Дело Владимира Таушанкова, застреленного росгвардейцами за четыре рулона обоев, полностью закрыли от общественности

Трагедия в семье Таушанковых произошла почти год назад. Их сына, 27-летнего Владимира, застрелил спецназ Росгвардии в ходе штурма его квартиры в ночь с 31 мая на 1 июня. Десять месяцев продолжалось расследование инцидента. Екатеринбуржцы с напряжением ждали результатов, потому что многих волновал вопрос: неужели любого из нас можно убить за кражу обоев?

Погоны любят тишину

В апреле Свердловский областной суд приступил к рассмотрению уголовного дела, единственный в этом деле обвиняемый — погибший. Первое, что сделал судья А.Н. Минеев — полностью закрыл процесс от прессы и общественности.

«Присвоив делу гриф «совершенно секретно», суд создал некоторые трудности для защиты: все электроприборы сдаем перед входом в зал, аудиопротокол не ведется, пользоваться можно лишь листами бумаги, выданными судьей, которые сдаются ему после окончания заседания и хранятся при деле», — написал Алексей Бушмаков, адвокат родителей Таушанкова, на своей странице в фейсбуке.

Изначально предполагалось, что суд закроют, когда будет идти речь о медицинских сведениях, хотя ранее результаты судебно-медицинской экспертизы уже появлялись в прессе. Согласно экспертизе, Таушанков был признан невменяемым. Родители и защитник подвергли сомнению эти выводы, так как погибший не употреблял алкоголь, наркотики и сильнодействующие лекарства, никогда не состоял на учете у психиатра.

По мнению Бушмакова,

то, что уголовному делу присвоили гриф «совершенно секретно» — инициатива судьи, ни одна из сторон об этом не ходатайствовала.

Теперь ни родители, ни адвокат не имеют права публиковать информацию о ходе судебного процесса.

— Фактически любое дело можно слушать в закрытом режиме — это когда в ходе расследования дела затрагиваются интересы несовершеннолетних, дела связаны с сексуальными преступлениями (когда потерпевшие не хотят разглашения данных), либо в деле есть государственная тайна, — рассказал порталу Е1.ru юрист Алексей Аванесян. — Я считаю, что в данной ситуации в дело вложили какой-то документ, оставив там каким-то образом гриф секретности. Думаю, это было сделано специально, чтобы затруднить работу защитника. Он фактически лишается права привлекать специалистов. Это было сделано умышленно. Они не хотят, чтобы стало достоянием общественности то, как непрофессионально и даже незаконно действовали сотрудники СОБРа.

Последние часы жизни

Учитывая инициативу судьи, у нас мало шансов узнать правду о том, что происходило в последние часы жизни Владимира Таушанкова, почему спецназ Росгвардии решил штурмовать квартиру, и кто отдал приказ стрелять. Сегодня мы можем лишь оглянуться и вспомнить основные вехи проведенного Следственным комитетом расследования этого странного преступления.

КАК РАЗВИВАЛИСЬ СОБЫТИЯ 1 ИЮНЯ

В ночь на 1 июня Владимир Таушанков был убит в своей квартире спецназом Росгвардии.

По версии правоохранителей, мужчина украл из магазина четыре рулона обоев. В торговой точке у Таушанкова произошла стычка с персоналом, а также конфликт с Павлом Давыдовым, сотрудником полиции в штатском, который тоже пришел в магазин за обоями. Его пытались задержать, но Владимир показал предмет, похожий на нож, и быстрым шагом ушел. В погоню пустились Давыдов, охранник и дворник магазина. На полпути между домом и торговой точкой Таушанкова догнали, он бросил обои и убежал. Обои подобрали преследователи.

Позже полицейские привезли к его квартире родителей. Владимир пустил отца, а в сторону опера, попытавшемуся зайти следом, сквозь едва приоткрытую дверь брызнул из перцового баллончика. Мать Таушанкова, оставшаяся вместе с полицейскими в подъезде, быстро съездила к себе домой за дубликатом ключей. Когда она вернулась, у дверей квартиры уже стоял спецназ.

Ключи у женщины взяли, погасили свет, открыли дверь и сразу же, по рассказу очевидцев, начали стрелять…

Как велось следствие

Изначально странная история стала еще более запутанной на следующий день, когда все без исключения правоохранительные органы отказались комментировать происходящее. Молчание официальных структур продлилось почти двое суток, затем пресс-служба Росгвардии наконец-то выдала свою версию событий.

Таушанков «оказал сопротивление сотрудникам полиции, прибывшим на место, выбежал с ножом и применил баллончик с жидкостью, чем нанес травмы пытавшемуся его задержать оперативнику, которому впоследствии потребовалась медицинская помощь, — написано в заявлении Росгвардии. — После безрезультатных переговоров с участием отца подозреваемого было принято решение о проведении специальной операции по задержанию гражданина. При входе в квартиру спецназа подозреваемый держал в руках направленный в их сторону предмет, внешне похожий на автоматическое оружие, высказывал угрозы в адрес сотрудников СОБРа и вел себя агрессивно.

В результате сложившейся обстановки, воспринимая его действия как реально опасную ситуацию, решили открыть огонь».

Кроме того, в рамках официального пресс-релиза ведомство вскользь упомянуло, что Таушанков был судим за незаконный оборот наркотиков, что сразу же было опровергнуто родителями погибшего и их адвокатом. Несмотря на то, что информация про судимость не соответствовала действительности, никто из Росгвардии перед родителями не извинился.

Помимо прочего, не сходятся показания оперативных сотрудников полиции и собровцев о заходе или не заходе в квартиру. Согласно первоначальным сведениям, росгвардейцы до расстрела Таушанкова в квартиру не заходили. Семь пуль в сторону погибшего якобы были выпущены из подъезда в открытый проем входной двери под углом. Четыре из них застряли в двери, три — убили Таушанкова. Из этого положения стрелявшие спецназовцы не могли видеть ни, возможно, направленного в их сторону оружия, ни самого подозреваемого.

По показаниям родителей, Владимир не произнес ни слова в адрес полицейских. Поэтому не понятно,

были ли вообще «высказанные угрозы»?

Адвокат Бушмаков обратился с заявлением о проведении проверки и возбуждении уголовного дела по факту убийства сотрудниками спецназа Владимира Таушанкова. Ему отказали, а Ленинский районный суд Екатеринбурга не нашел признаков бездействия СУ СК по Свердловской области. Зато в отношении погибшего посмертно завели два уголовных дела: по статье 162 УК РФ «Разбой» и по статье 318 УК РФ «Причинение вреда здоровью представителя власти».

Кроме того, стало известно, что сотрудники полиции сразу после убийства Таушанкова провели обыск в его квартире, не имея на то законных оснований. 3 июня прошлого года Кировский суд Екатеринбурга подтвердил этот факт.

В суде следователь отдела полиции № 2, несмотря на поддержку прокуратуры, не смогла доказать целесообразность обыска.

Согласно посмертной судебно-психиатрической экспертизе, результаты которой были озвучены в декабре 2020 года, Владимир Таушанков был признан невменяемым в момент совершения разбоя, поэтому не отдавал отчет своим действиям.

По мнению Алексея Бушмакова, адвоката «Зоны права», такой вывод экспертизы очень удобен для следователей. Они предложили родителям Таушанкова на основании данной экспертизы закрыть уголовные дела, возбужденные против их сына. Родители не согласились и подписали документ о том, что просят расследовать дело дальше, чтобы в итоге отправить в суд для разбирательства.

Согласно результатам баллистической экспертизы, в штурме участвовали пять росгвардейцев, среди них были два снайпера. Они попросили скрыть свои имена из соображений безопасности.

Против Таушанкова были использованы

• АК-47,

• пистолет-пулемет «Витязь»,

• пистолет «Глок»,

• автомат АК74 М.

Изначально речь шла о том, что стреляли в ноги, но смертельное ранение было в шею. Как это получилось, до сих пор не понятно. При осмотре места происшествия возле тела погибшего оружия или предметов, похожих на оружие, обнаружено не было.

Создается впечатление, что все годовое расследование смерти 27-летнего екатеринбуржца свелось к тому, чтобы признать его виновным в инкриминируемых преступлениях и полностью оправдать действия силовиков. Только отправить его в места лишения свободы не удастся — правоохранительные органы вынесли ему свой приговор, смертный.

Родители Владимира Таушанкова не верят в объективность следствия и российского суда и уже обратились в Европейский суд по правам человека.