Падение Афгана

Военный специалист рассказывает о триумфальном наступлении «Талибана»* из-за провала мировой дипломатии

Двенадцатого августа талибы* взяли Газни. Это стратегически важный город, магистраль Кабул — Кандагар перерезана. Губернатор Дауд Лагмани и его соратники задержаны правительственными силами по обвинению в преднамеренной сдаче своей провинции талибам. Вслед за этим сообщением талибы объявили о взятии Кандагара — беспрецедентный успех, если информация подтвердится. За последние десять суток известия о падении все новых провинциальных центров сыплются как из дырявого решета.

Захвачены

• Зарандж,

• Фарах (губернатор сдался противнику),

• Сари-Пуль,

• Шибарган,

• Айбак,

• Кундуз,

• Тулукан,

• Файзабад,

• Пули-Хумри.

Тяжелые бои идут

• на окраинах Герата,

• Кандагара,

• значительная часть Лашкаргаха уже под контролем талибов.

Дерутся фактически в окружении

• Калайи-Нау,

• Мазари-Шариф.

При этом вывод войск коалиции во главе с США даже еще не закончен.

В списке захваченных городов и последовательности захватов очевидна политическая логика. Это не игра случая. На севере Афганистана действуют «караваны убейда» (рабов божьих) — объединенные силы талибов и международных террористических организаций. Они отсекли север страны от столицы, парализовали «Северный альянс», и для них это был разумный расчет.

По большому счету, на сегодня от «Северного альянса» остались пух и перья.

Его вожди, 20 лет доказывавшие американцам, что они главные борцы с талибами, получили за это время огромные деньги. Но на реальном поле боя оказались никчемными бойцами.

Сегодня талибы разыгрывают противоречия между лидерами и населением соседних провинций Парван и Панджшер, что обернется для Афганистана большой бедой. В свое время Панджшер был выделен из Парвана в отдельную провинцию. Его убитый лидер Ахмад Шах Масуд был ведущим полевым командиром Исламского общества Афганистана — одной из семи суннитских вооруженных группировок моджахедов.

Ранее их жители совместно воевали в рамках антисоветского джихада. На территории Парвана располагается построенная СССР крупнейшая авиабаза Баграм. Жители так называемого южного Панджшера, перешедшие в Исламскую партию Афганистана Гульбеддина Хекматиара, блокировали в свое время атаки А.Ш. Масуда на Баграм.

Прошло 20 лет. И все деньги, оружие и награды от коалиции во главе с США получили лидеры Панджшера. А с парванцами не поделились. И за эти годы между таджиками двух провинций нарастали противоречия и шли постоянные склоки, в том числе и политического характера.

К примеру, если парванцы следовали Хамиду Карзаю или Ашрафу Гани, то панджшерцы, наоборот, в пику парванцам — другому лидеру, Абдулле Абдулле. Этими трениями не могло не воспользоваться движение талибов, которое изыскивает традиционные разногласия между племенами и общинами и активно задействует подобные противоречия в своих интересах. Особенно яркий пример — уезд Спинбулдак в провинции Кандагар. А у нынешней афганской власти, да и у их натовских патронов по каким-то причинам подобного рода работа не велась, хотя Кабул традиционно использовал такие механизмы, в том числе и в период советского военного присутствия.

Теперь парванцы склоняются к поддержке талибов и тем самым намерены досадить соседям, в том числе блокадой Панджшера с западного направления. С юго-востока, со стороны уезда Давлатшах провинции Лагман талибы уже блокировали Панджшер. В результате планируется покорить последний оплот «Северного альянса». Его остаток в Панджшере попадает в окружение. Американцы передали для Ахмада — сына А.Ш. Масуда — немало вооружения. Ныне все оно уже захвачено «караванами убейда».

Административный центр Парвана — город Чарикар. От него на юг идет прямая дорога на Кабул. На этом направлении, в связи с сотрудничеством лидеров провинции с талибами, в ближайшее время может сложиться критическая ситуация для афганской столицы и для устойчивости всего афганского политического режима.

Обратим внимание, что активные боевые действия не ведутся на востоке и юго-востоке страны — в Кунаре, Нангархаре, Логаре, Пактии, Хосте, Пактике. Просто для талибов захват этих провинций куда более легкая задача. Они сосредоточились на уничтожении «Северного альянса», как силы, способной им противостоять. И они эту задачу решили.

На западе Афганистана во всех захватах тоже просматривается политическая логика.

Семьдесят пять лет между Ираном и Афганистаном идет борьба за распределение вод выходящих из Афганистана на территорию Ирана рек.

Наибольший сток дает река Гильменд, обеспечивающая водой иранский Систан и Белуджистан, весьма засушливые районы. Вторая по значению — протекающая рядом с Гератом река Герируд. Третья — протекающая через Фарах река Фарахруд. Все они уходят на иранскую территорию.

В 1977 году президент Афганистана М. Дауд и шах Ирана М. Пехлеви подписали соглашение о регулировании распределения этих вод. Но вскоре грянули исламская революция в Иране, апрельская революция в Афганистане, и соглашение не соблюдалось. Хамид Карзай, когда американцы сделали его президентом Афганистана, ничего не делал для выполнения этого соглашения.

Далее выяснилось, что Карзай получал большие деньги от Ирана за то, что не пытался регулировать сток. Это вызвало шок в США. По разработанной Ашрафом Гани, сменившим Карзая, программе на этих трех реках начали возведение плотин для регулировки стока. Это было очень важно для засушливых районов в Нимрузе, Фарахе и Герате.

Три месяца назад Ашраф Гани лично прибыл в провинцию Нимруз на торжественный ввод в эксплуатацию плотины Камал-Хан на Гильменде. Много было сказано, какие большие площади будут теперь орошаться. Но через месяц, как мы знаем, ситуация резко изменилась. И надо сказать, что иранские спецслужбы приложили немало усилий к тому, что происходит в эти дни на западе Афганистана. И в основе лежит в том числе и водный вопрос.

Месяц назад в Тегеране побывала делегация «Талибан» и были достигнуты необходимые договоренности.

Первой без боя сдалась провинция Нимруз. Хотя перед этим два батальона пограничных войск в уезде Канг севернее Заранджа пытались дать талибам отпор. Только после недельных боев, когда талибы зашли через территорию Ирана, уезд был захвачен.

Далее боевики перекрыли единственную магистраль, соединяющую Зарандж с остальной страной. С перепугу из города в направлении иранского КПП бежало руководство провинции, за ним батальон полиции, а за ними и все население. На КПП немедленно прибыл ни много ни мало командующий погранвойсками Ирана!

Вообще-то иранцы к афганцам издавна относятся чрезвычайно высокомерно. Но на сей раз иранский генерал начал успокаивать народ, общаться с детьми, много улыбался и фотографировался. Разумеется, этот живой «рояль в кустах» сыграл свою роль. Талибы въехали в пустой город только через три часа. На следующий день они поспешили на плотину Камал-Хан и открыли ее, пустив воду в нерегулируемом режиме на иранскую территорию.

Одним из достижений Ашрафа Гани считается и договоренность с Индией о транзите товаров через иранский порт Чабахар. Интерес Пакистана на западе Афганистана состоял в том числе и в разрыве этой транзитной линии, невыгодной Исламабаду. И он этого добился.

Но плотины на реках важнее, они стали символом новой афганской государственности, независимой политики. Известно, как в Центральной Азии относятся к воде — как к живому источнику.

Плотины реально работают на афганскую экономику, и на них не может посягнуть ни один из лидеров страны. Талибы покушаются именно на символы афганского суверенитета и государственности.

Если рассмотреть важнейшие объекты, располагающиеся на недавно захваченных территориях, то это в первую очередь дороги. Блокирована дорога от Мазари-Шарифа на Пули-Хумри и далее на Кабул. По данным на вчерашний день, проезд для мирного населения открыт. Но государственные колонны могут теперь проходить только с усиленной охраной, в сопровождении вертолетов.

Магистрали от Мазари-Шарифа на запад, в сторону Шибергана, и на восток, в сторону Кундуза, тоже перекрыты талибами. Власти не в состоянии уже снабжать остатки своих сил в Бадахшане, в долине реки Фархар. Единственной дорогой для снабжения на северо-востоке оставалась трасса Пули-Хумри — Кундуз. Но на стыке границ провинций Тахар и Баглан давно утвердилась группировка ИГИЛ (организация признана в России террористической), да и лидеры Баглана были недовольны действиями правительства. Так что дорога эта, имеющая огромное значение для продовольственного снабжения и безопасности региона, после падения Пули-Хумри тоже перекрыта.

Самые тяжелые последствия вызовет захват вооруженной оппозицией аэропортов Кундуза — вчера сдались остатки правительственных войск в аэропорту — и Файзабада.

11 августа вечером А. Гани и А.Р. Достум прибыли в Мазари-Шариф и провели ряд встреч и совещаний по усилению обороны города и района. Очень важно удержать под контролем и порт Хайратон. Планируются мероприятия по освобождению наиболее болезненных точек — Кундуза и Шибергана.

По моим оценкам, до 11 августа ситуация не носила катастрофического характера, при Наджибулле она была не лучше. Но сегодня ситуация уже хуже, чем тогда. Это связано с потерей аэропорта и города Кундуза, Пули-Хумри, Айбака и Шибергана. Эти административные центры президент Наджибулла контролировал, и магистраль через перевал Саланг позволяла проводить колонны с грузами после вывода советских войск. Провинции Фарах и Нимруз на юго-западе при Наджибулле в рамках политики национального примирения вообще считались «провинциями мира» — оперативными усилиями наших и афганских спецслужб было обеспечено прекращение огня, боевые действия не велись. Нынешняя афганская власть даже не знает, что это такое — «провинции мира».

Населенных пунктов и уездов, которые были захвачены исключительно силами террористических организаций «Аль-Каида» и ИГИЛ, в Афганистане нет. После подписания в Дохе 29 февраля 2020 года «акта о безоговорочной капитуляции США, НАТО и ООН перед талибами», как я его для себя называю, были сформированы «караваны убайда» — объединенные отряды известных террористических организаций с талибами.

Все вооруженные операции в Афганистане в последние месяцы идут с прямым участием иностранных террористических группировок.

Но после захвата власти в регионе его отдают под управление талибских губернаторов и полевых командиров. Они лучше знают людей, не совершают варварских актов, выходящих за рамки представлений афганцев о норме, поэтому не вызывают дикой аллергии у местного населения. Однако есть исключение: пять приграничных уездов Бадахшана вдоль реки Пяндж после захвата были отданы под управление группировки «Джамаате-Ансарулла» (организация признана в России террористической).

Ее называют таджикским филиалом «Аль-Каиды» во главе с Махди Арсланом. Его настоящая фамилия Шарипов, происходит он с востока Таджикистана. Талибам этот участок границы, населенный таджиками, не интересен. А вот таджикскому филиалу «Аль-Каиды» он интересен крайне. Они свои варварские акты снимают на видео и размещают в интернете. И это предмет огромной озабоченности таджикских властей.

Не исключено, что такая передача под управление террористов отдельных регионов в будущем кое-где продолжится.

Индийский филиал «Аль-Каиды», активно участвовавший в гражданской войне в Сирии, представленный носителями индийской группы языков, бойцами из Индии, Пакистана, Шри-Ланки, Филиппин, объективно не может претендовать на административное управление в Афганистане. Они будут довольствоваться возможностью создавать тут свои базы, лагеря подготовки. Отсюда их могут направлять уже в самые разные районы мира — в Ливию, Сирию, Центральную Азию, далее по списку.

В «Исламском государстве — Хорасан» весьма значительное количество боевиков из местных жителей. Они имеют аппетит поуправлять некоторыми уездами. Но по моей информации, таких планов пока нет. Сейчас все террористы сосредоточились на свержении центрального правительства и создании своих баз в Афганистане под прикрытием флага «Талибана».

Самый острый вопрос сегодня — идут ли вообще какие-либо реальные переговоры с талибами о судьбе страны? Договоренности с «Талибаном» в Дохе свидетельствуют о коллапсе всей мировой дипломатии по афганской проблеме. Как рыба в ведре, мировая дипломатия еще пытается что-то сделать, мы об этом читаем в новостях из Дохи, где якобы идет переговорный процесс. Ведь тут участвуют и штаб-квартира НАТО, и Евросоюз, и даже экзотическая в таких вопросах Япония. В переговорах стремятся участвовать и Турция, и Россия, и Китай. Мы наблюдаем фиаско мировой дипломатии, и об этом следует сказать открыто. Именно благодаря беззубости участников так называемого «переговорного процесса» сложилась нынешняя военно-политическая картина в Афганистане, это было предрешено. Надо было изначально строить свою позицию, понимая, что любые договоренности определяются положением на поле боя, а не на заграничных курортах.

Наступление талибов и территориальные захваты последней недели — приближение к катастрофе режима. Поэтому не без оснований скажу: появились признаки пересмотра позиции в важнейших ведомствах США. Возобновляется внутренняя дискуссия о возвращении в Афганистан.

Мы не знаем, насколько твердо сам Джозеф Байден и его ближайшие соратники привержены решению о полном и скорейшем выводе войск США. Мы помним, что Йенс Столтенберг и ответственные чины НАТО возражали против такого скоропалительного вывода. Они даже выступали против договоренностей в Дохе, так как они устанавливали четкую дату вывода всех иностранных войск.

Против была и Великобритания. Лишь Германия четко заявила, что возврата назад не будет. Хотя еще месяц назад она занимала позицию, солидарную с Великобританией. Никаких глубоких противоречий в НАТО не было, конечно, но различия во взглядах на вывод войск были. Такие активные участники коалиции, как Франция и Италия, пока вовсе молчат.

Что касается главного участника — США, то Пентагон всегда выступал против переговоров в Дохе. И первые шесть раундов прошли втайне от Ашрафа Гани и Пентагона. «Лидером мировой дипломатии» тогда выступал Госдепартамент США.

Спецпосланник Госдепа Залмай Халилзад вел переговоры по Афганистану, но он человек не военный, в армии не служил и в проблематике вооруженной борьбы с повстанцами разбирается слабо. Он обсуждал с «Талибаном» такие вопросы, которые были абсолютно неприемлемыми для Пентагона. Это все было еще при Д. Трампе. Наконец, решили, что представители Пентагона участвовать в переговорах не будут, но присутствовать должны.

Пентагон же выступил и против решения Дж. Байдена об ускоренном выводе всего контингента. Остин Скотт Миллер, командующий силами международной коалиции в Афганистане, после окончательного решения Дж. Байдена 12 июля публично подал в отставку в тот же день: решения Белого дома никак не стыковались с реальной обстановкой в Афганистане. За такой поступок администрация Дж. Байдена уволила генерала с военной службы тем же днем.

Дж. Байден и сам принимал непосредственное участие в выработке политики по афганской проблеме, будучи на протяжении множества лет главой комитета по международным делам Сената. Учитывая это, я считаю нынешнее развитие ситуации признаком деградации внешней политики, по крайней мере в Центральной Азии. Она прошла и в Белом доме, и в Госдепартаменте.

Несмотря на все очевидные минусы, Пентагон подходил к своей миссии в Афганистане более ответственно.

И историки не забудут, что ввод войск в Афганистан — это решение не военных, а политиков. Очевидно, что именно потому, что все решения принимались без учета мнения Пентагона, американские военные и повели себя последние два месяца так, как весь мир увидел.

Вывод войск, как точно заметил глава СВР С.Е. Нарышкин, принял черты бегства. И в этом отражена позиция американского генералитета: «Вы решили все без нас — мы умываем руки!» Без предварительного уведомления афганских союзников были брошены базы с военной техникой, склады вооружений, все это талибам просто с неба свалилось. Ночью были спешно брошены штаб-квартиры миссии НАТО и ЦРУ в «зеленой зоне», в самом центре Кабула, и вновь без уведомления афганских властей.

Все эти обстоятельства и сообщения, которые я получаю от самых разных источников, оставляют ощущение, что в штаб-квартире НАТО идет обсуждение вопроса о возвращении в Афганистан хотя бы в части поддержки штурмовой авиацией. Предполагаю, что в скором времени мы станем тому свидетелями.

Василий Кравцов,

Автор — кандидат политических наук, в 2016–2018 гг. — первый секретарь посольства России в Кабуле, в 2019 г. — старший политический советник миссии ООН в Афганистане.

*«Талибан», талибы — организация, признанная террористической, ее деятельность в России запрещена.