Ask who we are

The story of a stolen teenager and a policeman who discovered this business 16 years later

In January 2003, 16-year-old Dmitry Chebykin was abducted in Nizhny Tagil. For more than 16 years, the case was in the archive, until in 2019 he was disclosed by the local operative, and only in April 2021 the murderers were sentenced to the killers. Olesya Ostapchuk went to Nizhny Tagil to figure out how two participants in the abduction in the dock, Olesya Ostapchuk turned out to be and why the Nizhny Tagil Ministry of Internal Affairs is now fighting with an operative who revealed this crime.

Soon: the new season "Tracks 161"

Subscribe to the podcast so as not to miss the premiere

On the evening of January 16, 2003, a mathematics teacher Olga Chebykina set the house on the table. Her husband Sergey has already returned from work, and she was waiting for the 16-year-old son Dmitry home.

Shortly before that, having finished work, she called her son with the question whether he would go home with her home. He replied that he himself would reach. "Says:" I'm so hungry. " I replied: “Well, I’ll cook now, come,” recalls 58-year-old Olga Chebykin. “There is six time, he is not.”

When they sat down to have dinner, a bell rang. It seemed to Sergey Chebykin that his son said to the papa pipe, and the connection was interrupted. After a few seconds, the stranger called from the same number and said: “Listen, your son is with us, find it within two hours and a half rubles, don’t go to the cops, I’ll call you back.”

Chebykins reacted immediately: his father contacted his friend and went to look for Dmitry, and his mother began to call his classmates. They turned to the police later that evening. “Then it was taken as some kind of evil joke. And then they realized that this was not a joke at all, ”says 35-year-old Tatyana Chebykina, Dmitry's older sister.

"Times, everyone watched" gangster Petersburg "

The tenth grader Dima Chebykin was at the shooting competition that day. With the classmate Dasha Shchepnikova, they got into the last lesson, had lunch in the pizzeria, went to training and, since the time still before the competition remained, went to visit another classmate Natasha Kuzmina. All this time, Dima constantly called his old acquaintance, 17-year-old Alexander Panteleev-they used to live next door in the MZHK microdistrict.

The MZHK microdistrict (youth housing cooperative) is located on the lining - as the locals call the area in which the Uralvagonzavod, which produces railway and armored vehicles, is located. In the 1980s, a complex of two nine-story buildings was built on the lining-MZHK, in which the families of young specialists with children inhabited.

The families of the Chebykins and Panteleevs drove into these at home in the 1990s. Chebykins settled in a four -room apartment, and right on the contrary, “windows in the windows”, the families of two classmates of the mother of the family of Olga Chebykina - Igor Bakshaev and Andrei Panteleeva settled. All three families had children of about the same age.

Dima Chebykin was friends with his peer Lesha Bakshaev, and he often walked with a neighbor - Sasha Panteleev. “As such, Panteleev was not a friend of childhood for him,” says Olga Chebykina. “But they lived in the same yard, and, of course, talked.” Panteleevs and my gardens were nearby: the children were running together. So tightly they talked somewhere until the third grade. ”

In 2002, when the daughter of Tanya graduated from school and left to study in Yekaterinburg, Chebykins decided to change the apartment, and from the industrial region of the lining in Nizhny Tagil the family moved to the more prosperous area of ​​Galinka.

Dima did not translate a high school student to another school - they decided that he would finish his studies at Lyceum No. 39 on the lining, where his class teacher was his mother, Olga Chebykin. Friends of Dmitry say that he “joked for the break”, knew how to stand up for himself and constantly helped someone. “Usually for children who work in the same school, they treat it differently-they say,“ it’s clear, he is here, because there is a mother here. ” They didn’t apply to him, he was a friend for everyone, they loved him very much, ”says Tatyana Chebykina.

Over the years, the interests of Dima and Sasha Panteleev were more and more diverged - and it was not only about the Chebykin moved to a more prestigious area. The classmate of Dima Natalya Kuzmina says that he had “brains and internal values: philanthropy, a heightened sense of justice”, and Panteleev had no values, only a show -off. ”

The father of Dima first worked as a master and shift chief in the DSC (house -building plant) - many houses in the city were built under his leadership - and after the collapse of the USSR with friends he opened his own construction company, says Dmitry Olga Chebykin's mother. In winter, they went to the local ski resort "Mount Belaya". Dima was engaged in swimming, skiing, going to language camps with an in -depth study of English and planned to leave Nizhny Tagil after release from school - to another city or abroad.

Alexander Panteleev was engaged in hockey and trained along with the future two -time world champion, attacking the Dallas Starz NHL club Alexander Radulov in the Tagil Satellite. He spent his free time in the youth club of the MZHK district. As the locals say, there were rumors in the district that he used drugs and talked with the criminal group of Fortune ( as Kommersant wrote , it was the most famous organized crime group of Nizhny Tagil in the 1990s; members of the organized crime group extorted money from traders in the markets, abducted and killed people.-approx. “Cold” ), “worked out the phones, things from things, things from things passers -by. "

His father was the head of the workshop on the Uralvagonzavod, the family had money, but Alexander spent most of his time on the street. At 17, he was already getting behind the wheel of his father’s car and rode around the district. “Panteleev and friends drove in cars with beautiful girls and drinking bags, it happened that they came to the courtyard, someone was threatened. Such cool guys from the area, they kept the whole yard in fear, ”recalls Andrei Serebryakov, a neighbor Panteleev’s neighbor.

"Yes, hesitabal this pantelei"

Dima Chebykin’s trips to other cities and abroad, his father’s business, hobbies attracted the attention of old acquaintances and former neighbors. In the fall of 2002, the company of Youth drunk in the club of the MZHK microdistrict in Nizhny Tagil. At some point, the 17-year-old hockey player of the Sputnik club Alexander Panteleev, chuckling, offered his friend, 20-year-old Evgeny Saltsin, to earn money: to kidnap them with 16-year-old Dima Chebykin and ask his parents to buy a million rubles. Saltsin agreed, saying that this was a good plan. They laughed and joked about this, later said in court the witness Yaroslav Salekhov, who was present at this conversation.

Natalya Kuzmina says that Dima Chebykin at that time already communicated less with Panteleev. “Panteleev has already begun to prick, and he didn’t have, no, no, and asked for money,” Kuzmina recalls. “I remember that Panteleev called him that day, and Dima talked so irritably to him and said later:“ Yes, this pantelei is sick. ”

By five in the evening of January 16, 2003, Chebykin, along with classmates, went to a local shooting range. As described in the materials of the criminal case, after the competition, Dima was met by his classmate Alexander Rassokhin. He suggested going to a computer club, but Dima refused - near the Tatyana store, green Zhiguli was already waiting for him at the Tatyana store: Panteleev was sitting at the wheel, Yevgeny Saltsin and Evgeny Dudrov were also familiar to Chebykin. Panteleev was not the first to bring Dima to the house. Olga Chebykina was “completely incomprehensible”, because Panteleev was a minor and should not drive a car. Dmitry told his mother that Panteleev was bringing him up, as he helps to pay gasoline when he has no money.

“It seemed status. In those days, our Lada was perceived as Mercedes now, ”says Kuzmina. -I remember, my young man went to my 99th model later, so I sat there as in Lamborghini-with a high-raised head. Plus, age is when the personality is becoming. But we are also in Nizhny Tagil, such times, everyone watched “Gangster Petersburg”. They called to the arrows, showdowns, it was: “Hey, who did you look at? Why did you look at me? Well, go here, I ...” ”.

Natalya Kuzmina remembers how, in their last meeting, Chebykin tried to take 50 rubles from her for gasoline for her friend: Kuzmina had no money, and she invited Dima to go home and ask her mother's loan. The classmate refused and got into the car to Panteleev. Natalia had no suspicion - everything was as usual.

Calm guys

On that day, Panteleev, Dudrov, Saltsin and Chebykin rolled a little in the area, and then, as follows from the materials of the criminal case, the company invited Dima to call with them behind the “grass”. They went to a private house on Kievskaya Street, where the 20-year-old Anton Kharlamov and his cousin Vladimir Ivanov were already waiting for Chebykin. “They were older than Panteleev, later, severe boys,” Andrei Serebryakov describes them, who lived on the same floor with Panteleev. Anton's father Peter Kharlamov told the "cold" that both Anton and Vladimir were "calm guys." “Vovka was as if it were a little more cheerful than Antoshka. It was chewer Ivanov. He had a walk behind his back, sat on a youngster, ”he says.

The house, which was then brought by Chebykin, belonged to Uncle Anton Pavel Kharlamov. Opening the gate and showing a dusty house with cut boards and opened floor, Kharlamov says that he “walks mainly through the camps” - he served for 17.5 years - and does not know what happened then. The first time he received three years back in the 1990s for stole a bottle of wine from the store’s warehouse, and then sat several more times. Having freed himself, he met a woman with whom they began to live together in the “half” of a two -story house in Kyiv.

But in 2003 the house was empty - Pavel Kharlamov sat again. This time - for murder. It was in the evening of November 24, 2001: Kharlamov drank on the ground floor of the house with a friend, then the guest went to bed, but the owner did not like that he was lying on a strange bed. During the skirmish, he took the knife and hit the guest in the chest, and then put the knife in the boot and asked the cohabitant to call an ambulance. The court gave him 11 years in a maximum security colony.

It was in this empty house on the lining that the abductors decided to bring Dima Chebykin. Panteleev, Dudrov and Saltsin had to lure Dima into the house, and Anton Kharlamov and Vladimir Ivanov - to intimidate him and hold him until his parents give them money.

Dima Chebykin went into the house after Panteleev. As soon as he entered, Kharlamov, Dudrov, Saltsin and Ivanov attacked him and began to beat him. Later, in conclusion, experts recorded multiple abrasions in Chebykin in the forehead, left zuline region, nose back, lower lip. After that, they threw him to the floor and dragged him into the far room. There, Dima was tied up, and Ivanov took him a black and white phone Siemens M50 to call his parents and demand a ransom.

"The child could not kill the child"

Having received a call, Dima's parents began to find out the circumstances of his disappearance and found out that the last time he was seen with Sasha Panteleev. Chebykins began to call him home. Panteleev’s sister said that he was in training, and Dima's father went to the ice palace after him. Panteleev answered his questions that he knew nothing and that he had dropped Dima along the road, at the technical school. Sergei Chebykin did not believe him, and in order to check his words, he went with him to the Panteleev garage to look at the car. She was in place.

At 22:25, Sergey Chebykin again called from his son's number. The stranger asked: "Listen to me, collected money?" Chebykin said that it was impossible to find a million rubles so quickly, and asked to give time until the morning. “Until the morning, I’ll call you back,” I heard in the tube, and the call was interrupted.

After 20 minutes, Sergey called back and asked the same question. He asked him to be heard by his son, but the calling to complete the call. After that, Sergei took and took Panteleev to the police - he did not resist. “If at that time Panteleev would have talked worse, he might have told [what happened], but in our family this would not be accepted - rigidity. For Pope, Panteleev was still a child, ”explains Tatyana Chebykina. -They understood that he was not saying something, but they thought that maybe he was covering someone, the child could not kill the child. This was not the norm for our family, so they spoke to him as a normal person. ” In the Panteleev site, he continued to deny his involvement in the disappearance of Chebykin and repeated that he had dropped him along the road.

Tatyana says that the amount required by the abductors was huge for their family. At that time, in Tagil for 100-200 thousand rubles, you could buy a one -room apartment. “I don’t know why they requested such an amount and what they wanted to do with this money in case of receipt, it was simply some kind of inadequate request. Of course, there was no money at home, ”says Tatyana. Serebryakov suggests that Panteleev’s company simply invented this amount without any specific plans: “Perhaps they wanted to leave somewhere, so they asked a million, they still think:“ Oh, I would have gone to another city somewhere now. ” It seems to me that no one always wanted to live in Tagil. ”

Friends of Dmitry say that the Chebykin family was one of the most wealthy in the area. “Those who visited them saw that they live well, Chebykin’s parents had a good car, and Dima himself always had rather big amounts in his pocket. If he went for a walk somewhere, to the institution, five people went quietly with him, and everyone was enough. At the same time, he himself never got out, he was not the one with whom they communicate, because he was simply milking. And talking about their wealth arose precisely because Dima could pay for someone, ”says Andrei Serebryakov.

The daughter of the Chebykins Tatyana admits that at that time there was indeed a “financial gap” between the position of their family and the Panteleev family, but he was not advertised. “We did not have a rich childhood, we were not spoiled, and when my father began to earn more, this did not affect our behavior,” she says. “We did not have personal cars, there was no expensive clothes, just the food was different at home, cell phones.”

Olga Chebykina says that they differed only from her neighbors in MZHK. “Moreover, an apartment, which today is considered an ordinary. In MZHK we had four rooms, we moved to other four rooms to a more comfortable place - the sleeping area is cleaner. Dad and Dima brought us to school, dad took us from there, extremely rarely we went home on minibuses, and all the differences, ”she recalls.

At nine in the evening of the next day, Sergey Chebykin called again. “You made a mistake, the amount increases: 50 thousand dollars and 50 thousand euros, a term of three days, I will call back,” the stranger said and hung up. But he never called anymore.

"The younger classes roared"

A day after that, on January 18, 2003, one of the fishermen on the way to the pond saw in a snow box on a garage box on the lining of a human body and called the police. Employees of the Ministry of Internal Affairs immediately called Dima’s parents and asked to come to identification. Konstantin Grigoryev’s friend went to the place. He identified Dima Chebykin. The teenager lay face down, connected in the "Swallow" pose. The cause of his death was mechanical asphyxia - he was strangled by a belt that was tightened on his neck. He was beaten before his death.

According to eyewitnesses, the funeral of Dima Chebykin became the most crowded in Nizhny Tagil in their memory. The courtyard at the house where he lived was completely filled with children and adolescents. “Then there were no ritual halls, they said goodbye to the deceased right in the apartment. The queue to Chebykin went right from the landing, many people just wanted to stay with him, there were an insanely large number of people - hundreds, ”says Alexei Usatov, who studied at the same school with Dima. According to the classmate of Chebykin Valeria Yakusheva, "in the cemetery there was a string of people in the entire width of the road: from the school in which he initially studied, and from our school."

In a cafe where Dima’s parents ordered a wake for 30 thousand rubles, there was not enough food. “We were already served everything that was. People all walked and walked, and for the most part there were children, ”says Olga Chebykina. - Imagine if a school has come, a thousand people at school, class from 6 to 11 students came. He knew everyone, he was very sociable. "

The classmate of Dima Natalya Kuzmina says that then the whole school roared - and she herself begins to cry after 18 years when she talks about it. “Not only our class, there and junior classes roared, half was in love with Dima,” she says. “What are you, there is such a guy: beautiful, tall, with wide shoulders, he was directly cool.” The other friend of Chebykina recalls that that situation of many "knocked out the land from under his feet." «Мы уже взрослые тети, дяди, у которых есть семьи, дети, но это все еще очень остро воспринимается. Я тогда на похоронах посмотрела на лицо Диминого отца. Это, наверное, никогда не забудется», — говорит она.

Похоронив Диму, Ольга Чебыкина вернулась на работу в школу. Как вспоминает одноклассница Чебыкина Валерия Якушева, атмосфера в школе была очень тяжелая. «Мы даже урок не могли провести, потому что девчонки все ревели, учителя ревели, первое время прямо все уроки со слезами проходили. Вообще не знаю, откуда Ольга Витальевна столько сил взяла, чтобы такое пережить как мать, как классный руководитель, нас всех видеть. Тяжело это было», — рассказывает она.

Ольга Чебыкина после этого проработала в школе еще два месяца и уволилась. «Когда я входила в класс и все время видела эту вторую парту третьего ряда, — на этом моменте она начинает плакать, — меня просто вырубало. Я не смогла работать. Из-за них я потеряла любимую работу, любимого сына. В общем, все, что любила, все потеряла».

По горячим следам милиция в те дни опросила нескольких человек: одноклассниц, с которыми Чебыкин был в тире, Сальцина, Дудрова, Пантелеева и Рассохина. Сальцин и Дудров, как и Пантелеев, сказали, что высадили Чебыкина по дороге, — правда, их показания расходились: Пантелеев говорил, что у техникума, а остальные — что у кинотеатра «Россия». Но внимание милиционеров было приковано к однокласснику Димы Александру Рассохину, который видел его до того, как он сел в машину к приятелям. «Рассохина подозревали, потому что он из неблагополучной семьи, хотя он ничего не знал. Ему все почки отбили в тот день в милиции, — рассказывает Наталья Кузьмина. — Нас когда опрашивали, его в соседнем кабинете чуть ли не на шпагат сажали».

Родители Чебыкина говорят, что уже тогда чувствовали, что Пантелеев им врет. «Глаза в пол, сначала говорит, что высадил в одном месте, потом — что в другом», — описывает его поведение Ольга Чебыкина. Она приносила в милицию детализации звонков со своего номера, номера мужа и номера сына. То, что Пантелеев причастен к похищению, было понятно сразу, говорит мать Димы: «Все на поверхности, бери и работай». Но, по ее словам, следствие, несмотря на эти факты, ничего не сделало, чтобы раскрыть дело, а «бесполезное обивание порогов во всех этих инстанциях ни к чему не привело».

Сестра Дмитрия Татьяна Чебыкина долго не могла смириться с тем, что ее лишили «идеального брата». Она говорит, что Дима был для нее «лучшим другом», «образцом того, каким парень должен быть в этом возрасте». «У нас маленькая разница в возрасте, в детстве мы были практически всегда вместе. Дима больше спортом занимался, а я творчеством», — говорит она. После школы — а они учились в разных — Таня с Димой встречались и вместе шли к бабушке, потом Дима отправлялся на тренировку в бассейн, а она шла в художественную или музыкальную школу.

По словам Татьяны, чем старше они с Димой становились, тем ближе были у них отношения. Когда она жаловалась, что из-за учебы в институте не успевает готовить, Дима приезжал на выходные в Екатеринбург и готовил ей. «Мы проводили вместе время, и он планировал, что потом переедет и мы будем жить вместе. У нас реально семья была очень дружной», — вспоминает она.

Лишившись брата, Татьяна, которая в тот момент училась на третьем курсе экономического института, параллельно поступила на юридический факультет, — она думала, что сможет расследовать его убийство. Но после практики в прокуратуре она поняла, что это не ее «талант». «Я знала все законы, понимала, как и кого искать, могла оценивать, что делают и что не делают по нашему расследованию. Понимала, сколько всего не было сделано в ходе следствия: там просто не было элементарных экспертиз проведено, не были нормально допрошены эти люди, не были сделаны осмотры, — говорит она. — Но больше простого понимания я не смогла бы ничего сделать. Я не могу находиться в этом мире жестокости».

Раскрыть преступление следствию тогда так и не удалось. В следственном управлении СК по Свердловской области «Холоду» объяснили, что в январе 2003 года дело расследовалось органами прокуратуры, и раскрыть преступление «по горячим следам» они не смогли «в том числе в связи с отсутствием непосредственных свидетелей и орудия убийства».

А на Вагонке стали ходить слухи: одни говорили, что к похищению и убийству Димы Чебыкина причастен Пантелеев, другие — что конкуренты его отца по бизнесу. Эти разговоры слышал и 12-летний школьник Руслан Белоконный — спустя много лет именно он займется расследованием забытого дела об убийстве подростка.

Из авторитетных парней в полицию

Руслан Белоконный родился в Рыбнице в Приднестровье. В 2001 году его семья переехала в Нижний Тагил. В год убийства Чебыкина Белоконный жил на Алтайской улице и ходил в школу №7 неподалеку, где учился в одном классе с Андреем Серебряковым, соседом Пантелеева. Он нередко приходил к Серебрякову во двор МЖК и видел Пантелеева и Дудрова.

По его словам, однажды их вишневая восьмерка въехала во двор, когда он стоял там с компанией, — его ровесники разбежались, а он остался.

— Ты че, ****** (мелкий), не убегаешь? — якобы спросили его из машины.

— А что, должен? Я только переехал.

— А ты спроси, кто мы такие.

Белоконный остался во дворе, машина уехала. Позже он задал вопрос об этом Серебрякову — и тот рассказал, что это «старшики», «самые крутые парни на районе».

«Когда заезжала их вишневая восьмерка, там все замирали. Говорили, что у них было оружие, — рассказывает Белоконный. — Они общались со всеми авторитетными парнями, то есть серьезные были парни, все хоккеисты».

По словам Белоконного, похищение Чебыкина — не единственное преступление, которое приписывали Пантелееву и его компании. Белоконный говорит, что речь шла о наркотиках, насилии над девушками, вымогательстве — «были мерзавцы самые последние». Однажды на Киевской улице кто-то напал на пожилую женщину, разносившую пенсию по домам, — ей разбили нос и забрали все деньги. Нападавших так и не нашли, но во дворе все думали, что к этому причастен Пантелеев. «После убийства Чебыкина они могли запугивать, [вымогать] деньги, угрожали: “Что, хочешь, чтобы так же с тобой было?”. Это не преувеличено, что их боялись», — говорит Белоконный. Сам Пантелеев общаться с «Холодом» отказался.

Еще в раннем детстве Белоконный мечтал стать военным или милиционером. Немалую роль в этом сыграло то, что его дядя, милиционер Евгений Докучаев, погиб в 1991 году при исполнении служебных обязанностей — от ножевых ранений, полученных во время погони за преступником. Ему было 23 года. 52-летняя Татьяна Белоконная говорит, что в детстве рассказы о дяде производили на Руслана сильное впечатление. По ее словам, в школе у сына не раз проявлялось обостренное чувство справедливости.

В подростковом возрасте Белоконный начал ходить на тренировки по боксу, и его мечты изменились. «Все парни тогда хотели стать гангстерами, и я в том числе», — вспоминает он. Денег в семье тогда хватало только на самое необходимое. «Мы ходили с братом в одних кроссовках на двоих в секцию — у нас были занятия в группах в разное время, — и видели, как туда приезжают авторитетные парни с охраной на дорогих машинах. Они говорили: “Занимайтесь хорошо, и все у вас будет”. Мы с нетерпением ждали, что подрастем и нас возьмут туда же». Однако, по словам Белоконного, убийство Дмитрия Чебыкина ему «на многое открыло глаза».

После школы Белоконный пошел учиться в Нижнетагильский технологический институт (НТИ) по специальности «Литейное производство черных и цветных металлов» — отец, работавший в «литейке», настоял на инженерном образовании. Белоконный с ним согласился, но мечту быть военным не оставил — пошел на военную кафедру НТИ. На третьем курсе он поступил заочно на юриста в Уральский институт экономики, управления и права. Там ему посоветовали сразу идти в МВД. Выпустившись в 2013 году из НТИ, он практически сразу же устроился в полицию — 16 июля получил диплом, а 13 августа уже вышел на первую смену.

Для многих его знакомых это стало неожиданностью. «Я был авторитетным парнем на районе, а потом как гром среди ясного неба стал ментом, — рассказывает он. — Многим это казалось очень стремным. А у меня ценности уже изменились — я хотел работать в полиции. Страшно было, что если стажировку не пройду, то окажусь и не с теми, и не с этими, очень сильно рисковал».

Так он начал работать оперуполномоченным, специализирующимся на раскрытии грабежей и разбоев, в отделе полиции №17. По словам Белоконного, во время расследования преступлений случалось, что «жулики» рассказывали о том, как были свидетелями давних преступлений.

Белоконный вместе со своим напарником стал поднимать старые дела, в том числе и убийства прошлых лет. «Мне это понравилось. После этого я еще начал дела из архива брать, это были висяки-превисяки, — рассказывает он. — Я с самого начала думал про убийство Чебыкина, если честно, в мечтах где-то было. Думал, что накажу их [похитителей], но мечты казались нереальными». При этом, по утверждению Белоконного, за третий месяц службы у него было 12 раскрытий при плане в два раскрытия в месяц. А за первое полугодие — уже около 50 ( согласно открытой статистике , раскрываемость в Нижнетагильском управлении МВД на протяжении последних шести лет была выше средней по области и по России. — Прим. «Холода») .

Говорить о деле Чебыкина с начальством он сначала не решался и, только раскрыв несколько старых убийств, в 2014 году попросил это дело. «У меня был очень развит юношеский максимализм, а начальник у нас был тонкий психолог. Мне прямо хотелось всем доказать все и сразу, хотелось наказать и этих преступников. Он мне с сарказмом ответил, мол, “ну, попробуй”. И это сработало», — вспоминает Белоконный.

Дел было много, а оперативников в отделе было только двое, поэтому Белоконный с напарником стали работать над ним в свободное время. «Честно, я не скажу, что тогда, в 2003 году, в милиции с делом Чебыкина плохо работали. Видно было, что работа велась, — говорит Белоконный. — Просто на тот момент, по-моему, [на происходящее] сильно влияли связи, и сами личности подозреваемых были другого сорта: они обладали силой, авторитетом, поддерживали общение друг с другом, наркотики еще не успели разрушить их личность».

Они с напарником, который попросил не называть его имени, стали вновь собирать информацию: опрашивали одноклассниц Чебыкина, разговаривали с жителями МЖК, вызвали его родителей. «Они сразу сказали: “Мы знали, что все равно кто-то вернется к этому”, — рассказывает бывший напарник Белоконного. — Мы пообещали им, что доведем дело до конца, что найдем и привлечем людей к ответственности. Тем более, Пантелеева я до этого знал, он уже попадал в наше поле зрения».

Белоконный говорит, что все показания свидетелей вели к Пантелееву, но зацепиться было не за что. «Начальство дословно сказало, что для [возобновления официального] расследования нужна признательная позиция хотя бы одного из [похитителей]. Знали, что вроде бы [причастен] Пантелей, но он говорил, что ничего не знает, высадил Чебыкина по дороге. How next? Кого цеплять?» — рассказывает он о ходе дела. Оперативник стал общаться с окружением Пантелеева, но большинство его знакомых не готовы были давать показания «на бумагу» — только в устной форме.

Параллельно с этим у дерзкого и самонадеянного Белоконного назревал конфликт с начальством. В итоге в 2018 году его перевели в отдел полиции №16, где нужно было раскрывать другие дела об убийствах, и заниматься делом Чебыкина он уже не мог.

«Мне так стыдно стало, когда меня перевели, мне мама Чебыкина звонила: “Ну, что там, что?” He says. — И я себя чувствовал самым последним ничтожеством на свете, потому что, представляете, я так уверенно им говорил, что мы раскроем, был так уверен, что все получится, а в итоге не мог заниматься этим делом».

В 2017 году у Белоконного родился сын. «Когда я обещал родителям Чебыкина, что раскрою дело, я был с юношеским максимализмом, а когда сам стал отцом, я больше всего боялся встретить их на улице, я про себя думал: “*****, что я наделал”, — рассказывает он. — Я должен был их вызывать только тогда, когда у меня были бы уже показания, когда обвиняемых бы уже задержали с ОМОНом. Я понял свою ошибку и позже попросил руководство: можно, когда раскроем преступление, я буду первым, кто им расскажет?».

Женщина из прошлого

В 2019 году году Руслан Белоконный участвовал в расследовании дела об убийстве женщины с ребенком в квартире на Вагонке — женщина умерла от ножевых ранений, а ее дочь связали и задушили. Вместе с ним над делом работали сотрудники МВД по Свердловской области. Белоконный решил попросить их заняться делом Чебыкина и передал им через сотрудника главка папку со своими наработками — опросами косвенных свидетелей. Спустя некоторое время его друг Андрей Серебряков, который был одним из этих косвенных свидетелей, сказал, что его вызывают к следователю.

Белоконный решил сходить с ним и познакомился со следователем СК Артуром Маликовым. «Он мне честно сказал, что остается две недели до приостановки (если за две недели дело не было бы раскрыто, его бы вернули в архив. — Прим. «Холода» ). И вообще по мне хотят назначить служебную проверку — мол, начали вызывать моих свидетелей, они стали отказываться давать показания. Кто-то, например, тогда в 2014 году давал показания, находясь в тюрьме, а сейчас отсидел и уже не хочет разговаривать, кто-то просто не хотел говорить с другими операми. А сотрудникам МВД же надо как-то отрапортоваться, и они сказали, что я заставил дать их такие показания. Они вызвали свидетелей, которые у меня в папке были: “Скажите, что опер давил, да и все”», — рассказывает он. Белоконный, по его словам, предложил Маликову «плотненько поработать вместе» и стал «таскать к нему тех же самых свидетелей», которые начали давать показания. «Ничего фантастического: просто желание работать, отношение, — объясняет он. — Одно дело, ты приезжаешь и говоришь: “Ну че, говори, как там было?”. Другое дело, [если] ты ищешь подход. Но это все были косвенные улики. А на них в суд дело не пойдет, нужны были [более веские] показания».

После размышлений Белоконный решил проверить еще одну возникшую у него идею — что мужчины после преступлений зачастую рассказывают об этом своим женщинам, — а значит, нужно искать бывшую девушку Пантелеева. Спустя годы выяснить, с кем встречался Пантелеев в 2003 году, было трудно, и Белоконный рассказал об этой проблеме своему другу Андрею Серебрякову. Оказалось, что тот отлично помнит, с кем тогда встречался Пантелеев, потому что сам был влюблен в ту девушку и общался с ней. «Я ее нашел, у нее были проблемы. Я с этими проблемами разобрался и сел с ней поговорить, — коротко описывает дальнейшее Белоконный. — Она сначала все отрицала, а потом говорит: “А, точно, было такое”». Из рассказа девушки оперативник понял, что Пантелеев не участвовал в убийстве — сбежал в последний момент. «Это была очень большая зацепка. Когда ты человека колешь, ты должен оперировать фактами. Она не знала, кто убил, но знала, что кто-то из них [приятелей Пантелеева]», — говорит Белоконный. Бывшая девушка Пантелеева сначала согласилась поговорить с «Холодом», но позже прислала сообщение: «Да я вообще не уверена, стоит ли? Потом ходить оглядываться».

После разговора с девушкой Белоконный связался с друзьями Пантелеева и сказал, что на него «есть материал» и что если он придет в полицию сам, то сможет рассчитывать на смягчение наказания. «Надо было просто посеять идею в его голове, что можно так договориться, и выдержать паузу. Пантелееву это передали, я это знал», — говорит оперативник.

Пантелеев в участок так и не пришел, но его номер телефона поставили на прослушку — и стало понятно, что он встречался с Евгением Дудровым — одним из тех, кто катался с ним по району в день исчезновения Димы Чебыкина.

«17 лет ждал, когда ко мне придут»

К 2021 году Александр Пантелеев успел бросить хоккей, отсидеть в колонии вместе с Ивановым за грабежи и стать «хорошим мужем и отцом» — так его характеризует жена. Дудров также завел семью и устроился на работу на заводе. Сальцин уехал из города и женился на сестре Дудрова, у них родился ребенок. Иванов с Харламовым около пяти лет гастролировали с цирком братьев Запашных и Росгорцирком, в том числе в Донецке и Луганске, выступали ассистентами в номерах с дикими животными. В последние годы Иванов был парализован из-за болезни и находился на иждивении у матери.

Пантелеев сам так и не пришел к Белоконному, но их встреча все равно состоялась. «Он проходил через надзор по левой фигне вообще: супруге люлей дал. Так как он от меня скрывался, я попросил дознавателя по этим материалам вызвать его в отдел полиции. Пантелеев заходит в кабинет, а там я, — рассказывает Белоконный. — Он же начал скрываться от меня уже, а тут проходит и говорит: “Так я и знал, что ты здесь будешь”». Давать показания по делу о похищении Димы Чебыкина он отказался, и тогда Белоконный повез его на полиграф.

Пантелеев не знал, что может отказаться, и, проходя тестирование, сильно нервничал. После этого Белоконный вручил ему показания его бывшей девушки, которая рассказала подробности похищения Дмитрия Чебыкина. «Я говорю: у тебя есть два пути: либо я тебя задерживаю, либо ты все рассказываешь, — объясняет Белоконный. — Это была игра. В уголовном розыске большое значение имеет то, как ты умеешь вжиться в роль. Он должен поверить в то, что ты его сейчас посадишь. Просто на словах это внушаешь. Это называется оперская смекалка. Понимаете, прошло 17 лет. How else? Я его не бил, на колени не ставил. Это интеллектуальная игра, кто кого переиграет».

После этого Пантелеев заговорил. Первые показания касались Иванова и Харламова — 17 лет назад их даже не опрашивали, следствию о них ничего не было известно. Узнав про разговор с Пантелеевым, Белоконному стали звонить сотрудники МВД по Свердловской области. По его словам, они хотели приехать и задержать Пантелеева сразу. «Но я же ему уже пообещал, что его не закроют, если он будет все рассказывать. Кроме того, зачем мне рушить дело, если я знал еще про двух фигурантов. Я боялся, что они просто мне испортят все», — вспоминает он. Тогда Белоконный принял решение, за которое ему вскоре вынесли строгий выговор. Чтобы избежать вмешательства главка, оперативник попросил начальника угрозыска отдела полиции №17 Нижнего Тагила Расима Малаева назначить его на это дело, — и тот прикомандировал его в отдел, расследовавший убийство Чебыкина, дав ему в подкрепление ОМОН.

Дальше начались задержания. 18 декабря 2019 года Евгения Дудрова задержали на проходной завода, Евгения Сальцина — у дома, Антона Харламова — при попытке сбежать из частного дома огородами, а Владимира Иванова — дома у матери. «Пантелеев почему-то очень боялся Иванова. Никто не знал, что с Ивановым. Но в 2008 году они вместе сидели за грабежи и разбои — отрабатывали телефоны в связке. И Иванов себя там так зарекомендовал, видимо, что Пантелеев боялся, — рассказывает Белоконный. — Когда мы его задерживать пошли, Пантелеев говорит: “Пойдем со мной, я боюсь, он — вообще отморозок”. Мы поднимаемся, забегаем, за нами — ОМОН. А он просто под себя ходит, сидит в квартире. Но эти душегубские глаза надо было видеть. Я ему: “Ты понял, за что тебя задержали?”. Он: “Понял”. Он был вменяемый. Но сразу после этого смекнул, что надо косить под дурачка».

Изначально Пантелеев говорил, что он и Дудров не присутствовали при убийстве, и что для них самих стало неожиданностью то, что Иванов убил Диму. Но от Харламова и Сальцина в тот день Белоконный узнал другую версию событий, которая в итоге и легла в основу обвинения: Иванову не удалось запугать Чебыкина — тот стал говорить про влиятельных друзей своего отца, похитители испугались и, чтобы скрыть преступление, решили его убить. Чебыкина положили лицом в пол, Харламов держал ему ноги, Дудров — руки, а Иванов накинул на его шею матерчатый пояс и задушил. Пантелеев и Сальцин в убийстве не участвовали. Пантелеев, испугавшись, уехал на тренировку, чтобы обеспечить себе алиби. После убийства Иванов велел всем молчать и пригрозил, что иначе с ними поступят так же. Связанное тело Чебыкина погрузили в багажник машины Харламова, вывезли к гаражному боксу и сбросили вниз с обрыва в заснеженный карьер.

Белоконный уверяет, что Харламов даже не пытался отвертеться: «Он мне сказал: “17 лет ждал, когда ко мне придут”». Сальцин дал аналогичные показания уже в СК. После этого Белоконный снова допросил Пантелеева — тот признался, что до этого «хотел отмазать друзей», и рассказал ту же версию, что и Харламов с Сальциным. «Когда Пантелеев мне все рассказал, он [по моему предложению] позвонил маме, и ей тоже все рассказал по телефону», — добавляет Белоконный. Этот звонок был важен для оперативника — разговор прослушивался.

Позже на суде Харламов и Дудров скажут, что на них оказывали психологическое давление, и будут придерживаться первоначальной версии Пантелеева о том, что их в момент убийства в доме не было. Но экспертиза с применением полиграфа покажет, что Харламов лжет.

«Его бог наказал. И меня наказывает»

Адвокат Чебыкиных Павел Коробов подчеркивает, что, хотя со стороны произошедшее с Димой и кажется единым преступлением, юридически это два разных эпизода. Первое преступление — похищение несовершеннолетнего, в нем все пятеро признали свою вину, но сказали, что умысла на убийство ни у кого не было. За истечением сроков давности уголовное дело по этой статье было прекращено. «Задержи мы их пару лет назад, и сидели бы все пятеро», — с досадой говорит Белоконный.

Непосредственными участниками второго преступления — убийства — были, по версии следствия, Евгений Дудров, Антон Харламов и Владимир Иванов. Последний умер в феврале 2021 года в возрасте 38 лет, не дожив до окончания суда. Показаний Иванова, которого называют убийцей все остальные участники преступления, в деле нет. По словам Белоконного, допрос Иванова признали недопустимым, поскольку из-за болезни он давал показания в невменяемом состоянии. Адвокат потерпевших Павел Коробов говорит, что дело в отношении Иванова выделили в отдельное производство и вернули в прокуратуру из-за процедурных нарушений.

«Когда в суд вызвали маму Иванова, она на многое мне открыла глаза, — рассказывает Ольга Чебыкина. — Иванов никому не был нужен. Этот дядька Иванов, на которого они все сваливают, просто был озлобленный на всю жизнь и, в том числе, на свою маму мальчик, которого никто не любил. И, конечно, тут какой-то парнишка из благополучной семьи, в которой не ругаются, не орут, не дерутся, которого словом дурным не называют. И у этого парнишки еще и деньги есть. Так все и получилось». Мать Иванова отказалась общаться с «Холодом», пообещав вызвать полицию или скинуть корреспондента с третьего этажа своего дома.

Чебыкины в судебных прениях не выступали. Отец Димы — высокий, спортивно сложенный седой мужчина (знакомые говорят, что сын был на него похож) — во время заседания смотрел то в пол, то на судью, либо сидел, закрыв лицо руками. А Ольга Чебыкина во время оглашения подробностей убийства рисовала в тетради — по ее выражению, это был «уход от реальности». Но по-настоящему уйти от реальности ей сложно: вечером по дороге из суда она проезжает двор, в котором Дима рос и играл с друзьями, утром — место, где его убили.

Евгений Дудров и Антон Харламов 12 апреля 2021 года получили 12 лет колонии строгого режима. Обычно на заседаниях они перешептывались, посмеивались или возмущались — и впервые извинились в суде перед родителями Чебыкина, только выступая с последним словом.

«Считаю, что, по справедливости, в этом плане жизнь за жизнь, так сказать. [Иванов] убил — свою жизнь отдал. Куда деваться, всю жизнь так жили на Руси, всегда так было, жизнь за жизнь. Его бог наказал. И меня наказывает, у меня со здоровьем серьезные проблемы. К сожалению, мы не вернем того времени: ни Дмитрия, ни Иванова к жизни, чтобы этого вообще не произошло. Только могу искренне попросить прощения, принять мои соболезнования в отношении данного инцидента», — сказал Харламов, сидя на скамейке и сложив руки на костыле. По словам его отца Петра Харламова, проблемы со здоровьем у него начались из-за работы в цирке: «Приехал оттуда с больной спиной, ему сделали операцию».

Дудров на суде говорил, что «сильно пережил» момент убийства, что до преступления у него была постоянная работа и он жил в квартире с будущей женой, а после убийства Чебыкина «жизнь сама по себе рухнула». «Я всю жизнь свою трепал себе нервы по поводу этого преступления, изначально я начал пить, потом еще больше пить, потом колоться… Просто не хотелось жить, зная, что произошло в тот день. И, соответственно, я не мог это вынести в общественность, что было какое-то соучастие в том же похищении мое, я осознавал, что придется мне очень серьезно ответить за это», — сказал он.

После суда и Харламов, и Дудров через решетку сказали «Холоду», что сейчас жалеют о том, что тогда поехали похищать Чебыкина. «Конечно, есть то, о чем жалеем, что хотелось бы изменить», — сказал Дудров. «Мы бы поменяли, я бы здесь сейчас не был. Не поехали бы тогда», — добавил Харламов.

Мать Димы, несмотря на приговор, считает, что «на сегодняшний день похитителей ничем не наказать». «У меня складывается ощущение, что нет тут [в суде] этой правды, — говорит Ольга Чебыкина. — У меня как у мамы понимание такое: кто убийцы — все, кто участвовал в этом преступлении. Но, оказывается, нет, все делится. Они говорят: “Я только похищал”. “Я только привез”. “Я только заманил”. “Я только телефон взял”. “Я только веревку завязал”. And who killed? А я не убивал. И все пятеро не убивали, понимаете? А человека нет».

«Мы знали, что они [похитители] живут свою непонятную жизнь, и у них все, в принципе, вот так вот — непутево. А реальную классную жизнь они просто взяли и уничтожили. Не только Димы, но и моих родителей», — говорит дочь Чебыкиных Татьяна.

Руслан Белоконный, раскрывший убийство Димы, тоже пришел на оглашение приговора. «Все, парни, давайте, счастливо вам», — радостно сказал он Харламову и Дудрову. Те улыбнулись, и Дудров ответил: «Скоро увидимся, не переживай».

«Кто-то через десять начальников получит медаль»

В доме у 52-летней Татьяны Белоконной рядом с портретами сыновей — Руслана и Михаила — стоят в рамках три благодарности старшему: две за образцовое исполнение служебных обязанностей, одна — «за проведение эффективной работы по раскрытию особо тяжкого преступления, получившего широкий общественный резонанс».

Жена Белоконного, 31-летняя Елена, работающая воспитательницей в детском саду, говорит, что Руслан отдавал работе все свое свободное время. «У него был официально график до шести-семи, но он обычно брал дополнительные смены. Он очень увлекающийся человек, очень трудолюбивый, он прямо горы готов свернуть, если его какое-то дело увлекло — это все, он пропадал днями там», — рассказывает она. После некоторых дел Белоконный возвращался домой расстроенный, говорит Елена. По ее словам, он «такой сентиментальный». «Если приходили к нему люди и плакали, он всегда старался помочь, очень вникал в ситуацию, в положение входил. Он вообще не черствый, как принято думать, — что такие полицейские черствые, холодные. Он эмоционально погружался в это все. Наверное, поэтому ему хорошо и удавалось раскрывать эти преступления», — рассуждает она. В то же время муж «очень своенравный, упрямый, непрогибаемый», признает Елена.

Белоконный не скрывает, что конфликтов за семь лет работы в МВД у него было больше, чем служебных наград — «с высшим руководством МВД всегда были отношения не очень»: по его мнению, из-за того, что он «говорил правду, которую неприятно слышать, пресекал, если начинали унижать, повышать голос». «Знаете, сколько раз меня просили писать рапорт на увольнение? После 50-го раза я сбился со счета, — уверяет Белоконный. — Мне никогда не давали наград, у меня личное дело все во взысканиях за чушь всякую».

В 2018 году Белоконный отказался задерживать митингующих против пенсионной реформы. «Я не скажу, что я революционер, но у меня там мог быть отец. Я пришел к начальнику, открыл закон “О полиции”, говорю — смотрите, полиция предназначена для прав и свобод граждан, никак не для разгона, митинг был мирный», — объясняет он. Весной 2020 года Белоконный отказался штрафовать людей за отсутствие масок — оперативников отправили заниматься этим из-за недостатка кадров, — сказав, что будет выносить только предупреждения. «Ты можешь просто предупредить человека, а не сдирать 15 тысяч рублей. Меня воспитывали так: нельзя против народа идти. Если бы я хотел по-другому, я бы пошел в ОМОН», — говорит он.

При этом, по мнению Белоконного, им «очень сильно пользовалось руководство, когда нужно было что-то раскрыть". "Кидали из отдела в отдел. Вроде надо пожурить, а я что-то раскрою — отстанут. Так вот всю мою службу было», — рассказывает он. По словам оперативника, во время резонансных раскрытий, чтобы не представлять его к наградам, ему назначали строгий выговор: «Я точно знаю, что за раскрытие дела Чебыкина получил награду [начальник полиции Нижнего Тагила] Ибрагим Абдулкадыров. Наш МВД сделал списки на поощрение, а мне дали строгий выговор сразу же — чтобы меня не поощрили. В качестве благодарности сняли выговор, который сами же назначили». При этом родители Димы Чебыкина за раскрытие убийства благодарят Белоконного — именно он, как и собирался, первым сообщил им о задержании похитителей.

Один из бывших напарников Белоконного, все еще работающий в полиции, говорит, что Руслан «никогда не был конфликтным человеком, он просто говорил правду, которая не всем нравится». «Если бы не Руслан, дело Чебыкина бы так и лежало в архиве. И до этого мы сколько раскрывали, получая вместо наград выговоры... Невозможно все время работать, не совершая каких-то элементарных ошибок, — рассказывает он. — У тебя 10-20 материалов, ты на один день что-то просрочил, кого-то просто не уведомил лично. И за каждое такое выговор. Начальство решает: здесь дать выговор, здесь — снять, а кто-то там через десять начальников получит медаль. А нам скажут: “Молодцы, хорошо себя проявили, когда-нибудь вы станете на ступеньку выше”».

Другой коллега оперуполномоченного, начальник дежурной смены ОП №17 Павел Долганов говорит, что Белоконного не раз угрожали уволить, потому что «он — лучший оперативник в области», «постоянно раскрывает преступления и отказывается участвовать в коррупционных схемах». «Он постоянно что-то доказывал, топил до талого. Это никому не нравилось, в МВД нужны тихони, которые будут исполнять приказы руководства», — говорит он. Позже и Долганова, и Белоконного в один день уволят из полиции и заведут на них уголовное дело.

«Ты что, *****, что ли?»

В МВД Руслан Белоконный пришел в 2013 году, а уже через полгода у него начались первые конфликты с руководством. 1 января 2014 года он, еще будучи стажером, выехал на убийство — в одном из домов на Вагонке «дед убил бабку лыжной палкой». Поработав на месте, Белоконный с напарником узнали от старшей по дому, что «у деда забирают квартиру», — так они вышли на банду мошенников, которые отбирали недвижимость «у пожилых людей и алкоголиков», и добились сроков для них. По утверждению оперативника, они не знали, что у банды была «крыша», — но сразу после задержания мошенников у них начались проблемы. По рассказу Белоконного, один из задержанных подложил в кабинет его напарнику 9 тысяч рублей, вслед за этим было возбуждено дело о получении взятки группой лиц. Позже оно было прекращено, поскольку на очной ставке мошенник признался в оговоре, рассказывает он.

По словам Белоконного, во время следствия по этому делу весной 2014 года его с напарником не раз просили уволиться по собственному желанию — и однажды даже подкинули им в кабинет патрон, из-за которого на него завели дело оперативного учета. В рамках этого дела, рассказывает Белоконный, за ним установили слежку и начали прослушивать телефонные разговоры. «Я хотел строить карьеру, но из-за этого оперативного дела я не мог переводиться ни в свердловский главк, ни в Москву», — говорит он. Периодически ему показывали сводки его телефонных разговоров или съемки с камер видеонаблюдения. Для управления собственной безопасности (УСБ) он стал врагом.

В 2015 году Белоконный участвовал в раскрытии дела ОПГ Виктора Айдаркина: он собрал 17 заявлений на участников банды и отнес их в свой отдел полиции, но там, по его словам, никто не поверил, что он сможет разобраться с этим делом. Тогда оперативник — в обход прямого начальства — обратился в региональный главк МВД; в результате дело было раскрыто, а члены ОПГ получили реальные сроки. Но вместо награды Белоконный из-за другого инцидента вскоре получил неполное служебное соответствие, которое, неожиданно для всех, обжаловал в суде . В 2016 году он отозвал иск в обмен на отмену взыскания.

Конфликты на работе, по словам Белоконного, в итоге переросли в уголовное преследование его младшего брата Михаила. В 2014 году, как рассказывает 29-летний Михаил Белоконный, у него случился конфликт с бывшим партнером по бизнесу Ильей Сафаровым, который к тому же должен был ему 100 тысяч рублей. «Банальная ссора, связанная с девушкой, он позволил себе много лишнего. A conversation in high colors. Даже разборки у нас никакой не было — он себе позволил грубость, я пощечиной привел его в чувство», — описывает произошедшее он. Сафаров же дал иные показания.

Согласно им и приговору , Михаил Белоконный избил Сафарова в клубе, после чего затолкал его в багажник мерседеса и потребовал 100 тысяч рублей. Там же указано, что Белоконный достал 3800 рублей из кармана Сафарова и сказал, что забирает его автомобиль стоимостью 60 тысяч, а оставшийся долг в 40 тысяч прощает. В апреле 2016 года суд приговорил Михаила Белоконного к 4,5 годам колонии общего режима.

При этом на суде Сафаров изложил другую версию событий: он рассказал, что денег Белоконный не требовал, а ударил его из-за «личной неприязни». Свои показания, в которых он утверждал обратное, Сафаров назвал ошибочными и признался, что дал их пьяным. Он также добавил, что был судим шесть раз, и Белоконный, не имевший проблем с законом, опасен для него не был, поэтому попросил «не наказывать его реальным лишением свободы». Суд это учитывать не стал. В основу приговора также легли показания засекреченного свидетеля, который якобы видел, как Белоконный избивал Сафарова, требуя деньги. Несмотря на то, что Сафаров подал апелляцию на приговор с просьбой прекратить дело мировой, Михаила Белоконного отправили в колонию. На свободу он вышел только в 2019 году. По его словам, следователь, который вел его дело, сказал: «Брат вел бы себя скромнее — у тебя бы нормально все было».

Белоконный действительно часто вел себя нескромно. «Я раскрывал убийства свои знаете как? Была группа оперская, я выкладывал туда видео, я очень тщеславный был, все ходил, хвастался “Кто папа?”. Это очень бесило руководство», — рассказывает он. Работая в отделе полиции №16, он однажды поспорил с коллегами, что раскроет убийство детского тренера по хоккею Александра Чумарина. «Это казалось невозможным. И я сказал: если я раскрою, начальник отдела меня несет за руки, его зам — за ноги, фоткайте, мне никаких медалей не надо, я чисто фотографию у себя повешу. И все это дошло до руководства, и все такие: “Ну, давай”. И когда это произошло, я говорю: “Ну что, офицер сказал — офицер сделал?”. А они: “Ты что, ***** [офигел], что ли? Меня просто уже потом ненавидели, может, где-то за тщеславие, где-то за позицию», — рассказывает Белоконный.

Брата он поддерживал весь срок, несмотря на то, что в полиции требовали отказаться от общения с судимым родственником. «Я считаю, что в МВД чисто по нашим моральным принципам хотели ударить, поэтому Руслана и просили писать отказ от общения со мной. Но сейчас 1937 год, что ли? — говорит Михаил Белоконный. — У нас полгорода живет так: все родственники сиженные и пересиженные».

«Че ты жалуешься, как девочка?»

Несмотря на все проблемы, увольняться Белоконный не собирался: работа ему по-прежнему нравилась. Поэтому в последние годы он, по его словам, был очень аккуратен — по городу ездил со скоростью 50 км/ч, а на корпоративах чаще всего оказывался самым трезвым.

Но осторожен Белоконный был не во всем. 27 мая 2020 года после задержания создателя паблика «Омбудсмен полиции» Владимира Воронцова он опубликовал в группе фотографию своего служебного удостоверения в его поддержку. Белоконный был знаком с Воронцовым по переписке, и ему нравилась идея полицейского профсоюза. Вечером того же дня его ознакомили с приказом об увольнении.

«Для меня это было внезапно, он мне просто сообщил как-то вот так вот: “Меня уволили”. Он еще идет из машины с вещами, с коробкой, — вспоминает его жена Елена Белоконная. — Я говорю: “Что такое?” Он: “Ну, вот”. Там письма у него в коробке благодарственные в рамочках, какие-то документы, что-то еще лежало. Он действительно этой работой просто жил».

«Много раз просили писать рапорт, но я не давал повода меня уволить, не за что было зацепиться. А как ксиву выложил, им срочно нужно было что-то придумать, потому что это уже политика, — объясняет сам Белоконный. — Это идея, которая может заразить других, как вирус. Они такого боятся».

Белоконный не просто обжаловал увольнение, но и рассказал в СМИ о своих конфликтах с начальством. Сразу после этого, 10 июня 2020 года, в отношении него возбудили уголовное дело.

Речь шла о событиях, происходивших 21 апреля 2020 года. В тот день брат Руслана Белоконного отмечал свой день рождения в одном из баров Нижнего Тагила. Около десяти вечера бар оцепил ОМОН «в рамках борьбы с коронавирусом», гостей задержали, многих при этом избили, рассказывает Белоконный. Задержанных решили проверить на употребление наркотиков. К пяти утра первую партию задержанных увезли на освидетельствование в «25 квартал» (так называют психбольницу №7), остальных допрашивали в дежурной части.

В этот момент к Руслану Белоконному подошел его коллега Павел Долганов и попросил подбросить его вместе с его знакомым, детским тренером по хоккею Алексеем Атанасовым, в «25 квартал». Атанасов не был на дне рождения, но оказался в том же баре и был задержан вместе с гостями. Белоконный и так собирался ехать туда забирать дядю, поэтому согласился. В больнице Долганов попросил Белоконного передать врачам документы на тренера, а затем сам прошел освидетельствование. Белоконного смутило, что Долганов сдавал анализы вместе с задержанными, и, вернувшись в отдел полиции, рассказал об этом своему начальнику, а тот инициировал служебную проверку.

В результате было возбуждено уголовное дело по статье о превышении должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК). Следствие считает, что Долганов намеренно сдал мочу за Атанасова, чтобы у того были «чистые» анализы (в ином случае ему могло бы грозить до 15 суток за употребление наркотиков по ст. 6.9 КоАП). При этом Белоконного следствие обвинило в том, что он якобы помог коллеге выдать себя за другого человека.

В феврале 2021 года Белоконный опубликовал в соцсетях протоколы допросов по делу о подмене анализов, чтобы подчеркнуть, что он ни в чем не виноват. После этого его задержали в баре сотрудники правоохранительных органов, которые били его ногами, использовали электрошокер и наручники (в распоряжении «Холода» имеется видеозапись, постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы Белоконному и справка из больницы, фиксирующая побои). Свои действия силовики, по словам Белоконного, объяснили так: «Это для того, чтобы ты меньше ****** [говорил]».

На запрос «Холода» в МУ МВД «Нижнетагильское» ответили, что представителям МВД некорректно давать комментарии по уголовным делам, находящимся в ведении другого ведомства — СК. В следственном отделе СУ СК по Дзержинскому району Нижнего Тагила «Холоду» ответили, что информация по делу Белоконного в соответствии с позицией следствия разглашению не подлежит. В 2021 году из отдела полиции уволили еще двух сотрудников, предъявив им аналогичное обвинение по делу о подмене анализов Атанасова (со СМИ они общаться отказываются). Долганов и Белоконный считают, что этим сотрудникам могли предложить дать показания против них, а когда те не согласились, их сделали обвиняемыми по этому же уголовному делу.

В начале мая 2021 года Белоконного и Долганова обвинили еще и в фальсификации доказательств (ст. 303.1 УК РФ). Через несколько дней правоохранители задержали Белоконного в больнице, где он лечился от простуды. Бывшего оперативника посадили в «Газель», где, по его словам, один из бойцов сказал: «Че ты жалуешься, как девочка, в интернете? Ты не опер, порочишь полицию». В машине, по утверждению Белоконного, ему отдавили пальцы и сломали ребро (в распоряжении «Холода» имеется результат компьютерной томографии органов грудной клетки Белоконного от 13 мая 2021 года и сделанные им фотографии телесных повреждений). После этого СК обратился в суд с ходатайством об аресте Белоконного, однако судья 28 мая решила, что следствие не предъявило достаточных доказательств его причастности к преступлению, и отказалась его арестовывать.

Если дело все же дойдет до суда, бывшему оперативнику Белоконному будет грозить до четырех лет лишения свободы. «Они думали, что я, как все, испугаюсь, замолчу, а огласка стала только сильнее, — говорит он. — И теперь они уже сами не знают, как это закончить. Но им принципиально нужно меня наказать, чтобы показать пример другим сотрудникам полиции».

«Я всех их знал лично»

Дома у Белоконных стоит игрушечная парковка с полицейским участком и машинками — с ними играет их трехлетний сын. «Ребенок говорил всегда, что он хочет быть полицейским, он с ума сходил по полицейским машинкам. Любит ловить преступников до безумия. Обычно я выполняю роль преступника, он меня ловит, — рассказывает Елена Белоконная. — И то, что папа в форме приходил на обед, он видел. И когда машины едут с мигалкой, всегда спрашивает: “У папы такая?”, “Папа на такой ездит?”. Понимает, что папа уже не работает в полиции, но до сих пор мимо полицейской машины молча не пройдет».

Не может привыкнуть к новой жизни и сам Руслан Белоконный. Гуляя по окрестностям Вагонки, он вслух вспоминает все свои расследования: «В этой многоэтажке убили маму с дочкой», «в этой кальянной задерживали преступника», «в этом доме была кража».

Многие потерпевшие в этих делах были ему знакомы. «Все эти убийства, что с Димой Чебыкиным, что с Чумариным, что мамы с дочкой, — я всех их знал лично. Мама с дочкой жила в соседнем доме от моих родителей. Эта девочка у нас летом гуляла. Чумарина я знал по спорту, Диму — с детства. Район Вагонка — все друг друга знают», — говорит Белоконный.

Первое время после увольнения он рассчитывал, что обжалует его и со временем вернется на работу в МВД или устроится преподавателем в профильное учебное заведение. Но после возбуждения уголовного дела на возвращение в полицию он уже не надеется. «Меня очень ненавидели. Раскрытие старых дел в МВД никому не нужно, а я с таким энтузиазмом за них брался, — объясняет он. — Никто не верил, а я раскрывал. Это сильно бьет по авторитету начальства: они же тоже этими делами занимались — и не могли раскрыть».