Случай Юрия Башмета и его международного музыкального проекта в Ярославле

Искусство искусством, а пандемия берет свое, хотя и не в таких масштабах, как прежде. Нынешний фестиваль Юрия Башмета в Ярославле — тринадцатый по счету, что не обязательно означает проблемный.

Во-первых, фестиваль прошел вовремя, что для нынешних дней уже событие: в прошлом году его перенесли с мая на осень.

Во-вторых, выступило немало звезд, причем не только музыкальных, как французский пианист Давид Фрэ, не говоря уже о самом Башмете, но и драматических — так, Евгений Миронов сыграл в моноспектакле-концерте Марины Брусникиной «Шекспир. Шостакович. Гамлет».

В-третьих, из всей программы отменили всего полтора концерта — осенью таких было куда больше. Сейчас не приехали удивительные турки, поющие суфийские песни, — трио Кудси Эргюнера таки попало под ковидные аэросанкции, как и бельгийский ансамбль Les Muffatti. Контратенору Клинту ван дер Линде, который должен был с ним выступать, пропасть не дали, на помощь спешно приехал Московский барочный ансамбль, но полная замена программы — вместо редких Порпоры и Хассе прозвучали арии из опер Генделя и концерты Баха, — не пошла на пользу певцу, он мог бы выступить эффектнее. Тем более что ярославская публика не боится неожиданных программ, афиша фестиваля включает не только хиты. Так, под занавес прозвучали две премьеры — опера-кантата Александра Чайковского «Хроники Александра Невского» и «Реквием» Кузьмы Бодрова с Сергеем Гармашем в качестве чтеца. А камерный оркестр «Солисты Загреба» исполнил цикл Pintarichiana для струнных вряд ли когда звучавшего прежде в России хорватского композитора с греческими корнями Бориса Папандопуло, известную меломанам симфонию Боккерини «Дом дьявола» и вечный хит, Пятую симфонию Бетховена в переложении для струнных — хороший повод задуматься о смысле иных переложений. Подумать может любой: запись и этого, и других концертов доступны на сайте ярославской филармонии.

Сбалансированней оказалась программа швейцарского квинтета Gstaad Festival Brass, составленного из духовиков высочайшей пробы. Все они еще и профессора и доценты консерваторий и высших школ музыки в Цюрихе, Люцерне и Берне, так что их мастер-классы особо впечатлили ярославских студентов (мастер-классов во время фестиваля несколько, в том числе по барочной музыке — едва ли не единственный в России). Публику же впечатлила отточенность исполнения — у нас школа духовых традиционно слабее, чем, например, школа струнных. Программу швейцарцы составили как меню шведского стола: от музыки барокко до навеянного ею джаза, от переложения фрагмента генделевской оратории «Соломон» до переработки одной из фуг Баха из «Хорошо темперированного клавира», ее автор — современный канадский композитор Лютер Хендерсон. Между двумя разнесенными во времени точками звучала русская и швейцарская музыка, причем даже среди критиков немногие знали о творчестве петербуржца Виктора Эвальда (1860–1935). Архитектор и специалист в области строительных материалов, основоположник научного материаловедения и преподаватель в разных университетах, академиях и институтах Петербурга, он профессионально увлекался музыкой, входил в знаменитый Беляевский кружок, которым руководил Римский-Корсаков, и сам сочинял, в том числе для струнного квартета, а еще играл на виолончели.

Большая часть программы фестиваля проходила в Концертном зале имени Л.В.Собинова в Ярославле — в городе вообще культ Собинова, который здесь родился. Едва ли не самая красивая улица в центре названа его именем, на ней расположен дом-музей певца, раньше здесь были коммуналки. Реконструкция условная, зато экспонаты отличные, что-то покупалось у наследников, что-то передавалось в дар, как документальный фильм 1934 года, хранившийся в архиве семьи. В 30-е к ней регулярно наведывались из НКВД, чтобы резать кадры с арестованными персонажами.

Юрий Башмет: «Уверен, в какой-то момент вопрос с залом для филармонии будет в Ярославле решен»

— Почему Ярославль?

— Мы искали город, руководствуясь многими моментами. Выбирали один из городов, входящих в «Золотое кольцо». При этом хотели, чтобы можно было оперативно доехать из Москвы, что удобно для всех зарубежных артистов — участников фестиваля. Искали город, обладающий большими культурными и музыкальными традициями, а в Ярославле они, безусловно, есть. Здесь и музыкальное училище, которому больше чем 100 лет, и отличная филармония. Ну и конечно, нам было важно, чтобы регион сам был заинтересован в долгосрочном развитии такого непростого проекта, как большой ежегодный международный музыкальный фестиваль. Вот так все совпало именно в Ярославле, и мы за 13 лет точно поняли, что не ошиблись. Теперь здесь уже у нас своя очень особенная публика. Мы можем себе позволить на фестивале очень смелые, экспериментальные вещи.

— Сказывается ли на фестивальной программе отсутствие в городе полноценного зала для большого симфонического оркестра? Не пора ли филармонии обзавестись новым зданием?

— Конечно, зал филармонии маловат. Он очень приятный, теплый, но вместимость явно для фестиваля недостаточная. И сама сцена, безусловно, имеет свои ограничения. Поэтому зал очень нужен. Но важно понимать, как он будет функционировать не только во время фестиваля, но и на протяжении всего сезона концертного. Огромную роль для концертов классической музыки играет акустика. Поэтому важно, чтобы в новом зале она была соответствующей высоким требованиям. Уверен, в какой-то момент вопрос с залом для филармонии будет в Ярославле решен.

Даниэль Шедэли (туба), солист Бернского симфонического оркестра: «Важно, чтобы дело не дошло до фактического запрета на профессию»

— Ваш концерт посвящен столетию выдающегося советского трубача Тимофея Докшицера. Он так популярен в Швейцарии или вы хотели сделать приятное ярославскому слушателю?

— Докшицер, действительно, очень известен в Швейцарии, его здесь активно публикует одно издательство, и его издатель известен у нас как первоклассный мастер, обладатель собственного стиля.

— Почему Ярославль?

— Нас пригласил фестиваль. В феврале мы уже выступали на фестивале Башмета в Сочи, но с другой программой, как трио. А в Ярославль приехали привычным составом.

— У вас довольно сложная, даже можно сказать, прогрессивная программа, сочетающая произведения известных композиторов и наших современников.

— Да, кто-то может назвать программу «прогрессивной», но важно, чтобы слушатель получал удовольствие. Многие наши концерты построены как музыкальное путешествие, в том числе потому, что музыка для духовых меньше известна, чем музыка для струнных или клавирные трио, да и написано ее, особенно для брасс-квинтетов, меньше, специальный репертуар начали создавать лишь со второй половины XIX века. Программу можно условно поделить на серьезную первую часть и двигающуюся в сторону развлекательного вторую. В первой — брасс-квинтет русского композитора Виктора Эвальда, он стоял у истоков оригинальной музыки для духовых. Если у вас нет страха или предубеждения, то аранжировки покрывают еще 400 предшествующих лет музыки. Мы много играем переработок музыки эпохи Ренессанса.

— Можете ли вы уже выступать в Швейцарии или ваш последний совместный концерт был в Сочи?

— Уже несколько недель, как в Швейцарии разрешены концерты, до этого были возможны лишь онлайн-выступления. Конечно, они были временной альтернативой, хотя вполне вероятно, что в будущем какие-то «живые» концерты будут одновременно передаваться в стриминге. Мы радуемся, что можем играть здесь вживую.

— Каково влияние пандемии на музыкальную жизнь?

— Огромное. Прежде всего это страх и у публики, и среди музыкантов. В прошлом году мы играли с июня по октябрь, при строгой концепции безопасности в зале, второй же локдаун привел к росту онлайн-концертов, во многом это касается камерной музыки.

— Можно ли говорить о депрессии, охватившей в связи с этим музыкальный мир?

— Конечно.

— Что может быть выходом?

— Я не провидец, но этот вопрос волнует нас всех. Важно думать о культуре, чтобы дело не дошло до фактического запрета на профессию для занимающихся ею людей.

Но есть и более общие проблемы, связанные с определенными сокращениями в культурной области: меньше бюджеты, меньше выступлений, оркестры вынуждены отказываться от репетиций. Это скажется и на студентах, их вхождение в профессиональный музыкальный мир будет затруднено.