«Девочки, подавая ланч, обливались слезами»

Сергей Лавров запретил посольству США брать на работу российских граждан. Такое уже было. Отрывок из книги посла Великобритании в СССР

Все просто: вы выставляете из посольства России в Вашингтоне тех, кого полагаете сотрудниками ФСБ (или ГРУ), а мы, не говоря худого слова, предлагаем уборщиц, шоферов и пр. завозить в Москву из Вашингтона же.

Глава МИД Сергей Лавров заявил в пятницу, что Москва запускает процедуру, которая прекратит практику найма на работу в американские дипмиссии граждан России и третьих стран. Он также сообщил, что начнет процедуру денонсации соглашения, регулирующего поездки дипломатов США по России. Разрешения будут выдаваться на Смоленской площади в индивидуальном порядке после рассмотрения. По сути, американцев запрут в Москве и «профессиональная разведывательная деятельность, которой в большей части занимаются сотрудники посольств, будет сведена на нет».

А ведь все уже было!

В 1986-м — американское посольство было парализовано таким же образом. В 1989-м — английское. И приползли на коленях как миленькие!

Отыскал книгу посла Великобритании Р. Бретвейта «За Москвой-рекой». Вот как сэр Родрик описывает ситуацию тридцатилетней давности.

«…У нас было около ста советских служащих, которых направляло Управление по обслуживанию дипломатического корпуса (УПДК) Министерства иностранных дел. У КГБ было много способов воздействия на советских служащих, чтобы побудить их доносить о работе посольства, о характере английских сотрудников, взаимоотношениях между ними и их слабостях — финансовых затруднениях, пристрастии к алкоголю и сексу. Должности, занимаемые советскими служащими посольства, хорошо оплачивались и были прочными. Простой угрозы лишить человека работы в посольстве обычно было достаточно, чтобы поставить его на место, не прибегая к более крайним мерам — шантажу или угрозе родственникам…

Постоянные придирки к нашим сотрудникам в Москве вызывали непрерывные скандалы с советским правительством.

К этому же приводила и решимость английского правительства подрезать крылышки агентам КГБ в Лондоне. В 1971 году англичане выдворили из Лондона 105 советских чиновников — это была массовая акция очищения страны от реальных или подозреваемых агентов. Кроме того, для оставшихся был установлен численный потолок. Дальнейшие высылки последовали в 1985 году, когда двойной агент КГБ Гордиевский бежал с помощью англичан из Москвы. В следующем году наступила очередь американцев. Рейган приказал выслать 25 официальных советских представителей, работавших в ООН. Когда русские предприняли ответную меру, он выслал еще 55 человек из советского посольства в Вашингтоне и генерального консульства в Сан-Франциско, а также, по примеру англичан, установил предельное число советских представителей, могущих работать в США. Тогда русские отозвали всех советских граждан, работавших в американском посольстве в Москве. А американским дипломатам пришлось самим убирать свои квартиры и мыть посуду после приемов.

Посланием, которое я должен был передать, было письмо от г-жи Тэтчер Горбачеву, информировавшее его о том, что она с большой неохотой санкционировала высылку из Англии десяти советских официальных представителей и трех советских журналистов. Чтобы смягчить удар, указывала она, она решила не прибегать к нашей прежней практике, а просто сократить численность сотрудников советских учреждений в Лондоне. Мы не будем добиваться широкой огласки, говорилось в послании, но Советы занимаются воссозданием в Лондоне своей разведывательной сети, и меры принять необходимо. Ответ Черняева отличался характерной для него деликатностью. Он не стал прибегать к ответным упрекам, а спокойно спросил у меня, действительно ли мы располагаем доказательствами? Уверены ли мы в том, что выявили именно тех, кого следовало? Почему мы думаем, что удастся избежать огласки? Почему, учитывая тесные отношения между г-жой Тэтчер и Горбачевым, она ни о чем не предупредила Горбачева во время его визита в Лондон, состоявшегося всего три недели назад (вопрос вполне резонный, но такой, на который невозможно ответить)?..

На следующий день поздно вечером я был приглашен в сталинский небоскреб на Смоленской площади, в Министерство иностранных дел, где первый замминистра Ковалев, человек, всегда производивший впечатление, словно он одной ногой стоит в могиле (как многие советские чиновники, он был к тому же поэтом), отверг наши обвинения. Восемь официальных английских представителей и три английских журналиста должны были в двухнедельный срок покинуть Москву «за деятельность, несовместимую с их статусом» — откровенное возмездие. В дальнейшем Советы установят такой же численный потолок для нашего штата в Москве, включая английских и советских служащих, какой был установлен для официальных советских лиц в Лондоне.

Выслав трех журналистов, русские сделали огласку неизбежной. Тем не менее на брифинге, который я устроил для английской печати на следующее утро, это известие было как гром среди ясного неба. Английские журналисты считали, что после успешного визита Горбачева в Лондон все обстояло самым замечательным образом. Несмотря на утечки, которые, как обычно, распространялись агентством безопасности в Лондоне, и несмотря на то что прошло уже 36 часов со времени моего демарша в Москве, они ничего не знали.

Вопреки своему суровому тону, русские были в растерянности. Герасимов, обычно быстро соображавший пресс-секретарь Министерства иностранных дел, не мог объяснить, как будет соблюдаться на практике предполагаемый потолок («Не спрашивайте меня, я этого документа не писал»). «Представитель КГБ по связям с прессой» (фигура, вероятно, специально придуманная для данного случая) предъявил какие-то неуклюжие улики против одного из журналистов. Однако Александр Яковлев, один из основных союзников Горбачева в политбюро, намекнул, что все трое смогут в скором времени вернуться в Москву. Высокопоставленные чиновники делали все, что могли, чтобы продемонстрировать свое дружественное расположение.

Больше всего терял штат русских служащих. Я собрал их у себя в кабинете и сказал, что Джилл и я очень любим и будем продолжать любить их страну. Мы благодарны им за все, что они сделали для посольства. Мы считаем их своими коллегами и друзьями и намерены оспаривать советские требования, отстаивая как их, так и свои интересы. Я не видел ничего плохого в том, что КГБ узнает о моих словах, что, несомненно, и произошло, едва я их произнес. Так я вогнал маленький клинышек между КГБ и их ставленниками в посольстве. «Девочки», подавая в тот день ланч, молча обливались слезами.

После этого мы начали готовиться к переговорам. Род Лайн, глава политического отдела посольства, разработал и претворил нашу тактику в жизнь с необыкновенной находчивостью, искусством, энергией и сдержанностью. Нашей долгосрочной целью было добиться от Советов достаточно надежного заверения в том, что они умеряют свою разведывательную активность в Англии. Тогда обе стороны смогут ослабить ограничения холодной войны, мешающие взаимовыгодным деловым отношениям.

Переговоры длились несколько месяцев и в конце концов завершились рядом открытых или подразумеваемых соглашений.

Некоторые официальные советские лица явно предпочитали вести переговоры в лондонских парках, а не в своих кабинетах, где, как они, вероятно, опасались, их подслушивали…

КГБ не удалось добиться реванша, мы ни от чего существенного не отказались и здравый смысл возобладал. Это была маленькая победа как для нас, так и для Горбачева…»

Но сейчас беда в том и заключается, что «маленьких побед», видимо, никто одерживать и не собирается.