Говорят, генпрокурор Игорь Краснов обратился к президенту России Владимиру Путину с просьбой передать Генпрокуратуре полномочия представлять интересы России в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) и других международных судах и арбитражах. (Сейчас эти полномочия у Министерства юстиции.) И вроде бы даже на этом письме есть президентская резолюция «Согласен».

Специфические правоведы

Как адвокат я не сильно жалую российскую прокуратуру — в последние 20 лет нечасто приходилось встречать прокуроров, обремененных глубоким знанием права. Именно права, не закона. Хотя в публично-правовых судебных процессах (дела о партиях, выборах, публичных мероприятиях, парламентаризме и проч.) они и закон-то знают плоховато. В экономических правоотношениях и в их правовом регулировании они тоже разбираются неважнецки.

И понятно почему. Из гражданских юридических вузов в прокуроры берут крайне неохотно, предпочитают выпускников Университета прокуратуры, созданного в 2007 г. путем объединения трех прокурорских вузов и одного НИИ. Юридическое образование в этом университете имеет определенную специфику.

Исходя из того, что в международных судах легистский подход (знание буквы закона без понимания правовых смыслов и взаимосвязей) обычно приводит к проигрышам, моя первая реакция на новость была однозначной: «Ой!». Но потом я задумалась над одной фразой из письма генпрокурора — он утверждает, что сочетание полномочий прокурора и представителя интересов России в ЕСПЧ

позволит вмешиваться и устранять нарушение прав гражданина на всех этапах рассмотрения жалобы против России, а по необходимости и примириться с ним.

То есть не всегда жалобы придумывают враги, бывают и нарушения, а проистекают они из собственной правотворческой и правоприменительной деятельности, которую можно и должно исправлять на месте. Кому это проще и эффективнее делать? Министерству юстиции, которое курирует деятельность общественных объединений, адвокатуру, нотариат, государственную регистрацию актов гражданского состояния, обеспечение деятельности судов и оказание бесплатной юридической помощи?

Или все же прокуратуре?

Что может прокуратура

По закону в задачи прокуратуры входит надзор за соблюдением Конституции, исполнением законов и за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом, представительными (законодательными) и исполнительными органами регионов, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов.

Именно прокуратуре предписано контролировать исполнение законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, и администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание. Опять-таки именно Генпрокуратура имеет прямые связи с коллегами из других стран и с международными организациями, сотрудничает с ними, заключает соглашения о правовой помощи и борьбе с преступностью, участвует в разработке международных договоров. И даже (непонятно как, поскольку у прокуратуры нет права законодательной инициативы) принимает участие в правотворческой деятельности.

Все эти функции прокуратура должна выполнять денно и нощно и «на земле», то есть в непосредственной близости от рядовых правоприменителей. Именно она должна превентивно вмешиваться и предотвращать все те нарушения, которые становятся причиной для бесконечного потока жалоб в ЕСПЧ. На практике сами граждане в первую очередь обращаются именно в прокуратуру, а лишь потом, получив отписку или отказ, идут дальше в международные судебные инстанции. У Минюста никогда не было и не может быть таких полномочий и механизмов воздействия на сиюминутную российскую правовую действительность.

Прав генпрокурор и тогда, когда пишет президенту, что именно прокуратура «обладает всем инструментарием для наиболее эффективного обеспечения защиты государства, российских граждан и организаций в международных и зарубежных судебных процессах», поскольку может истребовать материалы уголовных дел в судах и следственных органах, запрашивать сведения, составляющие банковскую и налоговую тайну, в то время как реагирование Минюста на обеспечение доказательств в международно-правовых спорах зачастую вязнет в бюрократической переписке с той же прокуратурой.

Мечтать не вредно

Представим, что полномочия представлять интересы России в ЕСПЧ передаются прокуратуре со всеми вытекающими из этого последствиями. То есть «снимать стружку» за перманентное российское лидерство по количеству жалоб будут не с Минюста, а с прокуратуры.

Что бы в такой ситуации сделала я, а, возможно, сделает и генпрокурор, учитывая, что прокуратура — орган вертикального подчинения и приказ генпрокурора здесь очень быстро и беспрепятственно доходит до исполнителей?

Во-первых, я бы ввела во всех прокурорских учебных заведениях вместе с повышением квалификации расширенный высокопрофессиональный курс защиты прав человека в его европейском измерении с привлечением гражданских преподавателей и провела бы полную переаттестацию сотрудников прокуратуры по этому направлению.
Во-вторых, я бы установила запрет на отписки в ответ на обращения граждан на всех уровнях и установила бы за этим процессом строгий контроль с внутриведомственной ответственностью сотрудников. Большая работа? Да. И непростая. Но ведомству это со всех сторон на пользу.

Автоматически должна активизироваться деятельность прокуратуры и по другим направлениям — контроль за исполнением законов оперативно-розыскными органами, следствием и ФСИН. Ведь теперь с прокуратуры будут спрашивать за признание международными судами нарушений прав человека в этих сферах. Глядишь, и в уголовных процессах представители государственного обвинения перестанут невнятно бубнить себе под нос, что никаких возражений по материалам следствия не имеют и во всем с ними согласны. А вдруг и еще круче эффект будет — некачественное следствие не будет визироваться прокуратурой и избавит от головной боли суды? Это и оздоровлению судебной системы поможет.

И к депутатам в парламент вдруг придут прокуроры, когда те будут изобретать всякую противоречащую Европейской конвенции запрещаловку. И скажут, например: «Что это, господа, вы тут творите? Завтра эти ваши неправовые творения станут объектом исследования в международных судах, а нам за это отвечать? Нет уж, будьте добры, приведите все в соответствие».

Как вам такая перспектива? И в министерства с ведомствами прокуроры проникнут по той же причине. В том числе в Минюст. В полном соответствии с функциями по контролю «за соответствием законам издаваемых ими правовых актов». Как вам такая перспектива? Глядишь, и истончится поток российских жалоб в ЕСПЧ, потому что уполномоченный орган вовремя вмешался и устранил нарушение прав гражданина ровно так, как об этом сказано в письме генпрокурора президенту.

Одно только смущает: а что мешает это делать прокуратуре сейчас? Ведь все полномочия налицо. Но, видимо, сильно не хватает ответственности, которая должна возникнуть при передаче прав по представлению интересов России в ЕСПЧ.

Про иные международные суды (особенно про международные арбитражи) я бы еще сильно подумала. Там количество и сложность задач кратно больше. Да и работают на этих юридических площадках специалисты высочайшего класса, несравнимого с отечественными прокурорскими кадрами. Но постановка вопроса о представительстве в ЕСПЧ с точки зрения действующего законодательства в целом корректна — если будет хорошая дорожная карта и воля к реализации задачи. Справится ли генпрокурор с такой амбициозной задачей? Теоретически может. На практике не уверена. Но флаг ему в руки.

UPD. В любом случае я бы безжалостно ликвидировала Университет прокуратуры, сохранив лишь подразделение повышения квалификации и Научно-исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка. А с ним и Всероссийский государственный университет юстиции (при Минюсте). Оба вуза слабо конкурентоспособны на большом рынке юридических кадров, поскольку они ведомственные монополисты и порождают недопустимую разницу в понимании правовых проблем при подготовке специалистов с квалификацией «юрист» в стране.

Ох, нелегкая это работа — из болота тащить бегемота!

Минюст или прокуратура? Антиутопия