Original Material
Мининград обретенный
Сергей Константинович Минин — также известный как «блудливый кот», «троцкист Минин» — герой обороны Царицына (он мечтал переименовать его в Мининград — странным образом победила альтернативная точка зрения), лидер собственной антисталинской оппозиции в лице самого себя. В 1920-е он был военным, политиком, ректором Ленинградского коммунистического университета, антифилософом, драматургом. Его работа «Философию — за борт!» предвосхитила многие идеи Пролеткульта, его пьеса «Город в кольце» развивала ранние эксперименты с «театром жизни» Николая Евреинова. В начале 30-х Минин перешел на новый уровень и ставил моноспектакли в санатории для нервнобольных.
Записки Минина — более десятка архивных папок с многообещающей отметкой советского архивиста 60-х «резко антисталинского и порнографического характера» — попали в руки исследовательской группы «Мертвые души» [1] около года назад, во время работы над историей политического заговора в санатории «Сокольники». Там лечили партийные нервные срывы экстремально-диалектическим способом: буйных отправляли в «Политбюро», неспокойных — в «Совнарком» и т.д., выстроив неформальную иерархию больничных отделений по образцу советской политической системы. Неизвестно, насколько это устраивало больного Минина, но в число обвиняемых он не попал — хотя, судя по отзывам, его выступления в больничной самодеятельности глубоко ранили многих обладателей партийных койко-мест. О точном их содержании мы можем только догадываться.
Круг интересов Минина как настоящего коммуниста был ограничен только земным шаром — в своих больничных блокнотах он писал обо всем: о шахтерах в Чили, положении женщин, подпольных течениях на большевистских партийных съездах — с особой фиксацией на личности Сталина (в частности, на его предполагаемых сексуальных приключениях, которые «заставили бы Калигулу покраснеть»). Едва ли кто-то в своем уме в 30-е годы мог позволить хранить такие записи при себе — однако Минин давно и прочно обосновался в дурдоме, и его никто не трогал. А когда после XX съезда он опять превратился в заслуженного «старого большевика», блокноты аккуратно подшили и сохранили в партийном архиве — бездонном хранилище идеологической мудрости.
Интерес «Мертвых душ» к Минину, как и к другим «главным» и «второстепенным» героям следственных дел, позволяет нам увидеть их частью одного большого целого — огромного и темного мира подспудного протеста, забитого, невысказанного публично альтернативного мнения. И Минин при всей своей исключительности и когда-то высоком положении в партийной иерархии в этом ряду — всего лишь «еще один» аутсайдер, в одиночестве переосмысляющий историю всего мироздания.
Итак, в перерывах между больничным стендапом и сбивчивым личным дневником Минин записывает свою версию истории мировых религий. Обработанная Мининым альтернативно-партийная космогония занимает десятки страниц и едва ли может быть убедительно рассказана в следующем небольшом его тексте. Однако, как говорил другой литературный герой из психиатрической больницы, «мы хотя бы попробуем».
Исследователи из «Мертвых душ» включают сочинения Минина в небольшой архивный цикл «Записки сумасшедших» — коллекцию публицистических и художественных текстов авторов, признанных невменяемыми в ходе политического следствия. Сама по себе граница вменяемости и безумия в 30-е годы — тема большого и сложного разговора, поэтому «Записки сумасшедших» — это, конечно, определение жанра, но никак не медицинского диагноза их авторов. Часть этой коллекции мы намерены постепенно обнародовать на Кольте.
Судя по датировке некоторых дневниковых записей Минина в том же блокноте, этот текст был создан не позднее мая 1932 года.
Орфография и пунктуация автора сохранены.
* * *
Угнетатели масс украли у них и исковеркали мемуары о ком<м>унистической партии Иисуса.
Но то одно уже, что они оставили четыре мемуара [2], которые уличают грабителей в противоречиях, подорвало всю их работу по фабрикации «божественного откровения».
Не меньше разоблачает паразитов и палачей всех стран и то, что в подобных кражах и подделке исторических документов, использованных даже только для создания религий, они являются рецидивистами.
Ясно, что подобно тому, как эти господа украли и исковеркали историю Иисуса и его партии они также своровали и подделали историю Будды и его политической организации.
Одинаково ли коммунистическими были эти организации Гаутамы и Иисуса при первом ознакомлении с материалом невозможно сказать.
Пока одно можно утверждать категорически: целый ряд фактов из истории Иисуса и из истории Гаутамы поясняют и пополняют друг друга.
И вместе с тем целая система следов, оставшихся на месте преступления после взломщиков и грабителей и в том и в другом случае, тем легче помогает разоблачить об эти уголовнополитические дармоедческие шайки.
© ГАРФ Из тетрадей Сергея Минина Параллели
1. Об Иисусе наговорили, что он потомок царя [3].
О Будде — что он сын царя.
Про Иисуса налгали
Не налгали ли также и про Будду
в той или иной степени?
Впрочем уже в этой либеральной книге [4] признается, что Будда тоже только потомок царя, но что он «из благородного рода сакиев» [5].
Что значит «Сакии»? И не были ли «благородными» в глазах народа обыкновенные семьи ироды?
2. В «ППИ» <?> (или в «Е» <Евангелии>. на полях) только предполагалось, что «чудесность» насыщения «пяти» и «семи» тысяч человек заключалась в громадном притяжении масс и всяких сторонников Иисусом и его партией, а также в организаторском искусстве.
А биография Будды конкретно разсказывает, как было дело.
3. В мемуарах об Иисусе кажется странным, что в близи столицы Иерусалима был целый сад или парк Гефсиманский, который (не смотря на неизбежную высоту <...>) как будто бы никому не принадлежал.
Биография Будды поясняет, как это могло быть: парк или сад мог быть подарен лично Иисусу или его партии. Там могли быть и некоторые постройки. Данные об этом надо поискать в литературе об Иисусе. А в драматических произведениях уже можно такой факт из биографии Будды учитывать.
4. Иисус на кресте уже вызвал сочувствие к себе одного из распятых разбойников.
Будда в порядке ??? борьбы привлек на свою сторону «разбойника».
Под «разбойниками» паразитические классы, в том числе и желтокофточник [6] Карл Каутский разумеют и политических борцов, революционеров.
Хорошо бы между прочим порыться в материалах об Иисусе и с тем, чтобы выяснить не были ли оба «разбойника», казненных в месте с Иисусом — политические вожди или хотя бы рядовые изловленные бойцы, из которых — уже заране! — один относился непримиримо к партии Иисуса, а другой сочувственно. В «Е» Варавва — мятежник, а церковь прославляла его как уголовного разбойника.
5. Любимые образы Будды — поток и пламя
Любимые сравнения Иисуса — лопата, меч и пламя.
Б. охота — скотоводство — земледелие (поток?)
И. охота — скотоводство — земледелие (лопата?)
А во-вторых:
Эпоха Б. как будто была революционно подготовительной и более научно-созидающей, чем непосредственно по боевому действующей.
А эпоха Иисуса была более практически и непосредственно борющейся, быстро и близко готовящей переворот. Поэтому тут и «меч», но «пламя» им свойственно обоим.
3. Дерево познания
Европейский, особенно североевропейский, читатель начала «Библии» обычно либо принимает на веру целиком либо целиком же отбрасывает райскую сказочку о «дереве жизни» и о «дереве познания добра и зла».
Житель, особенно трудовой житель, тропических и подтропических стран, наоборот, может здесь задуматься, а, задумавшись, отредактировать этот рассказ в более действительном его смысле.
В тропических и подтропических странах особенно в странах 1) дождливых, 2) жарких, 3) пустынных «дерево» это вещь необыкновенно серьезная.
Там дерево защищает от дождя, от солнцепёка, от зверей, там дерево — источник материала для топлива. А в общем и целом хорошее дерево на дороге, особенно на дороге многолюдной это и место отдыха и материальная база для продолжительных и глубоких бесед, как, разумеется, и для развлечений в час отдыха путешественников и охотников или даже оседлых жителей.
© ГАРФ Из тетрадей Сергея Минина При изучении революционных движений и борьбы трудовых масс тропических и близких к ним стран не понять значения «дерева познания» это примерно тоже самое, что при изучении Великой Французской Революции не замечать роли Якобинских клубов и революционных клубов вообще.
В картотеке ГИМ [7] уже говорилось о том, что весь разсказ Библиотеки («Библии») о «грехопадении людей» и «изгнании их из рая» надо понимать политически исторически. Там (и в беседе с Лизой) [8] говорилось о том, что под деревом жизни в Библиотеке подразумевалось казенную литературу или разговоры, поучения, а под деревом «познания добра и зла» — подпольную революционную литературу или беседы.
Теперь надо добавить полнее и конкретнее:
Владелец этого прекрасного и богатейшего охотничьего участка («рая») — царь или князь или просто помещик («бог») этим своим покоренным жителям (а возможно и одной семье), а может быть арендаторам РЕКОМЕНДОВАЛ во время охоты или путешествий отдыхать и вообще проводить время только под его деревьями, где его челядью коверкались головы его верноподанных, и — не сметь посещать деревьев, где можно ознакомиться не только с господским сомнительным «добром», но и с революционным «злом».
Как известно, Ева нарушила это суровое запрещение и устремилась к революционному знанию и даже затащила под такое «дерево познания» своего почтительного супруга — обывателя Адама, который потом впоследствии не постеснялся все свалить на Еву.
Возможно, что по первоначальным редакциям властитель «рая» не просто рекомендовал свое казенное «дерево жизни» и не просто запрещал участие в подпольных (или в «поддеревных») кружках под деревьями познания «революционного зла», но запрещая конкретно и определенно (где-нибудь в Ассирии и Вавилонии) встречаться под деревьями с апостолами учения Гаутамы Будды, у которого «дерево познания в Урувеле» [9] играло такую серьезную роль (в Индии).
Из «Библии» можно привести еще один пример «Древа жизни».
Это тот самый «Дуб в Мамре» или «Мамврийский Дуб», под которым у легендарного Авраама была интересная и благочестивая встреча с каким-то сановитыми путешественниками.
А в «Евангелии» есть наоборот очень яркий пример «Дерева познания добра и зла»:
а Нафанаил говорит ему (Иисусу):
— Почему ты знаешь меня?»
А Иисус отвечает ему:
— Еще раньше, чем пригласил тебя Филипп, когда (однажды) ты был (припомни-ка) под смоковницей, я уже видел тебя»
«Нафанаил (очевидно, очень ярко припомнивший выступления Иисуса под таким самым «древом познания добра и зла») воскликнул:
— Учитель! Да ты подлинно человек, ты — истинный вождь еврейского народа!»
а Иисус же ответил:….
— Увидишь и больше того...
— Теперь (как ближайшие мои сотоварищи) вы познакомитесь и с высшим руководством нашей партии и увидите постоянно действующих гонцов между мною и этим высшим руководством».
Очевидно, разумеется здесь какое-то очень яркое и резкое выступление Иисуса «о политическом зле», но на втором наречии Иисуса, когда он говорил, гораздо больше и резче, чем на открытых и легальных собраниях, когда однако, все же не договаривал всего. А теперь договорил.
Возможно, что Нафанаил знал об отце Иисуса больше, чем многие из «12» и примерно столько, как президиум Политбюро.
Вот под такие «деревья» (с колючими и ядовитыми для господ плодами) и запретил господин «рая» шататься своим верноподданным.
А Ева-жизнь не только пошла, но и потянула за собой своего «насквозь земного» увальня, — Адама чем и загубила все дело.
© ГАРФ Из тетрадей Сергея Минина Итак, выводы:
I Теоретический: взять на учет все встречающиеся в древней литературе (а возможно и в новой) подобные деревья.
II Практический: в странах тропических, подтропических и иных овладеть сетью деревьев, а, где еще ее нет, а условия благоприятные, создать сеть «деревьев познания добра и зла».
4. Словарь-ключ к историческим религиознополитическим подделкам.
Уже на основании диматического изучения только двух подделок — христианской и буддийской да плюс еще древнееврейская можно составить представление о способах подделки паразитическими классами древнейших революционных и коммунистических движений.
Изучение остальных подделок завершит всю эту картину.
А, следовательно, можно уже теперь для упрощения ученых и учебных занятий составить словарик — ключ, который помог бы и усвоить изученье, и его и завершить.
Для начала можно было бы например взять следующие слова:
1. «Бог». это бывший вождь партии или глава семьи или то и другое вместе. Или — царь.
2. «Дьявол» — высокопоставленный противник.
I. Против Бога будто бы возстал Сатана с частью божьих ангелов. Этот Сатана назван дьяволом (непростым, хитрецом, интриганом, коварным).
Ясно, что здесь разумеется, какая-то древняя история возстания против могущественного царя его очень близкого придворного князя с частью царских верноподданных.
Князь Сатан был разбит, но не разгромлен и несмотря на поражение, или получил или отвоевал себе какую-то в том же царстве или около него порядочную площадь земли. Земля эта была, по-видимому безлесная пополняемая очень жарким солнцем.
Тем не менее владелец этого имения или княжества был настолько все же силен, что разбивший его царь был вынужден не только помириться с тем, что князь Сатан не уничтожен, но вынужден был, правда в целях своей же царской политики, не раз входить в договорные отношения с побежденным князем.
Такая довговорность отношений между победителем царем и недобитым придворным повстанцем просвечивает во многих материалах, например, в книге об Иове, в одной из ярких молитв И. Златоуста итд.
© ГАРФ Из тетрадей Сергея Минина II. Как высокопоставленный противник называется дьяволом так же Иуда из Кариота.
III. Не только Иуда был дьяволом для партии Иисуса, но также дьяволом именуется в документах Иисусовой партии римский император.
Следовательно, теперь этим именем можно было бы как будто назвать И. Сталина. Но так как тройное (хамско-капиталистически-бардачное) преступление И. Сталина против масс, вообще против всех, кто ему и его банде доверяли, гнуснее всех дьяволов вместе взятых, то и выражение «дьявол» в данном случае было бы очень бледным.
3. Дерево познания. См. выше.
4. Змей. Это революционный классовый враг. У Иисуса было выражение: «Будьте чисты как голуби и мудры, как змеи».
Паразитические же классы часто называют змеем и змеями угнетённые классы и их революционные, особенно коммунистические партии, а их ученье называют «ядом».
Это практикуется вплоть до наших дней, когда победы коммунизма называют действием «яды большевизма».
В связи с этим, несколько иначе, несколько полнее надо осветить историю с «грехопадением» в «раю». Прежде всего там нет ни слова о дьяволе, а только о змее.
Вот в этом-то вся и суть.
Замышлялось нечто более серьезное, чем возстание дьявола.
Там орудовал «змей», т.е. революционные массы.
[1] «Мертвые души» — группа историков, гуманитариев «в ремиссии», безработных, разбирающих тексты политических следственных дел как форму советского аутсайдер-арта.
[2] Очевидно, Минин имеет в виду четыре Евангелия.
[3] Минин интерпретирует надпись, которую, согласно Евангелиям, сделал сам Понтий Пилат и которая затем была закреплена на распятии: «Иисус — царь Иудейский».
[4] В какой именно книге — Минин не уточняет.
[5] Минин приводит использовавшуюся в начале XX века русскую транскрипцию — «Будда из рода Сакиев», в настоящее время более распространенная версия — «Шакья», отсюда «Шакьямуни».
[6] Минин, как и многие другие большевики, отзывался о социалистах небольшевистского толка как о «желтых» социалистах, а о Втором интернационале — как «ревизионистском» и «желтом».
[7] Государственный исторический музей.
[8] Знакомая Минина, несколько раз упоминается в блокнотах-дневниках этого времени. Расшифрованная версия части дневниковых записей вскоре будет опубликована в «Прожито».
[9] Также известно как «дерево Бодхи» — под которым медитировал и достиг просветления Будда Шакьямуни.
Текст сделан по материалам работы Международного Мемориала (внесен Минюстом РФ в реестр НКО, выполняющих функцию иностранного агента).