Candidate from Sheremetyevo

Aeroflot pilot with 40 years of experience Andrei Litvinov goes to the polls in the district where his basic airport is located

In the 118th single-mandate district in the Dmitrov near Moscow, United Russia, Irina Rodnina, representatives of other parliamentary parties, including the Communist Party and LDPR, as well as the former representative of the ATP Boris Nadezhdin, who is now running from the social-patriotic party Mironov and Prilepin, nominated in the State Duma. Among the registered candidates in the district there is Aeroflot pilot Andrei Litvinov, an active blogger, who was widely known in 2011 after he refused to delay the departure from Irkutsk for the sake of the governor who was late for the flight. Readers of Twitter Litvinov support his decision to participate in politics, but many also criticize the pilot for going to the State Duma with the support of the “Communists of Russia” Maxim Suraykin. The editor of the New Politics Department talked with Litvinov about what goals he sets himself in these elections.

- You reacted quite emotionally on Twitter to a recent story with a woman smoking on an airplane. The non -professional is not entirely clear: what is the drama?

- I will answer this question both from the position of the ship’s commander and from the position of the passenger. Why such a reaction? Well, firstly, everything related to lawlessness on board, some kind of hooligan outputs, ribs and violations of the rules, I perceive emotionally. Why? Because I am a commander, I have been in aviation for almost 40 years. Therefore, I perfectly understand how disasters occur, and I miss all this through myself. This is about my reaction and my perception as a commander.

As for perception from the point of view of the passenger - it is just arrogance, the call of this woman is drunk, spit on the rules, on all people sitting on an airplane. So demonstratively get this cigar, smoke. Like, I am not interested in either your aviation rules, nor your health, nor that you are sitting in a closed space and breathing with this muck, which I emit my own. And I won’t even hide in the toilet, modestly somehow, and I will get this cigar and I will smoke you all in the face, in the business class. That is why such a reaction in networks, the crew, and everyone else. Normal reaction.

- You are one of the few professionals, in particular in Russian aviation, who publicly express their private opinion. Why?

- It so happened that, besides the fact that I work in Aeroflot, I still live in Russia and are a citizen of this country. According to the documents of Aeroflot, I must perform certain functions as the aircraft commander: I must adhere to corporate ethics, I must be healthy and so on - all the requirements that the pilot and commander are presented.

And there are also the laws of the Russian Federation that I live. I do not live according to the laws of the airline, but live according to the laws of the Russian Federation. I emphasize everywhere that I express my personal opinion, and if someone does not like it or he has no arguments to object to me, then he says: “How does he fly? How does he even go through the medical board? How did he still have not fired? " I know these issues by heart, so I explain to people this way - that I live according to the laws of the Russian Federation. If you don’t like something in me, if you think that I insulted you or in your feelings I somehow humiliated you, there is a court, go to court, we will meet with you in court, and I will defend my point of view in court. It’s not your boss in the office, you don’t have to write to my leaders to Aeroflot (this happened, and more than once), do not ... I have a greater influence on me than the Aeroflot airline, so I can give you the mail, write to her, we will deal with her.

- I heard the story that the RT television company was allegedly offended for you about the person who planted the plane in the corn field from which they made the hero, which, in general, is good, you just need to fly on airplanes, and then it will not be necessary to put in corn.

- This is "Tsargrad", not RT. I will explain this situation. The fact is that I am always a supporter of a very thorough investigation of all aviation events, and this is normal. This is not done in order to reward someone or punish someone, but to continue to exclude this situation. This is very important from a professional point of view. So I can now ask the “Constantinople” - where is the investigation of the poppy? No. There is no investigation and there will be no, because people have not yet managed to get out of corn, and they have already been hanged by the medals to everyone. After all, this case is compared with the case when the commander put the airbus on the Hudsone. So, there was an investigation for five months, and five months later, when it became clear that the commander did everything correctly, that he acted according to the documents and instructions that he was professionally at a height, after which he was awarded. And this is for this behavior: the plane falls, passengers almost die, the plane to smithereens, and on the second day they are declared heroes, without any imprisonment of the commission.

- At the same time, the plane itself is still there in this field.

- Yes, the plane is lying there. Well, let the heroes come and collect their scrap metal, which they scattered there. And to this day, I put up for all aviation events to be carefully investigated, it is from a professional point of view that this is very important. Let them answer, let them bring here to us all the decoding of poppy, the decoding of this flight. So I’ll tell you, the fact is that aviation is very closely interconnected, and we all know each other not for years, but for decades: we, you, know, as a large village, in aviation. Well, the same, probably, as in journalism, as in show business and in other industries. So, this decoding was known to us already on the second day, it is unofficial, but I saw it, this decoding. That is why I have reason to talk about what you are asking me.

- I want to return to Irkutsk history. It seems to me that then you have done a thing that few people expect from professionals in Russia - they took the side of people, and not to the side of the authorities. Well, somehow it is customary to take the side of the authorities.

- I don’t know who is accepted from, but all my life I was taught to take care of passengers and about the expensive technique that they trust me.

- Other pilots delay the plane?

- I cannot be responsible for other pilots. But when this situation happened to me, the general director of Aeroflot Savelyev supported me and said that I created a very good precedent. And by the way, then there were fewer such arrogant actions that were very often, and these delays through the fault of officials.

- In 2021, many people began to be afraid to speak openly about what bothers them in our country.

“Well, I have not heard someone to go out, president or prime minister, and said:“ We ask you not to tell you on acute topics, we ask you to be silent. ”

- It seems that in the Soviet Union, too, no one said that they were asked to be silent, and people knew that they had to be silent.

- Then they said. It was believed that it was anti -Soviet propaganda, even there was such a term. Now propaganda "Anti" - which one?

- Some say anti -Russian.

- Why anti -Russian? Am I against Russia? Or someone ... Well, for example, I did not hear that the same Navalny said "I am against Russia."

- Let's formulate the question differently. Have you noticed that people began to be afraid?

- Yes, I noticed, of course. But it depends not only on the external factor, it still depends specifically on each person. And one cannot condemn a person for being afraid. Someone is afraid of spiders, for example, and someone catches them, these spiders. It is impossible to condemn the person who is afraid of spiders for the fact that he is simply afraid. But this does not mean that spiders cannot be caught. You think I'm not afraid, do you think I'm so brave? Maybe I'm not afraid to say something, but I'm afraid of some other things. The point is that a person can overcome his fear for the sake of some idea.

-Was there a moment in your professional activity when you were faced with some obvious injustice and said nothing?

- You know, it’s purely professionally I probably don’t remember this. I can say, for example, to passengers that for technical reasons, for example, we have a delay or something like that without explaining these technical reasons. Because, firstly, they still will not understand this, they will not be prepared, the second-so that additional questions do not arise, on which ... you know, when you start talking about aviation and the more answers, the more questions arise in people.

-I was more likely asking this: for example, there was something bad related to aviation. You were asked, and you decided: this time it is better to keep silent?

- No, I don’t remember this, usually I express my opinion openly. True, I am not always right. And if they convince me in my wrong, then I think that I have to apologize and admit my wrong.

- Turning to political history, it does not seem to you that you went to politics a little into the anti -income of the processes that occur in the country? The country is closing, we have insulation, dictatorship, restriction of any freedoms. And now you say at this moment that you are going to politics, a rather large, federal policy in order to honestly work for the benefit of the country.

- Well, I never thought that working for the good of the country is a crime. I’m not going to some kind of criminal group or somewhere, I don’t know, in some kind of informal organization. I go to the State Duma, where I want to apply my knowledge. I would be interested to work out there by civil aviation, I know all this kitchen from the inside. Our laws are so outdated, I think that this applies not only to civil aviation, but I am talking to myself. It would be interesting for me to change a lot of laws that interfere with the development of civil aviation, well, there is no need to talk about small aviation at all, we simply do not have a de facto.

But I am also not a naive person, I understand that I can’t deal with these issues only. Now we have moved to political issues. I can tell you right away that I would never do.

I would never vote for raising the retirement age, even under the muzzle of a machine gun.

Let me be expelled from this State Duma, they would have expelled with shame, I don’t know, with music, to the carpets so that I would go to be driven directly from there with rags, but I would never vote for raising the retirement age. I believe that this is the betrayal of our old people, and they did not deserve such an attitude.

-Are there any other laws for which you would not vote, well, of those that act in modern Russia?

- You know, probably, there are many such laws for which I would not vote.

- And would they vote for the accession of Crimea?

-They often ask me this provocative question-for the accession of Crimea, for ... For some reason they are not asked a question about the Kuril Islands ...

- Well, because nothing has happened to them for now, they, as in 1945, are actually as part of Russia, so there is no law. And Crimea was seven years ago in one state, and now in another.

- You know, in a hundred years this Crimea has already passed from hand to hand at different times.

“There were two deputies who voted against,” Ilya Ponomarev and Dmitry Gudkov, then they were both in the faction of “Just Russia” and, probably, would also not vote for raising the retirement age if they continued their work in Russian politics and in the Duma in particular. ” Both are now in exile and under the threat of criminal cases.

“Well, I don’t think they ... [left] because they did not vote.”

- Well, they squeezed them out of the Duma, including therefore.

-They squeezed out-perhaps, but I do not think that they began to pursue them on some criminal cases only because they did not vote ... well, they did not vote, so what? So what? Here, let's say, I would not vote, and what? My vote is decisive, or what? We understand at what level these issues are resolved.

- You can have a different question. Let's say there are people who needed a deputy who would say in the Duma that in fairness it was necessary to somehow decide the fate of Crimea. Such citizens in the Russian Federation are not the majority, but not one million people. These citizens now do not have a single deputy who would represent our interests in the Duma on the issue of both Ukrainian conflict and many other things.

“I understand what you are talking about.” But you do not choose a wizard who will say now: you know, I would not vote for the accession of Crimea. And everyone would say: “Yes, indeed, everything, then we do not attach Crimea,” for example. Or vice versa. That is, my voice is the voice of a crying in the desert.

- But it sometimes happens sometimes.

- Yes, it is valuable. You know, of course, it’s easier to analyze flights when everything has already happened, and now it’s difficult to return it back, it’s difficult to rewind it. So now these are these questions: "But what would you do?" Honestly, you know how: in fairness. To do this, I had to delve into, understand this issue at the moment of time when he arose, this question, not now. And to give an objective answer to your direct question, I had to be a deputy then. After all, you yourself said, Gudkov and Ponomarev did not vote. Maybe I would be the third. But for this I had to be a deputy then and understand the situation that was at that time.

- Well, it is accepted. I did not really want to focus on this issue, it is symbolic in nature.

- This is normal.

-This is the question that my colleagues-journalists are now asking everyone who goes to politics. What do you think about the conclusion of Navalny and do you consider it political prisoner?

“I saw people crawling out of this question ... I will try to answer as honestly as possible.”

First - I know Alexei personally, and he knows me. He was in our Council of Directors of Aeroflot, so I have known him for a long time, and by the way, he treats me very well. We even corresponded for a while, for a very long time it was, even before all these troubles.

- With a high degree of probability, he will read our conversation, because the “new newspaper” is prescribed in the colonies.

- I am not the person who, if everyone shouts: “Atu is him! Atu him! ”, I will scream. Therefore, only because many people do not like Navalny, or only because many people like him, I am not going to occupy one or another position, I have my own position, it is positive in many issues. There are, of course, moments that are controversial, but in principle of some crime [in the activities of Navalny] I do not see.

Now the next half of your question: "Do you think it is political prisoner?" How can I answer your question - by law or by concepts? These are different answers. Look, for example, a person crosses the street to a red light and screams-I am against a party that he does not like. He is stopped by a policeman and fines him for the wrong crossing of the road to the red light. What is it - political? Or is it because he switched to the red light?

According to the law, we have no political prisoners, that is, no one was imprisoned only because you screamed the wrong party or voted not as it was necessary to vote. And for the fact that Navalny annoys someone and says some things, they recall him that he "stood under the arrow" or "swimming for buoys." This, of course, is vilely and ugly, it causes such a sediment. And I will tell you whose responsibility it is. This is the responsibility of those people who carry out these sentences, these are people who accuse the person, these are people who make a decision who can call and ask them to make this decision, and not some other, is their responsibility.

I don’t understand and I can’t imagine how, for example, to me, the commander of the ship, for example, my immediate superior, even the general director of Aeroflot, will call, and say: “Andrei Aleksandrovich, my friend will fly there, you must take him a“ hare ”, without a ticket.” I will say: “Please excuse Mr. General Director, but you will arrange a ticket, as it should be, to a person, and let him fly, I will take him, for the sake of God. No one will fly without a ticket on my plane. ” I also can’t imagine how my instructor can call me and say: “Andrey Alexandrovich, listen, outweigh the prohibited items.” I don't understand this. And I also never understand, we plant it like that, the dispatcher, who was said: “Delay the flight regular, on which 120 passengers are sitting because we are waiting for the governor.” So I would get up at the site of the dispatcher and say: “Please sit down behind the remote control and delay the flight yourself. I have no reason for this. ”

- I like this story of the “ commander ” of the court, which is responsible for everything that happens in court.

- This is the responsibility of each person at his workplace. And if you allow negligence, you commit some crime if you commit some things that contradict your professional ethics and behavior, according to someone’s pointer, these are your problems, and not the one who gave you an indication. Ну да, одного уволят, другому премию не дадут, третьему еще что-то… Но если каждый человек будет ответственно подходить к своей работе и к своим профессиональным обязанностям, то у нас не будет авиадебоширов, у нас не будет политических заключенных, у нас не будет людей, которые боятся что-то говорить, только потому, что их посадят за то, что он язык показал полицейскому.

Очень часто задают вот эти вопросы про Навального. То есть, скажем так, по мнению тех, кто задает этот вопрос, я должен перепугаться и упасть под стол, наверное. Но, знаете как, если объективно оценивать, вы посмотрите, что нам внушила пропаганда. Что нам внушила пропаганда? Как только вы начнете говорить, допустим, о Навальном, то сразу выплывет, знаете, какой вопрос: «А что, вы хотите сказать, что Навальный лучше, чем Путин?» Или начинаешь говорить, допустим, про Путина — «А что, вы хотите, чтобы… Что, вам Путин не нравится? Вы что, хотите, чтобы был Навальный?»

Вы посмотрите, как настроили общество: у нас существует либо Путин, либо Навальный, либо Навальный, либо Путин. But this is not so.

Если послушать, допустим, речи Навального, то он как раз выступал за честные выборы, а на этих честных выборах Навальный может и проиграть, кстати, а может выиграть Литвинов, например. Вот пойду на выборы и выиграю у Навального. Почему или Путин, или Навальный? У нас 140 миллионов в стране. А выборы надо сделать честными. Надо ввести уголовную ответственность за вот эти подкидывания бюллетеней…

- She is.

— Ну есть, но ее нигде не применяют. Я не видел ни одного, кого бы посадили за то, что он вбросил эти бюллетени.

— Выдвигаясь в нынешних условиях на выборы, вы помогаете делать выборы честными, стремитесь к этому или, наоборот, сотрудничаете с теми, кто выборы сделал максимально нечестными?

— Я ни с кем не сотрудничаю, я вам говорю в открытую, как есть. Никто меня не использует как спойлера, никто мной не пользуется, никто меня никуда не приглашал. Мне захотелось и было интересно поучаствовать в этих выборах. Насколько они честные? Это пускай будет вот то, о чем мы с вами говорим, это будет на совести тех людей, кто их сделает нечестными. Но меня никто никуда не звал, я сам захотел поучаствовать в этом и подошел к Максиму Сурайкину, которого я знаю давно, подошел и попросил его меня поддержать. И он со своей партией меня поддержал, за что ему огромное спасибо, и спасибо партии «Коммунисты России».

Я понимал, что тысячи подписей я не соберу как самовыдвиженец. Поэтому я иду и по федеральному списку и иду по одномандатному округу 118-му. Я сам попросил этот округ, чтобы меня поставили…

— Вы живете в этом районе?

— Я живу в Дмитровском районе — раз. Во-вторых, Дмитров, Лобня, Долгопрудный, Химки, Талдом и Дубна — там живут очень много наших, «аэрофлотовских», которые меня знают, по 20, по 30 лет мы работаем, живут со своими семьями, со своими друзьями, со своими знакомыми, и прекрасно меня знают.

— Получается, вы от Шереметьево выдвигаетесь.

— Да, я почему и попросил меня выдвинуть от этого округа, особенно Лобня — это вообще наш авиагородок фактически, Химки — там очень много наших, Долгопрудный… Мой расчет был такой, что у меня нет таких средств, чтобы я участвовал по полной программе, нету спонсоров, я как бы занимаюсь своей работой, я продолжаю летать.

— Как вам кажется, на посту «Коммунистов России» Максим Сурайкин честно выполняет свою работу, это хороший руководитель партии?

— Я же вам говорил, что я не являюсь членом партии никакой, я беспартийный всю жизнь был, я последний раз был комсомольцем, поэтому как выполняется работа в партии, я просто не в курсе. Но если он по сей день является лидером этой партии, ну я думаю, что хорошо.

— Когда вы заявили в твиттере о том, что вы выдвигаетесь, многие ваши читатели обрадовались. Когда тем не менее стало понятно, какая партия вас поддержала, вас начали критиковать. Ваша позиция по поводу того, что для вас это всего лишь площадка, которую вам дал Сурайкин, понятна. Тем не менее у партии «Коммунисты России» есть определенная репутация, она для большинства (я не знаю, насколько это правда или нет), заключается в следующем: проект Сурайкина якобы был создан с главной целью — дискредитация Коммунистической партии Российской Федерации, которая вплоть до последнего времени была мощной оппозиционной силой.

— У меня другая информация немного.

— А ваша информация какая?

— Моя информация такая, что «Коммунисты России» вышли все из КПРФ. Дело в том, что «Коммунисты России» многие были не согласны с политикой Зюганова. Как бы они остались верны своей идее коммунистической, но при этом не согласны с Зюгановым.

— Вы не опасаетесь, что многие, увидев вас в списке, вашу фамилию как человека, который выдвинут именно от этой партии, начнут рассуждать следующим образом: ага, это спойлер.

— Я не опасаюсь этого. Потому что люди меня знают, кто знает, они пойдут голосовать не за Сурайкина, не за «Коммунистов России», а за Литвинова, именно поэтому я по одномандатному округу и попросил поддержки. И вы в любом случае, избиратели, будете голосовать не за партию. Поймите, нет идеальных партий, не существует. Кому-то нравятся коммунисты, кому-то нравятся, я не знаю, аферисты, кому-то нравятся… много у нас всяких партий, которые зарекомендовали себя с той или иной стороны. Поэтому нет такой партии, про которую бы вот сказали: о, вот все, мы все «за». Все равно кто-то будет против, и будет приводить аргументы, кстати, справедливые, почему он против. Поэтому я не гонюсь за рейтингом партии конкретной.

Я иду с поднятой головой, глаза я не прячу, потому что я ничем… Я в НКВД не работал, расстрельные списки не подписывал, я за Крым не голосовал, как вы мне задаете вопрос, пенсионный возраст я не поднимал, на Донбассе не воевал, я за дружбу народов. Я родом из Советского Союза, где мы все дружили. Поэтому мне предъявлять какие-то грехи других депутатов, которые это все голосовали и все это делали, ну, по крайней мере, смешно. Я честно летал на самолете и продолжаю летать.

— В федеральный список партии это уже «Коммунисты России» вас пригласили?

— Они меня туда внесли. Но я просил одномандатный 118-й округ.

- It's clear. Просто ведь у Сурайкина никогда не было депутатов в Госдуме.

— Вот вы задаете такой вопрос: вот партия плохая, а вот если вы в этой партии состоите… А вы помните, сколько было покушений на Гитлера в фашистской Германии, а ведь все это были члены НСДАП.

- No, not all.

— Ну многие.

— Многие были из вермахта, они не были партийными.

— Но все равно партийные были. Вы же смотрите фильмы, «Операция «Валькирия», там вот как раз все генералы… Как генерал, он не член НСДАП?

- Yes.

— Но ведь и много было антифашистов, которые в общем-то по глупости кто-то вступил, кто-то из боязни вступил и т.д. Поэтому нельзя судить по партии о конкретном человеке.

— Последний вопрос про партию задам. Я не знаю, мне-то он кажется очевидным, но у вас, может быть, совсем другая перспектива. Почему вы не пошли в другую партию?

— А в какую? Если в общеизвестную, то меня бы не то чтобы поддержали, а заклевали бы.

— Многие из наших читателей, они, конечно, «Яблоку» симпатизируют, многие «Яблоко» критикуют, с другой стороны. Мы в этой же студии говорили, допустим, с Мариной Литвинович, которая в начале года проделала гигантскую работу по помощи задержанным на митингах как член ОНК. И она сейчас избирается от «Яблока», тоже по округу, на севере Москвы, рядом с вами. Для нас это выглядит естественной траекторией, то есть человек выступает за независимую политику и просит демократическую партию о поддержке. Есть другие партии, которые были бы вам рады.

— Вы знаете, насчет Марины Литвинович, я ее знаю очень давно лично, и она меня знает, и я с огромным уважением к ней отношусь. Кстати, она идет по нашему Северному округу, и я буду с удовольствием за нее голосовать…

— Это там, где вы прописаны?

- Yes. Она прекрасный человек действительно, неравнодушный, и она давно уже крутится в этих кругах политических. И почему она пошла от «Яблока», ну, видимо, ей было так удобно, видимо, она знала людей там, и люди знали ее. Я же летчик, я в этих политических структурах не участвовал, как она, поэтому я знал Сурайкина, и я к нему и обратился первому. Ну если бы я знал лично Явлинского, может быть, и они бы меня поддержали, но всегда же идешь к тем, кого знаешь.

— Как вы относитесь к тому, что вас может поддержать «Умное голосование»?

— Я не совсем понимаю, как оно работает. Мне так объясняли, что как бы выбирается кандидат какой-то, и, скажем так, призывают всех голосовать именно за этого кандидата.

- Yes.

— Но тот, кто этим занимается, если он меня услышит и увидит, поддержит — ну спасибо.

— Там же все функционально: в вашем округе нужно найти кандидата, у которого наибольшие шансы победить основного провластного. «Умное голосование» будет искать любого кандидата в вашем округе, у которого больше шансов победить Ирину Роднину как кандидата от «Единой России».

— Ну если «Умное голосование» вдруг наткнется на Литвинова, то я не буду возражать (смеется).

— Первый законопроект депутата Литвинова?

— Я давно вынашиваю этот законопроект, мне просто он снится во сне, какой бы я предложил.

Я бы предложил, чтобы все руководство компаний с государственным участием, получало зарплату, ну допустим, в пятикратном размере от средней зарплаты по их отрасли.

При этом убрать генерального директора, всех начальников департамента и всех топ-менеджеров, а считать, начиная с уборщицы и заканчивая, допустим, начальником отдела. Если ты хочешь получать два с половиной миллиона долларов в месяц, значит, у тебя сотрудники должны получать 500 тысяч долларов в месяц. Вот как это было раньше: директор завода, у него была зарплата 500 рублей, а у инженера — 120 рублей после института, при Советском Союзе. То есть она была выше, конечно, в 4–5 раз, а не так, как сейчас. Сейчас руководитель получает миллионы долларов, а у него сотрудники получают 25 тысяч рублей. Вот поэтому если ты хочешь получать такие деньги, подтяни зарплату по своей отрасли. Вот что бы я предложил. Понятно, что коммерческие структуры — это другое дело, но в компаниях с госучастием это немедленно надо сделать, иначе «золотые парашюты» никогда не закончатся.

- The last question. Начали ли мы летать наконец-то? 2021 год, пандемия, которая то ли кончилась, то ли нет, как вам летается?

— Плохо, плохо. Правда, вот за июль, я могу сказать только про нашу компанию «Аэрофлот», мы почти в 2,5 раза увеличили объем перевозок пассажиров, в основном на внутренних рейсах, так как заграница у нас открыта не вся, там мало куда мы летаем, но летаем потихонечку. А вот внутренний рынок, вы же все хотите загорать, купаться, вас надо всех перевозить. И что очень грамотное решение, которое приняло руководство «Аэрофлота», это что сейчас закольцевали рейсы. Допустим, я прилетаю в командировку, допустим, в Анапу и из Анапы мы выполняем рейс, допустим, в Пермь, в Казань и опять возвращаемся в Анапу. То есть теперь для того, чтобы жителям Казани или жителям Перми попасть на курорты — в Геленджик, в Анапу, в Сочи, им не надо через Москву лететь. Это был очень важный шаг в пандемию. И вот за счет этого у нас увеличился пассажирооборот, и мы немножко разлетались. Что будет осенью, не знаю, так как все это спадет опять, отпуска закончатся, все вернутся в школы, в детские сады, на работу.

— Осенью будут выборы.

— Да, осенью будут выборы. Ну посмотрим.