«Немедленно освободить». Что это значит?

Алексей Тарасов — о вопросах языкознания в деле канских подростков-«террористов»

Позволительно ли сравнивать сегодняшний день с репрессиями 30-х годов? И что делать газетам: изучать язык предшественников или изобретать новый? Если некоторые из них до сих пор чувствуют себя свободными?

Из переписки 30 апреля с одним большим правоведом, очень много делающим для народа (он разрешил опубликовать свою реплику, но, как всегда, просил его не называть, лишь указать, что он еще и филолог, поскольку комментарий касается вопросов языковой стилистики):

— Писать в заголовке, что «Навальный проиграл суд по делу о клевете», даже в некоторой степени кощунственно, ведь проигрыш подразумевает некую состязательность. Ее не было и быть не могло. В ситуации политических репрессий данное устойчивое выражение, к сожалению, совершенно не применимо. Представьте заголовок в «Правде» 30-х годов: «Зиновьев и Каменев проиграли суд по делу о захвате власти» или «Радек и Пятаков проиграли суд по делу о троцкизме». Нелепость, согласитесь…

Второе. С точки зрения русского языка, устойчивое словосочетание «проигрыш в суде» обычно применяется по гражданским делам, потому что такие дела инициируются одной из сторон. В суде уголовном, когда обвинителем является государство, уместно говорить о том, что осужденный «не смог добиться оправдания».

Ну и третье. «Проиграть дело» — так может сказать сам про себя адвокат, вернувшись из суда. Но невозможно, войдя в камеру, сказать: «Я проиграл дело». Это нонсенс. Поэтому данное словосочетание некорректно употреблять от имени осужденного. Если уж очень хочется его применить, оно может звучать так: «Адвокаты Навального проиграли суд по делу о клевете».

Мой ответ:

— Мы просто все еще пытаемся убедить (себя в большей степени, чем кого-либо еще), что живем в нормальной стране. Напишу позже, мне мать Никиты Уварова пишет, что апелляция отменила им постановление о продлении стражи. Ну вот — как раз к нашему разговору. Бывает же еще такое!

Через пять минут стою у Красноярского краевого суда.

Невероятно: суд постановил немедленно, без каких-либо условий и ограничений, освободить Никиту Уварова.

Это один из трех подростков города Канска, проходящих по делу «анархо-коммунистического бунда», сейчас им по 15 лет, а когда их задержали, было по 14. Никите следствие отвело роль лидера. Ему, как и его сверстникам, инкриминируют список статей, в том числе «прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности» (и «изменения существующего в РФ государственного и политического устройства», как сказано в бумагах следствия и суда). Конкретно обвиняют в намерениях «взорвать или сжечь здания полиции или ФСБ». Ранее в отношении всех троих Следком снял самое серьезное из обвинений (участие в террористическом сообществе) за отсутствием состава.

Никита находится в СИЗО-5 Канска почти 11 месяцев, и накануне, 29 апреля, Канский горсуд уже традиционно продлил ему содержание под стражей по 7 июня. Но на предыдущее аналогичное решение местного суда от 6 апреля, продлявшее стражу до 8 мая, была подана апелляция.

И вот 30 апреля ее рассмотрели, и судья постановила освободить Уварова без каких-либо условий — ни залогов, ни подписки, никаких ограничительных мер, — как только данное решение дойдет в канцелярию Канского суда.

То есть сейчас его освободят, а 8 мая снова посадят?

Следствие окончено, виноваты в чем-то дети перед этим государством или нет — решать суду, но зачем сейчас их держать там, где дети находиться не должны? Ради чего?

Анна Уварова, мать Никиты, выходит из суда зареванной — естественно, до сих пор не может поверить. Вот наш разговор:

— Может, какие-то новые аргументы появились для суда? Почему на этот раз решение противоположное?

— Нет, судам всегда представляют одни и те же негативные характеристики из школы и от инспектора ПДН (которого мы в глаза не видели). И Никита (по видеосвязи), и я сказали, что не согласны с характеристиками и не знаем, почему они такие. И мы всегда так говорили, на всех судах… Я не знаю, как они будут поступать, если горсуд вчера решил продлить тюрьму до 7 июня, а сегодня крайсуд отменяет предыдущее продление, по которому он должен находиться в СИЗО до 8 мая. Неспокойно очень, но думаю, что все нормально будет. Не могут же сегодня отпустить, а завтра снова… Мы судье сказали об этом решении, принятом накануне. Такое выражение лица у нее было…

— Может, она это расценила как неуважение к суду канских силовиков? Что они, зная о назначенной апелляции, накануне плюют на нее, считая ее исход предопределенным, и продолжают продавливать в местном суде решения на конвейере?

— Да, дело в том, что в Канске этот суд должен был пройти не вчера, а сегодня, 30 апреля, после апелляции в Красноярске. И я вчера с утра уведомила, что меня вызвали на суд в Красноярск. В 14:30 Рыбаков (следователь по особо важным делам СО Канского района. — А.Т.) по телефону сказал, что продление состоится «сегодня в 17:30», я была на работе в районе и не могла все бросить. Он сказал, что тогда будет кто-то с опеки, в итоге законного представителя вообще не было… Это законно — уведомлять о суде за несколько часов?

Адвокат Никиты Владимир Васин в отпуске. Но подтверждает:

— Канский городской суд удовлетворяет очередное продление стражи за день до рассмотрения жалобы на предыдущее продление. Судебное заседание провели без мамы, то есть без законного представителя.

Что сейчас? Определенности нет вообще. Выпустят ли? Трудно сказать, у нас решения на руках нет, оно будет только после праздников (так сказали в суде). Скорее всего, больше всех сейчас голова будет болеть у начальника СИЗО. Он вчера получил одно решение, а, допустим, завтра придет сегодняшнее — «отпустить немедленно». Нонсенс. Никита, получается, сидит уже по вчерашнему решению: там написано продлить до 7 июня. С какого числа — не прописано. Это решение мы сегодня обжаловали, но когда теперь состоится рассмотрение?

И — никакого неуважения к суду. Это — и в Канске, и в Красноярске — один и тот же российский суд. Вчера продлевает стражу до 12 месяцев, а на следующий день отменяет постановление о продлении сроков стражи до 11 месяцев. И оба решения действуют. Очень интересная штука получается, когда предпоследнее решение о продлении сроков стражи признано незаконным и отменено вышестоящим судом, но за день до этого происходит очередное продление стражи.

Материалы упомянутого правоведом процесса Пятакова — Радека («параллельного антисоветского троцкистского центра», 23–30 января 1937 года) Саша Панкратов из «Детей Арбата» слушает на вокзале Тайшета, соседнего с Канском. Как раз подвозят все новые партии з/к на строительство БАМа.

Саша уедет из ссылки и не узнает о пожаре на Канском мелькомбинате 25 августа 1937-го. Телеграмма: «Красноярск. Крайком. Соболеву. Поджог мелькомбината, должно быть, организован врагами. Примите все меры к раскрытию поджигателей. Виновных судить ускоренно. Приговор — расстрел. О расстреле опубликовать в местной печати. Секретарь ЦК Сталин. 27.08.1938 г., 17 часов 10 минут». Производственная авария превратилась в «умышленный поджог фашистско-диверсионной террористической бандой врагов народа». 8 сентября 1937 года выездной сессией военного трибунала СибВО все 14 обвиняемых были приговорены к расстрелу и в тот же день расстреляны.

Судить 15-летних канских подростков на этот раз будет, по всей видимости, 1-й Восточный окружной военный суд (Хабаровск). Каким языком это описывать — непонятно. Что такое на современном русском языке «немедленно освободить»? В общем, тоска по работе «Марксизм и вопросы языкознания» — очевидно, нужно что-то такое же, но на новом этапе.