлсом подадим заявление в комиссию по пересмотру уголовных дел и надеемся добиться пересмотра ее приговора. Наша конечная цель — направить ее дело в апелляционный суд. Комиссия по пересмотру уголовных дел — независимый орган, призванный разбираться с судебными ошибками. При пересмотре дела задача комиссии — определить, существует ли реальная возможность того, что в случае передачи дела в апелляционный суд тот признает приговор сомнительным. Я всегда был уверен в невиновности Минди. Слишком уж много вопросов осталось без ответов, а приговор суда выглядит полной бессмыслицей. Надеюсь, у нас всё получится.