Eternity plans

How and why people are preparing in advance for their death

Many people remember from childhood how grandmothers gathered a bundle for death: a suitable dress, soap, a scarf, stockings, money accumulated on the funeral. Over time, the attitude to this topic and the preparation for the completion of life changed. Irina Korneevskaya talked for “cold” with people who think about their own funerals and discuss with loved ones important details of the ceremony for them, about why they do this and how others relate to this.

"Fedorovna, give a coffin?"

The old women in the village of Lukoyanikha, Vladimir Region, prepared in advance for their death - they collected a knot with funeral equipment, money, and many even bought a coffin. Galina Bakholdina, who bought a house in the village of Lukoyanikha and moved there to live from Moscow in the 1990s, was younger than them-only recently retired.

Once, shortly after she moved there, two guys drove through the village and drove a coffin in a stroller. "They say:" Who needs a coffin? " I realized that I have time to buy this thing. Moreover, the price is similar-you need to take it, ”says 86-year-old Galina Fedorovna.

Over the next two years, she twice gave the coffin of “loan”. “Everyone knows that I have a coffin-and then suddenly someone happens to someone. They ask: "Fedorovna, give a coffin?" - "Take it." They will bury their dead man, then they buy a new coffin in return for me, ”she says. “It acted quite likely!”

In the former Old Believers, Galina Fedorovna was comfortable, and the common language with the locals, according to her, was found by himself: “I did not have to stand in front of the village people, to sit down, nor squatting, and so at once - from heart to heart.”

Prior to this, Galina Fedorovna, a livestock specialist by education, “believed in science, space”, worked at the Research Institute, read Tsiolkovsky and generally “grew up” in the Lenin library; In the village, she was conquered by the identity and look of people on the world. The locals were religious - and Galina Fedorovna also "came to the church." Elderly women in Lukoyanyan conducted a rite of the funerals of their dead friends. According to Galina Fedorovna, “there was a reader who read the popular psalms, and we sang along with the rest. It was very interesting, instructive, touching. ”

A few years later, Galina Fedorovna moved to the neighboring village of Terenino into the house more likely, where her large family - two daughters, their partners, seven grandchildren - could remain visiting the summer. “The coffin moved with me,” says Galina Fedorovna. “Well, do not leave good.” Behind the new house was a large shed, which used to contain livestock. The coffin was laid on the drying-the space under the roof of the barn, where the hay was once stored.

After a few years, the family of the youngest daughter, Catherine, bought the house from Galina Fedorovna, and she bought a smaller house in the same village - and closer to the church. And the coffin remained in the barn. “20 years have passed since then,” says Ekaterina Burlak, daughter of Galina Fedorovna. - Mom is now 86 years old. Last year I broke the barn because he began to sag and pull the house along. In short, the first thing the builders saw, the young guys breaking the shed is this coffin. Very scared. Since the coffin is new, unreliable even once, it was moved to where there was a free place - they put it on the terrak. When the youth came to hang out there - my daughter and a crowd of her boyfriends - they all settled with this coffin. What else to do with the coffin? ”

Since the coffin on the terrace does not bother anyone, the family does not plan to get rid of it. “If I enter the market with an ad for the sale of the coffin,” says Galina Fedorovna, “can you imagine the reaction of the audience?” I don’t even remember the miserable amount that I paid for him. Due to the number of past years, all this has become a plot for a feuilleton. ”

“Mom has always been philosophical about death with humor,” says Catherine. -Recently, she came to a prosthetist dentist, and he asked what tooth to make, cheaper or more expensive-plastic or cermet. Mom says: "Let's cheaper, otherwise I’ll put it expensive, I will die, and how insulting it will be."

“I have never had a long -lived manners,” says Galina Fedorovna. - It never occurred to me that I would live longer than 70 years. My grandmother died at 72, mom at 62, his dad died at 37, a stepfather who raised me and whom I called daddy died at 64. I did not think that I would live longer than my mother. ”

Now Galina Fedorovna lives in a country house in the family of the eldest daughter of Alexandra - as she says, “at this age it is desirable to be closer to her”: “I’m already looking closely, I am looking for a cemetery, where I would like to lie. I think not so much about myself as about my loved ones - so that it was not far from driving. In Terenino, where is my house, there is a temple and side by side - but from Moscow it is 400 kilometers. Now I am under Zvenigorod - from Moscow 50 and a little kilometers. I think that it would be nice here, but as God will give. And the coffin - I don’t know, maybe he has already rotted. ”

“I think if my mother is dying in Moscow - God give her many more years of life - then no one, of course, will not go to the village for this coffin,” says Ekaterina. - And if there, then it is logical that it will be used. Although, probably, you need to measure it, maybe it is no longer suitable. ”

In recent years, according to Catherine, talking about death has become ordinary for her mother: “Her favorite entertainment is to paint her property: an apartment, a house in the village, some money on an account. Periodically, she tries to attract me with her sister to these conversations. The sister reacts very painfully, and I say - Okay, as you say, your right to dispose of what you have. After all, if mom wants to talk about it, then it is important to her. ”

Catherine understands why her older sister is unpleasant to speak with her mother about death: “All her childhood was dragged through the funeral - it so happened that then there were a lot of them, and there was no one to leave the child with. And she had a childhood fear that she would be nobed to bury her. She even begged for her sister precisely in order not to remain the last in the family - she is 9 years older than me. Periodically at family celebrations, we go out on this topic, she says: "Well, you remember what your function is."

Catherine herself admits that, of course, she is afraid of death - but in general she treats this calmly. “If a mother, the most important person in life, demonstrates such a philosophical attitude to death, you also assimilate him. Of course, this is a tragedy when death occurs suddenly and a young man leaves for strength, leaving children. And if this happens already at the age of 80+, probably this is not very sad. It is important that everything is pronounced, released and forgiven, ”she says.

"Older women told us that it was better for the husband to die first - the widow will correctly equip him into the next world"

In religious culture, preparation for death is a natural practice, says an ethnolinguist, a researcher of Slavic folk culture Irina Sedakova: “For believers, regardless of faith, this is one of the main themes. The Orthodox have the prayer of John Damaskin “Is the Odr this coffin to me” is included in the evening rule. How many people will live and how he will die is unknown: they die both in childhood and at a young age, and some, on the contrary, “heal” - live too long and pray so that death occurs more likely. ” Since no one knows his mortal hour, a believer needs to be spiritually prepared for him - confess, take communion. Previously, in some places until the 1970s, from 45-50 years, and sometimes from youth, in villages, and in cities too, people prepared a special knot-it was called differently in different dialects, for example, “mortal clothes” or simply “mortal”. Competent people left a “sealing letter” - an order with the instructions of how and what to wear, where and how to bury.

In a specially sewn handbag, a knapsack, laundry, clothes, a savanneck or a special canvas, a scarf for a woman and other items were placed. “They tried to choose everything new, but dim, so that in the next world it would not shine and that nothing reminds of earthly life,” says Irina Sedkova. - The clothes should have been comfortable so that "nothing interferes." There were two pieces of soaps in the knot: one - for the ritual washing of the body after death, the second - as a gift to the washer. " They also laid the handkerchiefs as a gift and as a keepsake to those who came to the commemoration, shawls as a gift to those who prepared treats.

For men, the “mortal knot” more often gathered wives or (for idle, widowers) sisters. “It was a female concern - to prepare clothes for yourself and to dress your husband correctly if he dies before,” says Irina Sedkova. “Often, on expeditions, the elderly women told us that it was better for the husband to die first,” the widow would correctly equip him into the next world. ”

Many relatives of the deceased with whom the ethnolinguist communicated on expeditions talked about their dreams, when the “wrongly” buried person dreamed living, complained, and then it was necessary to “rectify the situation”. “For example, a husband suddenly died in one woman-landing woman. She was not ready for his funeral and put him in trousers that she did not have time to wash, ”says Irina Sedkova. - The husband had a dream and said: "Well, you put me in unwashed pants!" She sewed and handed out several trousers to those who needed. She never dreamed of deceased. If the deceased in a dream says that he was buried in uncomfortable shoes, the next deceased in the coffin needs to be "conveyed" for that person a comfortable couple. "

It is also important for believers before death, if possible, for health reasons, it is also important to ask for forgiveness and say goodbye to loved ones. “In Russian and other Slavic languages, the words“ farewell ”and“ forgiveness ”are the same,” says Irina Sedkova. - Before you say goodbye to eternal life, you need to ask everyone for forgiveness and forgive those who offended you. Often I had to see in the villages how people go into the house to a dying string in order to have time to "say goodbye" during his lifetime, and this connects everything: both forgiveness and farewell. "

"Come to where I will be buried, play my guitar"

Once, 20-year-old Irina went into the kitchen, where her mother and brother spoke. Seeing her, the mother said: "We discussed what we want to be buried." “I am: oh, what are you? - recalls Irina. - Mother said: in a gray dress in which she goes to church - beautiful and comfortable, why not, a good choice. Brother wants to be buried in the subcriminal, which remained from the time when he served in the church. I also said in response: in my beloved shirt at that time. Mother replied that this was a good choice, because it would be hard to put on a T -shirt on the dead body. ”

Parents, grandparents Irina live in a large city in Siberia. In their family (mother is now 50 years old, brother 30), the theme of death has never been taboo: "We consider it absolutely normal to think, talk about death and ask for something." Talking about this was going on, even when Ira was too small to understand everything, she vaguely remembers only excerpts: “One of my parents read the children's book“ Three Pig ”, in the figure near the wolf, saliva flowed from his mouth. I said, they say, fu, how vile it is. They answered me: "It's good that saliva is flowing, it means that he is alive." I asked: "So, when my grandmother died, her saliva did not flow from her mouth?" They said: "Well, it turns out, yes." I am such - "good, I understood, I figured it out."

Irina connects the easy attitude of her parents to death with their religiosity. Now she is 23 years old, she lives in another city and communicates little with her mother, but, although gradually the views of Irina and her relatives on faith and life dispersed, they completely share some beliefs - for example, that they need to be philosophical about death. “We discussed with the mother: why be afraid, why to be silent if this happens in any case,” says Irina. - Death is part of any life. Death will definitely come, and relatives will definitely have to do something with it. It is better to bury a person according to his considerations, with dignity completing the story than how to. Therefore, we know the requests of elderly relatives about how they want to be buried, and in the course of life we ​​throw our own. ”

Irina recalls that she was surprised at how calmly her mother reacted to the recent death of her grandfather-she “did not go into some deep experience of grief”: “He was sick for a long time, she looked after him, knew what would happen. As he wanted, his body was transported to his native village and buried next to relatives. " Recently, Irina’s mother and 80-year-old grandmother were going to go to Moscow at the height of Pandemia. Irina dissuaded them: "I said:" You know what it can lead to. " Mother and grandmother shrugged - "Well, okay, it means that it is, it came to an end, what to do." Grandmother said that she would even be better to die in Moscow - there is closer to her native suburbs - a place where she wants to be buried. "

Irina herself for the first time seriously thought about her funeral when she was 13 years old: “I told my mother that I wanted to be cremated. She found out everything and replied that the nearest crematorium is six hours from us is not an option. He says: come up with something else, please. ” Then Ira decided that it would be ideal if the rosehip had grown on her grave: “Mother swore - the problem is that the rosehip is very arrogant, he behaves like a weed and will spread to all graves in the district. Apparently, planting rose hips will not work either. ” So far, Irina has no other ideas.

Now the girl is studying at the university at the translator and with her friends also discusses “plans for eternity”: “I told a friend:“ If you want, come to where they will bury me, play my guitar. ” And I was sincerely impressed when a couple of my friends also expressed their requests in a relaxed conversation - they asked to write an obituary and talked about what was better to put on a grave. ”

A friend of Ira, according to her, once remarked: "You plan your death better than your life." But Ira does not agree with this - she plans death as well as life and everyday affairs. “I have no clear distant plans for life, because I know that my life can turn in an unexpected direction. But death will occur in any case. But naturally, I really do not want to die. "

Reflections on their own funeral give a person a sense of control over death, says Palliative psychologist Ilya Petrikin. “In psychology, there is a theory of management of the fear of death: each person has an internal conflict between the desire to live and the awareness of the fact of his own mortality. Pronouncing reduces the anxiety and fear generated by this conflict, the person thinks: "I took care of this." In talk about death, we turn to our values, create meanings, establish relationships with loved ones. Such a conscious way to overcome the fear of death helps a person build his life. ”

Talking about death and funeral also allow you to better understand yourself and loved ones, says Petrikin. “In any dialogue, it is important that the participants hear each other. If a person comes to talk about death, and in response he gets “listen, you still live and live”, “don’t say, you are clicking”, then, of course, there is no dialogue. The desire to talk about death means that this is important for a person - and then a loved one may ask about the causes of these thoughts. If the participants are able to understand what lies behind this conversation, it will help to reveal many important topics related to life. ”

In order not to bore her conversations about the funeral of others, Irina decided to record them. “I gathered everything the main thing in one document and showed my sister, where this folder is in my laptop. My best friend knows the password from the laptop and clouds. They can easily contact each other, ”says Ira. She understands that the system invented by her is not very reliable: “Anything can happen to the laptop-suddenly I will get into an accident somewhere on the way: a laptop to meat, I’m in meat-no one to ask anyone. Yes, and there may be problems with the cloud. ” Over time, she hopes to come up with a more reliable plan.

Ira believes that the personality reflects in the plans for his own funeral: “This indicates how a person relates to death and, accordingly, life. And it seems to me that this is also about respect: to know the last will of a person and do as he wants. So that the final chord does not dissonate with the whole work. I had a friend with whom we were brutally quarreled and did not make peace. When I no longer had any influence on his life, I dreamed that he died and he was buried in the ground. Although in reality he told me three times that he wants to be cremated. In a dream, everyone collectively scored his desires and the last will. I would not want this for my loved ones. If I can do, as it would be pleased with them, I will do it. ”

"For me, a funeral is an event"

In 2007, Daria R. from Moscow, which is now 31 years old, lost three close relatives in a few months and still has not survived these losses. “We have a very friendly family, everyone lived in the soul. My dad and grandmother - his mother -in -law - were the best friends. When in December dad died of cancer, it was a big blow for her, she did not survive him. Grandmother died in February, and grandfather died in April. They loved each other very much, so grandfather survived her for only a few months. "

Daria was then 17 years old, but she had to face the organization of the funeral: when her father died, her mother was in the hospital, and her grandmother was sick. «14 лет назад похоронный рынок в Москве был абсолютно диким, — рассказывает она. — Отец был терминальным больным, и, когда его отправили домой "готовиться", оказывая только паллиативную помощь, информацию получили похоронные агенты — ее часто передают врачи. Под дверью сразу собирается десяток похоронных агентов. И, конечно, когда человек умирает, ты сообщаешь в скорую или участковому врачу, в полицию — и они тоже по каким-то своим каналам стервятников созывают».

Дарья и ее сестра, растерявшись, открыли первому же агенту, которая позвонила в дверь. «Она оказалась не очень порядочной — организовала все как-то неловко, некрасиво. Помощи от нее особо не было, она ни о чем не рассказывала — ее функция заключалась только в том, чтобы организовать документооборот между больницей, ЗАГСом и полицией», — говорит Дарья.

Семья Дарьи светская, поэтому прощание проходило в морге — и это тоже стало испытанием для горюющих близких. «Прощальные залы выглядят по-разному. Нам пришлось попрощаться с папой в ритуальном зале морга при 36-й московской больнице, — рассказывает Дарья. — Ты приходишь, тебе и так плохо, а там гробы стоят по стенам, какие-то урны с ценниками — жуть просто. Настолько циничные люди работают в этой индустрии».

Через несколько месяцев скончалась бабушка Дарьи. Как и в прошлый раз, приехала скорая, чтобы забрать тело, пришел участковый, а в подъезде стояли похоронные агенты и звонили в дверь. «В этот раз нам повезло, — говорит Дарья. — Агент из обычной коммерческой фирмы оказался очень хорошим человеком. Он все нам объяснил: как выбрать гроб, как лучше решить вопрос с деньгами. Когда человек умирает, информация об этом попадает в полицию, ЗАГС — а дальше в банк, и все счета умершего человека блокируются на полгода — до тех пор, пока наследники не вступят в права. Агент подсказал нам, что нужно срочно бежать в банк с картой бабушки и снимать ее похоронные деньги».

Бабушка, рассказывает Дарья, была очень ответственным человеком, у которой все было продумано. Она заранее собрала «похоронные» деньги и предупредила о них родственников, подготовила одежду и обувь, в которой хотела бы быть похороненной. Рядом с кроватью бабушки лежал список людей, которых нужно позвать на похороны и поминки, — имена, фамилии и телефоны. «При жизни бабушка говорила: "Ирку не зовите на поминки" — это ее двоюродная сестра, с которой бабушка особо не контактировала. Если бы бабушка не предупредила, мы бы позвали ее — мы не знали, в каких они были отношениях. Вообще, самое главное, когда занимаешься похоронами родственников, — позвать на прощание нужных людей, а лишних не позвать».

Дедушка Дарьи, который умер вскоре после бабушки, к своим похоронам не готовился. «Он был супервлюбленным в жизнь человеком и вообще не думал, что он смертный. Поэтому нам пришлось находить контакты его бывших коллег — он был военным, переезжал, работал в МГУ. Все они пожилые, их нет в мессенджерах, соцсетях. Три дня подготовки к похоронам мы обзванивали этих людей по их домашним телефонам».

Дарья вспоминает, как много узнала в поездках по ЗАГСам и моргам от похоронного агента, который помогал после смерти бабушки. «Он рассказывал, как все устроено в России и за границей. В России не принято иметь своего нотариуса или юриста, который помогает тебе взаимодействовать с государственными органами, приходится разбираться самому. За границей юрист после кончины клиента сообщает родственникам о наследстве. В России, если умирает твой дядюшка-миллионер, с которым ты не общался, ты об этом не узнаешь. Поэтому, если у тебя есть собственность, о которой родственники не знают, лучше все это заранее написать в отдельном документе и рассказать родственникам, где он лежит».

Подготовка к своим похоронам, считает Дарья, снижает страх смерти. «Мне кажется, что человек боится неопределенности: что будет с моей семьей, когда я умру, насколько им будет сложно, тяжело. Не нужно гадать, нужно обезопасить свою семью, упростить жизнь, все структурировать».

Сама Дарья надеется, что ее родственникам не придется организовывать ее похороны: «Я младший член семьи — у меня есть старший брат, сестра, двоюродные братья. По идее, я всех должна пережить». Но на случай внезапной смерти Дарья распечатала необходимые документы и рассказала о них сестре и брату: «В папочке лежат распечатанные договор страхования жизни, информация о счетах в банках, список людей, которых я хочу, чтобы пригласили на похороны. Я сообщила им, что ни в коем случае не хотела бы, чтобы меня бальзамировали. Я эко-ориентированный человек, а это идет вразрез с моими убеждениями. С мамой мы об этом не говорим — она человек пожилой, ей будет тяжело, ведь никто не хочет похоронить своих детей. С сестрой мы спокойно, за завтраком или ужином можем обсуждать, что кремация лучше захоронения в земле».

В памятке, которую подготовила Дарья, она написала и о том, какую музыку включить на ее похоронах — она хочет, чтобы звучал Бетховен. «Я работаю в музыкальной индустрии, — говорит она, — и моя работа связана с организацией разного рода мероприятий — от конференций до музыкальных фестивалей. Для меня похороны — это тоже ивент. В нашем обществе принято планировать свадьбу — девочки, например, сохраняют картинки платьев, хотя не факт, что они выйдут замуж. Но мы точно все умрем. Поэтому планировать свои похороны — это абсолютно нормально, не нужно стесняться говорить о них, раздумывать, как о свадьбе».

Дарья смотрит в ютубе блог Кейтлин Даути , которая спокойно говорит о смерти и похоронах, путешествует и изучает мировой опыт и устройство кладбищ и колумбариев. «Есть культуры, где совершенно спокойно относятся к смерти. Так было раньше и в нашей стране, а в советское время все жизненные процессы превратили в комбинат. Раньше свадьба проходила дома — вся деревня гуляла. Потом это действо стало проходить в загсах и ресторанах. То же самое с умиранием. Раньше, если у тебя умер родственник, ты обмывал его дома сам. Гроб с телом стоял в комнате, где этот человек жил. Приходили родственники, друзья, с ним прощались. Могли сидеть всю ночь, оставаться наедине с телом — проживать свои эмоции, даже проговаривать что-то вслух, читать молитвы, проводить ритуалы. В наше время человек умирает и не успевает остыть, как его увозят в морг, нашпиговывают бальзамирующими растворами, погружают в формалин, многие тела вскрывают. Тело сразу отбирают, и ты остаешься в полном смысле слова сиротой — эмоциональным сиротой. В ритуальном зале все по расписанию, у тебя на все есть час, тебе не дают времени на полноценное прощание. Если люди будут принимать свою смертность, готовиться, обсуждать это с родственниками, всем будет легче. А когда человек уже ушел, важно, чтобы его похороны были наполнены воспоминаниями, эмоциями. Чтобы можно было прожить случившееся, не скрывать в себе — "у меня бабушка умерла, но я не люблю об этом говорить". Если эти эмоции замалчивать, они разрушают, едят тебя изнутри», — считает Дарья.

Возможность побыть рядом с телом умершего близкого и попрощаться дает психике подтверждение того, что человек действительно умер, соглашается с Дарьей паллиативный психолог Илья Петрикин. «Сталкиваясь с утратой, человек на определенном этапе может отрицать случившееся, говоря себе: "это ошибка", "может, это случилось с кем-то другим". Прощание с телом делает это событие более реальным, в сознании закрепляется факт, что человек умер», — говорит Петрикин. Сейчас чаще всего близкие видят тело только в траурном зале — по словам психолога, там времени для прощания им может быть недостаточно, и это может мешать тому, чтобы полноценно осмыслить смерть близкого. «Прощание становится мероприятием с заданной формальной структурой: в центре стоит гроб, играет какая-то музыка, вокруг стоят люди — это может казаться неестественным, даже театральным», — говорит психолог.

«Переживающему утрату важно понимать, что любые его чувства, эмоциональные перепады, мысли и поведение — нормальны и уместны, — говорит Илья Петрикин. — Важно дать себе больше времени на проживание этой ситуации, "замедлиться" и уделить внимание своим сложным переживаниям. Если справиться самостоятельно не удается, нужно обратиться за помощью. Необязательно к психологу или священнику, это могут быть группы поддержки, близкие, друзья, с которыми можно открыто и честно поговорить и быть услышанным».

Предварительное планирование похорон во многих странах мира — абсолютно нормальная практика, говорит владелец ритуального агентства « Журавли » Илья Болтунов, ведь «за исключением гибели и трагических событий, в большинстве случаев смерть бывает ожидаемой и происходит по естественным причинам».

Он называет прижизненный договор с похоронным агентством погребальным узелком XXI века. Илья считает, что люди в России заключают прижизненный договор с агентством по двум причинам: для одних это осознанный выбор, другие делают это от безысходности. Количество "осознанных" договоров невысокое , бо́льшая часть клиентов — одинокие пожилые люди, у которых нет родных или плохие отношения в семье. «У бабушки есть внук-алкоголик, она накопила на свои похороны, но боится, что он тупо эти деньги пропьет, а она непонятно как или вообще не будет похоронена. В России часто случается, что трупы остаются в моргах, а все погребальные деньги и даже государственное пособие на погребение пропивают родственники», — говорит Илья. Людей, заключающих прижизненный договор от безысходности, по его словам, чаще всего интересует «базовый набор»: «У них нет никаких запросов, задача — просто кремация или погребение в землю».

С другой стороны, те люди, которые заключают прижизненный договор, потому что осознанно планируют свои похороны, хотят зафиксировать свои пожелания: место прощания, формат и другие детали. «Кто-то принципиально не хочет отпевания, кто-то хочет, чтобы его прах развеяли в конкретном месте. Бывают интересные индивидуальные запросы, — рассказывает Илья. — Например, хоронили тренера известной футбольной команды — он был онкопациентом и знал, что скоро умрет. По его желанию, огромное количество его воспитанников, которые пришли прощаться с ним, написали добрые слова на футбольных мячах и оставили их на его могиле. Еще была бабушка, которая при жизни сварила внукам и правнукам варенье, закупорила по маленьким баночкам со специальными этикетками — и этот ее прощальный подарок раздавали присутствующим на похоронах».

«Мы обсуждаем смерть за чашкой кофе и на пикнике»

«Я хочу, чтобы на моих похоронах люди были красиво одеты, — говорит 46-летняя Галина Сидорова из Москвы, занимающаяся организацией общественных дискуссионных клубов. — Проследить за этим вменяется в обязанность мужа — чтобы гости пришли в приличном траурном одеянии, а не в джинсах и футболках. Я хочу, чтобы на моих похоронах были красивые конфеты, завернутые в траурную упаковку. Это могут быть просто кусочки шоколада — тут важен антураж! Я хочу, чтобы был человек, который захочет сказать нормальную надгробную речь, а не как обычно бывает — в морге все растерялись и несут всякую херню. Для меня важна кремация: я не хочу быть захороненной в земле, мне неприятна мысль о длительном тлении. Это может быть аквамация ( щелочной гидролиз — по мнению современных экологов, менее вредный для природы, по сравнению с захоронением в земле и кремацией, способ погребения: для ускоренного разложения тело на четыре часа помещают в стальной контейнер с водным раствором гидроксида калия температурой 93 градуса, пока не остается один скелет. Измельченные кости передаются семье умершего. — Прим. «Холода» ) — просто в нашей стране она пока недоступна. Я внимательно отслеживаю возможность эко-похорон в нашей стране — скорее всего, выберу это, как только оно станет более доступным. Пока же у меня есть несколько вариантов гробов, которые мне нравятся — это должен быть красивый гроб, не обтянутый тряпочкой, а деревянный. Хотелось бы, чтобы гроб был расписан аэрографикой или украшен резьбой по дереву — но это очень-очень дорого, и очень мало мастеров, кто это делает. Потом это все должно сгореть и переместиться в урну. Хочу, чтобы на ней тоже была аэрографика».

Галина Сидорова считает важным регулярно разговаривать с мужем и взрослой дочерью о смерти и похоронах. «Мы обсуждаем это, когда нам хорошо, когда мы просто болтаем за чашкой кофе или сидим на пикнике. Расслабленное состояние и постоянное проговаривание дает памяти якорьки — а стресс мешает запоминанию». Пожелания Галины о собственных похоронах неоднократно менялись в зависимости от информации, которую она получала, — с 2018 года Галина ведет встречи Death Cafe : проводит встречи, где люди говорят о смерти. «Моей дочери пришлось регулярно выслушивать, как я хочу быть похоронена. Однажды я пришла к ней и говорю: "Можно завещать мое тело науке, минимизируем затраты на захоронение”. Дочь ответила: "Ты знаешь, я с тобой не согласна, я против". Ей была неприятна мысль о том, что мое тело станет учебным пособием. Тогда мы впервые обсудили, что для нее важны мои похороны как прощание с матерью и завершение отношений».

Галина называет себя агностиком. При этом она принимает убеждения и «систему координат» мужа и дочери: дочь в последние несколько лет изучает иудаизм, а муж Галины исповедует вайшнавизм ( одно из направлений индуизма. — Прим. «Холода» ). Несколько месяцев назад дочь сказала Галине, что хочет быть похоронена по иудейскому обычаю. «Она обсудила это с подругой из синагоги — она врач и как волонтер подготавливает усопших из общины в последний путь по иудейским обрядам, — рассказывает Галина. — Когда я об этом услышала, меня подкинуло: она обсудила это не со своей мамой, самым близким человеком, а с подругой. Потом я поняла, что совсем ничего не знаю об этом, и теперь изучаю, какие ритуалы и почему проводятся. Но мысль о том, что твой ребенок продумал, как хочет быть похороненным — а ей немного за 20, — это неприятная мысль. Умом я понимаю, что она практична и просто принимает собственную смертность, думает об этом заранее, в том числе потому, что беспокоится обо мне, чтобы это не было для меня шоком и стрессом».

Если в семье нет мужчин, соблюдающих иудейский обычай, подготовку усопшего берет на себя община, члены похоронного братства (Хевра Каддиша) собираются и читают поминальную молитву. «По договоренности с дочерью, мне нужно будет сообщить о ее смерти ребецин, жене раввина, она оповестит раввина и общину, а подруга дочери станет ее душеприказчиком», — говорит Галина.

Для дочери Галины важно захоронение в земле — по иудейскому обычаю и в соответствующем месте. А для мужа Галины, так как он вайшнав, важны совершенно другие ритуалы: он хочет быть кремирован и чтобы его прах был развеян над Гангом. «Я очень рассчитываю, что муж будет заниматься моими похоронами, а он рассчитывает, что заниматься его похоронами буду я. Но мы прекрасно понимаем, что не знаем, как получится. В случае его смерти он хотел бы, чтобы я пришла в вайшнавский храм, поговорила со служителями, заказала йагью ( огненный ритуал. — Прим. “Холода” )». Галина готова поехать в Индию, чтобы развеять там прах мужа, — как она говорит, «это несложно».

По словам Галины, в их семье принято уважать убеждения друг друга и не навязывать свое видение мира, поэтому некоторые пожелания о похоронах остаются на усмотрение близкого, который будет их организовывать. «Если моими похоронами будет заниматься не муж, а дочь, я не стану обременять ее требованием отслеживать, в какой одежде придут гости на мои поминки, потому что знаю, что ей будет неприятно объяснять это людям. Так же и с похоронами мужа: одно дело, если этим буду заниматься я, и совсем другое, если этим будет заниматься другой человек». Галина не хотела бы, чтобы у нее была «стационарная» могила, — но это тоже остается на усмотрение близких. «Я знаю, что для моего мужа это неважно — он верит в переселение душ. А для дочери это может быть важно. Пока мы пришли к такому компромиссному варианту: у нас есть семейное место в колумбарии на четыре урны — там захоронены мои родители, туда дочь сможет приходить и скорбеть».