Julia Latynina tells the story of vaccination and struggle with her. How African sorcerers, imams, Orthodox fundamentalists, "green" and manufacturers of funmicics united

In the 2011 film Contagion, humanity covers a terrible epidemic. And salvation occurs when the vaccine is invented from the infection. There are few vaccines, it is played in the lottery, won the vaccine - won life. The creation of the vaccine is the culmination of the film. Like a bomb stopped a minute before the explosion.

Alas, reality is not a movie.

There is already a vaccine, but not everyone is ready to vaccinate.

• The number of people who wanted to vaccinate in the United States last year was as much as 50%, and among the African Americans, at some point, this share fell to 32%. The leader of the "nation of Islam" Luis Farrakhan called his flock to disagree with these nasty Allah experiments.

• In Bulgaria, the number of unwilling people to vaccinate is 67%,

• In Romania - about 40%,

• In December 2020, as many as 40% of the population were ready in France.

I'm not talking about Africa and Pakistan. There they have long known that the vaccines made white to infect black AIDS, and infidels to make barren Muslims. Against this background , 62% of Russians who do not want to vaccinate do not seem to be something out of the row. Well, yes. Almost like Bulgarians and French ...

At the same time, it seems to many that a high proportion of anti-Waxers is some kind of feature of Russia. Either this, they say, due to the fact that the state itself led fierce propaganda against Western vaccines (well, the society realized that their own then even worse), or due to the fact that citizens no longer believe the state, believing that it is impossible to make a high-quality vaccine in Russia.

But before talking about the situation in Russia, let's first see how historically the relations of vaccines and vaccinated were formed and when and where they were satisfied and when they protested.

Smallpox

In 1796, the English doctor Edward Jenner took the eight -year -old son of his gardener, cut his hand and wiped his pistel from the fistula into it, formed on the hand of milkmaid Sarah Nelms. Nelms at that time was ill with cow's smallpox, and Jenner noticed that the people who were ill with cow smallpox do not suffer from the smallpox - a terrible disease that mowed the cities then, killing about 30 percent of the victims and disfiguring the faces of many survivors.

In modern terms, Jenner took a living attenuated virus (i.e., the virus missed through the animal and has lost the ability to reproduce in a person) and forced the immune system of the little James Fipps to develop antibodies to it, which were also suitable against smallpox. Six weeks later, Jenner infected Little Fipps with smallpox, and he did not get sick. For this testing, no Lancet would have printed the conclusions of Jenner at the present time, and he would simply sat down for experiences on children.

But then you were not here, and with the experience of Jenner into the life of mankind came a vaccination against smallpox, which replaced the old, well -known variration practice in China and Africa, when a real omnipotive virus rubbed a real ominuous virus. (The idea was that the smallpox is transmitted through the air and if it enters the bloodstream, and not into the respiratory tract, then the disease is less severe.)

Actually, the word vaccination itself was also invented by Jenner. It came from the Latin Vacca - a cow.

Osopa then was one of the worst diseases of mankind, and since 1853, vaccination against Ospa in England became mandatory. Each newborn had to be vaccinated. Otherwise, the family paid a fine or went to prison.

The vaccine was not so safe, not so much because of the virus itself, but due to wild antisanitaria and the habit of doctors to boil syringes, especially when the poor were instilled. Therefore, there were few people who wanted to get involved. In the small town of Leuser alone in the 1880s, about six thousand ships over the anti-Vaxes took place.

Here is a typical case. 1884, someone Edward Irons vaccinated his daughter, and she was sick for a long time. Irons refused to vaccinate the next child. He was attracted to trial. At the trial, Irons “quoted the opinions of several doctors on the dangers of vaccination and said that, in his opinion, the court should not demand the fulfillment of the law due to the objection conscious against it. To this, the presiding judge said that there are little things that cause such a wide variety of opinions than the issue of vaccination. It was proved, without any doubt, that vaccination leads to the fact that smallpox is manifested in a milder form. The court was unanimous in his opinion on this issue.

Irons got a fine of 20 shillings.

And here is a much saddest story of George Banford. In 1868, he had a child. Banford vaccinated him, and the whole child went with ulcers. In 1870, the second child was born, Banford vaccinated him: erysipelas began. In 1872, Banford had a third child: erysipelas began again, and the child died. Banford refused to vaccinate the fourth and received a fine of 10 shillings.

Vaccines were often unpeeled; When introducing them, elementary hygiene rules were not observed; Opponents of vaccination skillfully manipulated statistics and during the outbreak of smallpox in London in 1884 did not stop indicating that, they say, 96% of children were vaccinated in London-therefore, vaccines do not act. With such introductory, many parents preferred to stay seven days in prison, and their campaign in prison, accompanied by like -minded people, turned into mass demonstrations against vaccinations.

There were even more terrible cases: the layman named Arthur Vard had two children who suffered, he believed, from the vaccine, and refused to vaccinate the third. He was a fine. He did not pay the fine. The bailiffs came to Ward home to arrest furniture. Furniture on the ground floor seemed to them with junk, they went to the second. The pregnant wife of Varda (he was not at home) blocked their way. The woman was pushed away. From the nervous shock, the woman went to the hospital, twisted a dead child and died a week later herself.

The same thing happened in the United States, where compulsory vaccination was introduced at the state level during an epidemic of smallpox in 1898–1904. There, in 1905, the Supreme Court made an epoch -making decision on the permissibility of compulsory vaccination against the Ospa and compared the state’s right to compulsory vaccination with the right of forced mobilization in this decision. To vaccinate during the epidemic is like calling for troops during the war, the court decided.

The vaccines, meanwhile, continued to be dirty, and syringes too. In 1901, nine children vaccinated from smallpox in New Jersey died of tetanus.

Local authorities acquired "vaccination squadrons." Often they cordoned off whole quarters; In Middlsborough, the police and vaccinators cordoned off the Negro ghetto , chose people into handcuffs and vaccinated at a gun of a pistol.

As a result, the smallpox became the first and only contagious disease to completely disappear from human populations. Without forced vaccination, this would be impossible.

Polio

As medicine made successes in other areas, by the middle of the twentieth century, one of the worst killers of the children became polio. Polyovirus (or, more precisely, three of its varieties, three serotypes) was transmitted with wastewater and fell into the stomach. Most often (in 70%), the disease was asymptomatic, but in 0.5% of cases the virus fell from the stomach into the central nervous system and led to temporary or constant paralysis; 2–5% of children and 15-30% of adults whose virus got into the central nervous system died.

By the middle of the twentieth century, the United States had an average of 20 thousand cases of polio per year, and in 1952 and 1953. This number rose to 58 thousand and 35 thousand, from 3200 and 1400 deaths, respectively.

It was believed that one of the victims was President Franklin Delaino Roosevelt: he was paralyzed after he transferred him to adolescence. Now, however, many doctors are inclined to the fact that Roosevelt’s legs were taken away due to Guinen-Barre syndrome, but then everything, and Roosevelt himself, blamed polio.

One way or another, presidential disease was honored with increased attention. Roosevelt, in which the volume of state intervention in the American economy reached unprecedented even for the present time, could easily make a federal program to fight poliomyelitis.

But instead - a sensitive psychologist - he chose to mobilize the masses and on January 3, 1938 announced the creation of the National Paralysis Fund. The president called on private citizens to sacrifice 10 cents to the fund. By January 29, the White House was buried under a pile of letters. They came 80 thousand - people from all over America sent ten cento -actors, quvorters and dollars and sent all by 268 thousand dollars.

So the struggle against poliomyelitis became the national supra -Sveria and the work of the whole society, as in the USSR - the struggle for communist education of youth.

The best doctors competed in making a vaccine against poliomyelitis. New methods were introduced for this; The practice of clinical trials was developed and improved before our eyes. Until 1955, the fund spent 233 million dollars on the fight against poliomyelitis. In memory of these events after the death of Roosevelt, his profile was decorated with an American ten -cento.

In 1955, the efforts of the fund were crowned with success: Dr. Salk introduced the American public a vaccine consisting of a murdered virus inactivated by formalin. This in itself was a major achievement, because it was precisely believed that the virus, in order to cause immunity, should be alive, and there will be no dead virus. By this time, about 2 million children took part in the tests of the Salka vaccine, and people were choked to record children among the subjects.

The Salka, of course, had rivals. The most successful of them was Dr. Albert Sein, who just for a long, long time created a live Athenoated vaccine against the virus. In truth, the Seibin vaccine was much better. Firstly, a living vaccine really gives a much more persistent immunity, and secondly, the Seibin vaccine did not have to be injected: it was simply dripped in the mouth. This greatly simplified the entire procedure and removed problems with sterilization of syringes.

However, the fund was supported not by Seibin, but by Salka. In addition, Salk ripened first. Then Dr. Albert Seinin turned to his Soviet colleague Mikhail Chumakov. Chumakov laid the samples of Seibin’s vaccine in a suitcase, came with them to the USSR and instilled the whole family there. When the Soviet authorities hesitated whether to use the American vaccine, Chumakov called Mikoyan and guaranteed that the vaccine was excellent. By order of Mikoyan, mass vaccination was organized in the USSR, which, of course,, like everyone else in the USSR, was mandatory.

Vaccination points were organized in schools, villages, courtyards. History did not record cases of mass rejection of the vaccine.

As for the USA, on May 31, 1955, President Eisenhower turned to the Americans, promising that the children's paralysis fund will provide the whole nation with a free vaccine. It is noteworthy that in his speech, Eisenhower did not even consider the possibility that someone would refuse the vaccine. His main task was to assure voters that everyone would receive the vaccine, not just the rich.

Indeed, during the year 30 million American children received a vaccine. The enthusiasm of the masses was not weakened by the incident with the Cutter Laboratories, who did not have their own vaccine and introduced a living virus instead of the dead (11 children), nor the story with one of the previous options for the vaccine - with a living vaccine Kolmer - which led often to paralysis. True, the Seibin vaccine eventually displaced the Salka vaccine in the United States.

These were the 1950s, education and progress. All that later on the modern left -handed News will be called "White Patriarchal Sexism."

Enlightenment did not stay long.

Thalidomide

In 1961, Australian Dr. William McBride published a letter in Lancet. Dr. Macbraida had many women, and Dr. McBride often prescribed them a drug for depression that had recently appeared on the market, which was very popular and sold in 46 countries under 37 names. (In the USA, the drug was not registered.) Dr. McBride noted that his patients who took the drug prescribed by him often gave birth to children with atrophied limbs.

The drug that Dr. McBride wrote about is known as Talidomide. It has a teratogenic effect: passes through the placental barrier (and does this at a very early stage of pregnancy, from 20 to 37 days) and cripple the child. In total, about 10 thousand children were injured from Talidomide, half of whom died in infancy.

The story with Talidomid has become one of the fundamental narratives of the upcoming era.

The narrative of enlightenment and progress that defeat the illness was replaced by the narrative about the “big farm”, which seeks to poison humanity for the sake of its profits.

Since then, we have seen countless Hollywood films about bloody pharmaceutical companies that deliberately hide the negative results of their experiments and hire killers to eliminate activists who have exposed them. Activists were on the side of good, and the "Big Pharma" was on the side of evil.

For the mass, spectators of these films did not suspect that it was the case of Talidomide that led to a radical revision of the entire drug testing procedure.

They also, as a rule, did not suspect that talidomide as a medicine is still used. This is a very effective tool for leprosy, and is also used from some types of cancer, for example, multiple myeloma. In 2006, FDA first allowed the use of talidomide in the United States. Even this - a really dangerous medicine with a terrible teratogenic effect - saved no less lives than destroyed.

And of course, the audience of these films does not always realize that the case of talidomide is one terrible exception to dozens, but for thousands of drugs that changed the world and extended life.

Malaria

The smallpox, as we have already said, became the only contagious disease that a person managed to exterminate. Another such disease was to be malaria. Malaria, of course, does not spread a virus. It is caused by parasitic organisms of the genus Plasmodium , mainly P. Fulciparum .

The scope of malaria in the XIX century. Now it’s hard to imagine. Not only tropical countries were subject to her. Greece, Italy, Southern Spain, Portugal - all suffered from P. Fulciparum. P.Vivax raged in the Netherlands, England and even Southern Scandinavia. In Norfolka, Suffol, Essex, Kent, in Sussex - in all coastal counties of England, in which swamps were drained under Elizabeth I, which led to the terrible outbreaks of malaria;

Once every 10 years, an epidemic broke out from the multiplying mosquitoes, during which 10–20% of the population died.

The colonists brought malaria to America, in Carolina three quarters of the children died, not having lived up to 20 years, but in places like Nigeria or Namibia Malaria in the 19th century. Killed 48–67% of British soldiers annually .

However, in 1939, the Swiss chemist Paul German Müller made an absolutely incredible discovery, for which he received the Nobel Prize in 1948. Namely: he discovered the insecticidal properties of dichlorodifeniltrichloretan, also known as DDT.

The meaning of DDT was difficult to overestimate. He destroyed malaria in Europe and in America, in Taiwan, Balkans, in the Caribbean, in Australia, in most of the Pacific Ocean and North Africa. In 1955, Paul Russell wrote the book “The victory of mankind over malaria”, in which he argued that Malyaria was about to befall the fate of smallpox.

The action of DDT was not limited to malaria mosquito. Back in the XIX century. It was considered an axiom that the army in the field carries the largest losses not from bullets and shells, but from diseases. During the civil war in the United States, 56% of deaths accounted for diseases, 75% in the Crimean war. Even in the First World War, 97% of the allied troops suffered from lice, and lice suffered trench fever. However, there were no such losses in the Second World War - and it was also the merit of DDT.

By the beginning of the 1960s, malaria disappeared in all developed countries and was already about to disappear in developing ones, but then in 1962, Rachel Carson appeared. Rachel Karson can rightfully be considered the founder of modern "green", and the main object of her criticism was DDT. Rachel Karson claimed that the use of DDT led to a reduction in birds of birds, and suggested that DDT is dangerous for humans.

The resulting mass panic led to the fact that DDT was prohibited. Even in those countries in which thousands of people continued to die from malaria, its use has practically naught, first of all, under the pressure of philanthropists and international organizations. Now every layman knows that DDT is poison and carcinogen, and the use of DDT is a textbook example of the sin of nature -drive that humanity that has fallen in the art of chemistry is engaged in.

I am happy to inform the reader that all this is a lie.

For 52 years that have passed since the publication of the book of Rachel Karson - this Bible of Environmentalundmentalism - the green lobby made gigantic efforts to prove that DDT is a carcinogen. They never proved this. (Заметим, что доказать это нетрудно. Действию ДДТ были подвергнуты гигантские, статистически значимые количества людей — например, солдаты в бараках Второй мировой, — и ни разу их заболевания не были как-то связаны с ДДТ.)

ДДТ убивает насекомых, и ДДТ истончает скорлупу птичьих яиц. Но ДДТ не является ядом для человека . ДДТ даже используется в качестве противоядия при отравлении барбитуратами! ДДТ можно есть ложками. Дж. Гордон Эдвардс, энтомолог, биолог и бесстрашный противник экофундаменталистов, несколько лет ел каждую неделю по ложке ДДТ, чтобы доказать его безвредность, и умер в 84 года во время альпинистского восхождения.

Даже сейчас, после 50 лет тотального общественного помешательства, Национальная токсикологическая программа США считает ДДТ «умеренно токсичным», а ВОЗ называет его «умеренно опасным».

Одним из мест, где на земле свирепствовала малярия, была Шри-Ланка. В 1948 году в Шри-Ланке заболело 2,8 млн человек, и 7300 из них скончались. В 1963-м, благодаря ДДТ, в Шри-Ланке не было ни одной смерти от малярии, а количество заболевших составило 17 человек. На следующий год — через два года после выхода книги Карсон — Шри-Ланка запретила ДДТ. Через три года количество заболевших возросло до полумиллиона.

За полвека с лишним, прошедших со времени появления The Silent Spring, малярия убила не менее 50 млн человек.

Рейчел Карсон, с ее заботой о лысом орле, убила больше людей, чем Мао и Гитлер.

Я уверена, что многие из тех, которые читают эти строки, сейчас не верят свои глазам. Как — ДДТ не опасно? Ведь ДДТ накапливается в организме. And what? Свинец накапливается в организме, и мы знаем, к чему это ведет. Это знали еще в Древнем Риме. А в чем отрицательный эффект накопления ДДТ в организме, нам не сказали до сих пор.

Вы можете прочесть, что «малярийные комары теперь устойчивы к ДДТ». This is also not so. ДДТ до сих пор остается самым безопасным и самым дешевым инсектицидом, устойчивость к которому малярийный комар вырабатывает труднее всего.

Moreover. В 2004 году Stockholm Convention on Persistent Organic Pollutants признала, что ДДТ можно применять, но только внутри помещений. Again. После полувека табу и фобий, после категорического запрета, наложенного на ДДТ, как на свинину в исламе, после миллионов долларов, затраченных на опыты по поводу канцерогенности, экобюрократия вынуждена была втихую признать, что ДДТ до сих пор является идеальным антималярийным инсектицидом и что его можно применять внутри жилых помещений .

Пятидесяти миллионам человек, которые умерли от малярии после выхода книжки Карсон, будет очень приятно узнать, что, если бы они не умерли, то, возможно, не исключено, есть такая вероятность, которая до сих пор не доказана — но ведь и не опровергнута! — что у них мог бы случиться когда-нибудь рак.

Антиоксиданты

В 1981 г. один из самых знаменитых эпидемиологов мира, Ричард Пето, опубликовал в Nature статью, в которой исследовалось содержание бета-каротина в плазме крови. В статье сообщалось, что люди с самым низким содержанием бета-каротина болели раком вдвое чаще, чем люди, у которых содержание каротина было самым высоким.

Бета-каротин принадлежит к так называемым «антиоксидантам». Это вещества, которые способны убирать из нашей крови свободные радикалы, а свободные радикалы — как гласит одна из теорий старения — это и есть те самые химические активные молекулы, которые способны портить стенки сосудов, вызывать рак, etc.

Из этой статьи и аналогичных исследований по витамину E (высокий уровень витамина E коррелировал со здоровым сердцем) следовало — вполне логично, — что чем больше вы будете есть антиоксидантов, тем меньше у вас шансы помереть от сердца или от рака.

Это была совершенно разумная гипотеза.

Ее начали проверять.

В одном из испытаний , которое было начато в 1985 г., участвовали 18 тыс. человек с высоким риском рака легких (курильщики и люди, которые работали с асбестом). Их разбили на две группы. Одни получали бета-каротин и витамин А, другие — плацебо. Эксперимент пришлось прервать в январе 1996 г., за 21 месяц до его завершения, потому что оказалось, что люди, получавшие антиоксиданты, с вероятностью на 47% больше могли умереть от рака, чем люди, которые их не получали. Кроме того, их смертность от любой другой причины была выше на 17%.

Другой эксперимент, в Финляндии, в котором участвовали 30 тыс. человек, показал столь же ужасающие результаты .

Таким образом, гипотеза о том, что антиоксиданты в виде пищевых добавок предотвращают рак, выглядела на первый взгляд разумно, но она не подтвердилась. Она была жесточайшим образом опровергнута экспериментами. Однако это ничуть не мешает 30% американцев принимать антиоксиданты. А всего рынок антиоксидантов составляет 7,6 млрд долларов.

Вдумайтесь: значительная часть тех самых людей, которые отказываются от прошедших все три фазы клинических испытаний, одобренных FDA, одобренных европейскими регуляторами прививок, — горстями, с треском, за собственные бабки жрут опасное для жизни дерьмо,

которое никогда никаких одобрений не получало (пищевые добавки не регулируются FDA) и все двойные слепые рандомизированные испытания с треском провалило. Что еще интересней, никакие борцы против ГМО и «кровавой фармы» против антиоксидантов (как, впрочем, против релиз-активных препаратов и прочих фуфломицинов), насколько мне известно, не борются.

MMR

Итак, к концу ХХ в. на благополучном сытом Западе среди людей, которые благодаря прогрессу больше не должны были биться за каждый кусок хлеба и жизнь которых больше не висела на волоске и не могла быть прервана любой инфекцией, любым аппендицитом, пустячной рожей, — среди этих людей сформировался запрос на борьбу.

Борьбу не с инфекциями, нищетой и болезнями, а на борьбу с теми, кто их от них избавил. Капиталистами. Врачами, которые ставят на ничего не подозревающих обывателях свои чудовищные эксперименты. Изобретателями ГМО, авторами антропогенного глобального потепления, создателями пестицидов, инсектицидов, удобрений и прочих ужасных препаратов, которые уничтожили Золотой век, когда человек жил в согласии с природой в дерьме и крови, полагаясь на собственный иммунитет, голодал, мерз, имел вшей и умирал в два года от коклюша или в тридцать — от аппендицита.

Странно было бы, если бы в этом новом прекрасном мире новые луддиты прошли мимо вакцин.

Первой жертвой возрождающихся антиваксеров стала вакцина против дифтерии, столбняка и коклюша в середине 1970-х. Но настоящий скандал начался в 1998 г.

В 1971 году Merck вывела на мировой рынок вакцину MMR — комбинированную вакцину против кори, свинки и краснухи. Результат ее применения был превосходен. Заболеваемость корью в Европе упала к 2007 году на 98%, и ВОЗ предсказала, что к 2015 г. болезнь вовсе исчезнет из человеческой популяции.

4 февраля 1998 года английский д-р Эндрю Вейкфилд дал пресс-конференцию, в которой сообщил страшную новость: MMR может вызывать у детей аутизм.

Вообще-то такие утверждения полагается делать не на пресс-конференциях, а в научных статьях, прошедших процедуру научного рецензирования.

Статья была тоже опубликована — она появилась через пару недель в Lancet и не содержала столь широких выводов. По сути, ее содержание сводилось к тому, что 12 пациентов Вейкфилда, которые имели диагноз «аутизм», были также привиты MMR, что было немудрено. К этому моменту MMR были привиты почти все дети в Англии.

У специалистов статья не вызвала ничего, кроме хохота. Другое дело — пресса, остро нуждавшаяся в соответствии с запросами времени в героической истории об Одиноком Рыцаре, который разоблачил «кровавую фарму», в очередной раз ставящую над населением ради прибыли свои бесчеловечные опыты.

Английский научный журналист Бен Голдакр подсчитал, что с января по сентябрь 2002 г, в разгар скандала, 10% научных статей в прессе были посвящены MMR. В этих статьях, как правило, не сообщалось, что наш Одинокий Рыцарь в момент сочинения статьи уже был нанят адвокатской фирмой, которая готовила иск против вакцины, что он получил от фирмы задаток в 50 тыс. фунтов, что общий его доход от готовящегося иска составил 435 тыс. фунтов плюс оплата всех издержек и что Вейкфилд, предлагавший во избежание аутизма раздельную вакцинацию от кори, свинки и краснухи, предусмотрительно сам получил патент на подобную вакцину.

В конце концов статья в Lancet была отозвана, а сам д-р Вейкфилд лишен лицензии. Но на его популярность это не повлияло. «Мученик» переехал в США и продолжил свою борьбу с «кровавой фармой». Уровень вакцинации MMR в Великобритании упал с 92% в 1996 г. до 73%, а в Вестминстере в 2004–2005 гг. были привиты только 38% пятилетних детей. Уровень заболеваемости возрос, дети начали умирать от кори.

Oh yes. В Дании исследователи изучили медицинские карты всех детей, рожденных в период с января 1991-го по декабрь 1998-го. 440 655 детей получили прививку. 96 648 — не получили.

Никакой разницы в заболеваемости аутизмом между привитыми и непривитыми детьми не было.

HIV

В начале 1980-х годов американские врачи забили тревогу по поводу участившихся смертей среди геев: те быстро умирали от ряда редких до того болезней (например, саркома Капоши), вызванных ослабленным иммунитетом. В 1984 году американский вирусолог д-р Роберт Галло назвал причину этих смертей: ВИЧ, или вирус иммунодефицита человека.

В том же 1984 году психоаналитик Каспер Шмидт (Casper Schmidt) опубликовал в The Journal of Psychohistory статью The Group-Fantasy Origins of AIDS. Смысл статьи был в том, что никакого СПИДа и ВИЧ нет и что постоянные попреки в адрес геев и чувство вины в их маленьком замкнутом сообществе привело к истерической эпидемии, влекущей за собой «депрессию с психогенно уменьшенным клеточным иммунитетом». Гипотеза Шмидта была вполне остроумна, но не подтвердилась фактами. Спустя 10 лет после ее опубликования ее автор умер от СПИДа.

Эпидемия ВИЧ между тем ширилась и наиболее страшное опустошение производила в Африке. К 2005 году в Ботсване, Намибии, Замбии, Зимбабве, ЮАР ВИЧ были заражены более 20% населения. Это заражение было неравномерным. Так, в ЮАР средний уровень заражения составлял около 25%, но среди белого населения носителей ВИЧ было всего 0,3% .

However,

множество людей не признавали вообще, что ВИЧ существует, так же как сейчас множество не верит в ковид.

В цивилизованном мире эти люди составляли меньшинство, но в Южной Африке они пришли к власти. Президент ЮАР Табо Мбеки всецело поддерживал идею, что ВИЧ — это колониальный и расистский концепт, придуманный белыми людьми, чтобы закабалить черных и навязать им фармакологическое рабство в виде антиретровирусной терапии. Согласно президенту Мбеки, больные умирали не от СПИДа, а от антиретровирусной терапии, навязываемой фармакологическими концернами.

Официальные рекомендации министра здравоохранения ЮАР были: лечить СПИД свеклой, чесноком, лимоном и картошкой. Неофициально было известно, что от СПИДа можно вылечиться, если изнасиловать девственницу.

Был у президента и союзник — немецкий миллионер Маттиас Рат, который был совершенно согласен с положением, что антиретровирусная терапия — это не что иное, как сатанинский заговор белых людей и фармацевтических корпораций, которые получают прибыль за счет лекарств, вызывающих ту самую болезнь, против которой они якобы борются. Был у Рата и рецепт, как лечить СПИД, не попадая в лапы убийц в белых халатах. Дело в том, что Маттиас Рат производил мультивитамины, которые лечили СПИД, по его мнению, просто великолепно. Кроме СПИДа, мультивитамины Рата помогали от рака и сердца.

Что же касается вакцин, то, по мнению значительной части африканского населения, они имели к СПИДу прямое отношение. Вакцины использовались белыми, чтобы заразить черных тем самым СПИДом, которого не существовало.

И снова полиомиелит

К 2006 году полиомиелит был истреблен почти во всем мире. Болезнь оставалась только в Нигерии, Афганистане и Пакистане. ВОЗ и Билл Гейтс (который ассигновал на это дело 4 млрд долл.) рассчитывали вот-вот ее победить.

В это-то время Высший совет шариата в Нигерии и запретил прививки от полиомиелита. Оказывается, они были специально придуманы неверными, чтобы вызвать бесплодие мусульманских женщин.

Исламисты начали убивать вакцинаторов. Вскоре число случаев полиомиелита начало расти, и эпидемия перекинулась на соседние страны.

Точно такую же войну прививкам исламисты объявили в Пакистане.

В местечке под названием Машокель, возле Пешавара, вскоре после визита вакцинаторов администрация школы сообщила о десятках учеников, которых начало рвать и которые стали падать в обморок. Толпа напала на школу и сожгла больницу. Сельские родители, побросав все дела, привезли 40 тыс. (!) испуганных детей в Пешавар. Сотни тысяч людей стали отказываться прививать детей по всей стране и забрасывали вакцинаторов камнями.

Когда полиция арестовала администраторов в школе, она изъяла у одного из них видео, на котором мужчина инструктировал детей, как ложиться на койки и притворяться больными. На другом видео проповедник громил вакцинаторов как сутенеров и проституток, работающих на США. Всего в Пакистане за последние 10 лет убили более 100 вакцинаторов.

В каком-нибудь 1955-м, в том самом году, когда, как вы помните, Джонас Салк объявил об успехе своей вакцины и американские матери рыдали от счастья, такое вопиющее невежество вызвало бы насмешки и, разумеется, полное прекращение какой-либо помощи. Как хотите, так и тоните.

Но теперь новый общественный консенсус был другой. Жители Нигерии, Намибии, ЮАР или Пакистана были несчастные жертвы белого империализма. Запад был перед ними по гроб жизни виноват. Даже если они когда-нибудь чрезмерно реагировали на провокации Запада, это происходило от непрерывной его агрессии, расизма и исламофобии.

К тому же вакцинацией в стратах третьего мира занималась, прежде всего, гигантская бюрократическая структура под названием ВОЗ. Если бы она остановила вакцинации, то что бы бюрократам было делать?

Уже в 2007-м д-р Абдул Маджид Катме, глава Имсламской медицинской ассоциации, потребовал от правоверных прекратить вакцинироваться даже в развитых странах. Вакцинация была харам. И никто д-ра Катме лицензии не лишил.

Results

Подведем теперь некоторые итоги.

FIRST.
Как мы видим, вопреки заявлениям многих наблюдателей российские антиваксеры не являются чем-то уникальным. В Африке не хотят вакцинироваться, чтобы белые не поставили чипы, в Пакистане не хотят вакцинироваться, чтобы неверные не поставили чипы, в Америке реднеки и чернокожие отказываются вакцинироваться, причем, согласно либеральным медиа, реднеки отказываются из-за своего вопиющего невежества, а чернокожие — из-за многовекового расизма и угнетения, а также «глубокого недоверия к существующим институтам».

ВТОРОЕ
Недоверие к настоящим вакцинам и настоящим лекарствам никак не распространяется на фуфломицины.

Персонаж, который не будет вакцинироваться, — это, как правило, тот же персонаж, который

• будет глотать витамины от СПИДа,

• пить антиоксиданты и релиз-активные препараты,

• а от ковида пойдет в церковь приложиться к иконе или привесит себе амулет, который хорошо очищает прану.

THIRD
Это недоверие к непонятным прививкам-лекарствам почему-то не распространяется на все остальные непонятные блага науки.

Массовые отказы от смартфонов со словами: «они меня зомбируют» — среди антиваксеров не зафиксированы.

Никто из них не отказывается ездить на машине, даже если точно не знает, как работает двигатель внутреннего сгорания, а рассказы российских антиваксеров о том, что «не надо портить иммунитет, и человек сам от болезни выздоровеет», не сопровождаются миграцией в тайгу или джунгли.

Если куда и мигрируют — то в Европу или США, где с нетронутостью плохо.

ЧЕТВЕРТОЕ
Российские противники вакцинации выдвигают множество объяснений, почему они не хотят прививаться.

Те, кто против Путина, говорят: «Ну разве эта власть может что-то качественное сделать? Была бы западная, качественная вакцина, я бы привился».

Глубинные скрепоносцы, напротив, так же, как и их братья по разуму в Африке и Пакистане, знают, что вакцина переменит их ДНК. (Они не очень знают, что такое ДНК, но, в отличие от этих мерзких ученых, точно знают, что переменит.)

На самом деле все эти объяснения не имеют никакого отношения к их мотивам. Это — рационализации, вроде тех, которые были описаны у Стругацких в «Жуке в муравейнике» в замечательной истории про фукамифобию.

ПЯТОЕ
Реальных причин непринятия вакцин, мне кажется, три. Все три лежат в области психологии и не имеют ничего общего с рациональным мышлением.

The first reason. Люди обычно откладывают действие, которое может что-то резко поменять в них

Первая из них очень проста. Человек не может вынести мысль, что вот сейчас, если он уколется, с ним может что-то случиться, — а ведь если он не уколется, с ним, возможно, ничего не случится! Он, может, не заболеет!

Механизм тут очень похож на тот же самый, который в психологии называется deferred gratification, отложенное удовольствие.

Ребенку показывают зефир и говорят: выбирай — или ты сейчас получишь этот зефир, или ты получишь двойную порцию, но через 15 минут. Те дети, которые выбирают зефир сразу, отличаются своей когнитивно-эмоциональной системой личности от тех, кто выбирает вдвое больше, но потом. А теперь представьте, что ребенку сказали: выбирай, ты получишь по рукам один раз линейкой сейчас или получишь десять раз, но через месяц? А может, и не десять раз, а сто, и не по рукам, а по заднице, но при этом, может быть, и не получишь? Что бы выбрал ребенок?

Вот и антиваксеры выбирают совершенно как дети.

The second reason. Проблема настолько страшна, что ее проще выбросить из головы

Это психологический механизм, который называется denial — отрицание. Denial возникает, когда перед вами стоит страшная проблема. Эта проблема такая страшная и так плохо решаемая, что вместо того, чтобы пытаться решить ее, вы просто отрицаете ее существование. Covid? Какой ковид? Как это я умру от ковида? Нет никакого ковида. Именно поэтому отрицатели вакцин, ковида и ВИЧ так часто религиозны. Потому что — что такое религия, как не отрицание смерти?

Denial — это типичное поведение многих людей во время эпидемии. Нет никакой эпидемии. Это все гнев Божий. Он поразит только грешников. А если он и поразит меня, то я попаду на небо .

Вы спросите — почему же, если отрицание так распространено при страхе смерти, мы не видим людей, которые отказываются лечиться, скажем, от рака? Ответ — таких людей сколько угодно, просто, когда речь идет не о заразной болезни, они не сбиваются в толпу и не вылезают на экраны. Поищите и наверняка услышите от знакомых историю типа: «ей поставили диагноз «рак груди», и она ничего никому не сказала, не лечилась и через некоторое время умерла».

Проблема так чудовищна и страшна, что люди просто выбрасывают ее из головы. В качестве механизма защиты люди забывают самые страшные травмы, которые с ними произошли. Еще проще вытолкать из своего мозга событие, которое может произойти.

Именно поэтому те самые люди, которые боятся вакцинироваться, будут пить антиоксиданты или целовать иконы. Потому что иконы и фуфломицины обещают им стопроцентное излечение без каких-либо побочных эффектов.

Никто еще не видел двойного слепого рандомизированного исследования действия икон, в котором было бы написано, что икона понижает вероятность заболеть штаммом дельта на 40%, а вероятность тяжелого течения болезни при этом — на 95%. Икона, как и фуфломицин, лечит все и сразу. Объявления Рата в южноафриканских газетах гласили: «Мультивитамины более эффективны, чем любое токсичное лекарство против СПИДа». Икона и фуфломицин дают психологический комфорт. Они обещают Чудо.

Именно поэтому те люди, которые отказываются вакцинироваться, когда речь идет о жизни и смерти, не отказываются от пользования смартфоном или автомобилем. В том-то и дело, что тут не идет речь о жизни и смерти. И они остаются вполне рациональными. Рациональность отказывает нам не тогда, когда речь идет о пустяках, а тогда, когда речь идет о самом важном.

Отрицание — это древний механизм взаимодействия с болезнью, травмой и смертью, который существовал в человеческой популяции тысячи лет. Это атавистическая психологическая программа, так же как и программа, которая заставляет нас хватать один зефир сразу, а не два через полчаса. На протяжении многих тысяч лет индивиды, которые зефир хватали сразу, а о болезнях не думали, имели в целом ряде ситуаций эволюционное преимущество. Однако теперь у нас есть другая программа борьбы. Раньше мы могли только смиряться и отрицать. Теперь мы можем предотвращать.

Эта новая молодая программа называется наука, и то, что происходит с наукой в нынешнем мире, весьма печально.

С точки зрения собственно технических достижений мы неизмеримо продвинулись с 1950-х годов. Но это научное продвижение сопровождалось явным социальным регрессом. Наверное, в 1950-х тоже кто-то боялся принять вакцину против полиомиелита, но мы просто не знаем их резонов, как мы не слышим резонов тех обитателей гетто, которых вакцинировали от оспы под дулом пистолета. А ведь были у них резоны! Они, возможно, тоже считали, что белые собираются их отравить.

Теперь мы эти резоны слышим. Более того, из уст какого бы невежды ни доносились слова об этом, всегда найдутся те, кто их усилит, размножит и понесет дальше. Если он — невежда, значит, он — жертва, если он жертва — значит, он жертва колониализма, расизма, капитализма, короче говоря, той самой Белой Патриархальной Культуры, высшим достижением которой и является наука, — и вообще, разве не эти проклятые ученые придумали ДДТ, талидомид и ГМО? Мало ли что они там еще напридумывают?

Часть ученых, увы, приспособилась к этому новому удивительному запросу на научное оправдание воинствующего невежества. Среди них всегда найдутся мошенники, которые вместо двойных слепых рандомизированных будут заниматься пресс-конференциями, потому что знают, что еще одна, двухтысячная рядовая статья по теме ГМО не будет замечена даже научным сообществом, а пресс-конференция о том, что ГМО убивает, мигом вознесет тебя на вершину славы.

Среди ученых также всегда найдутся эксперты и администраторы от науки, социальный статус которых зависит от того, насколько серьезные ограничения накладывают их прогнозы на общество и насколько большими полномочиями по соблюдению этих ограничений эти предсказания наделяют администраторов. И уж конечно, среди нынешних ученых, испуганных толпой и презирающих ее, найдется масса тех, кто будет отрицать, что вирус SARS2 (коронавирус) мог сбежать из лаборатории: а ну как толпа пойдет эти лаборатории громить?

Но это все — частности.

Третья причина.Весь мир стал антинаучен

А главная причина, по которой общество стало слышать антиваксеров, заключается в том, что за последние полвека весь мир — нет, далеко не только деревенские колдуны в Намибии и сельские имамы в Пакистане — стал воинствующе, вызывающе антинаучен.

Но люди, которые мыслят нерационально, должны высмеиваться. Мы не должны входить в их положение. Мы должны называть их идиотами и невеждами, а не жертвами колониализма, расизма и пр.

В 1950–1960-х гг. США привили всех детей от полиомиелита, и это произошло добровольно, в том числе потому, что в то время образованная публика считала ниже своего достоинства пересказывать бредни и суеверия, не говоря уже о том, чтобы оправдывать их.

В этом смысле нам надо вернуться хотя бы в 1950-е.