С дном, отцы!

Власти вновь решили поучить сирот плакать. Что Россия сегодня празднует?

5 декабря 2014 года в поселке Тагара Кежемского района Красноярского края второклассник-сирота Константин Чернов сбежал из школы, чтобы не читать стихи ко Дню матери. Его мать убили, когда ему не было трех лет. Отец, лишенный родительских прав, завел новую семью. Мальчика воспитывали дед с бабкой. И в сельской школе об этом все знали.

Тем не менее дали Косте учить соответствующие стихи. Праздник с воскресенья в школе перенесли на пятницу, 5 декабря. В тот день с генеральной репетиции в классе мальчик заревел и убежал, оставив портфель, сменную обувь, шарф. Около двух часов дня. Позже след, взятый собакой, оборвался сразу за углом школы. Не сказать, что Костю не искали — дело взяла на контроль Москва, ориентировки — по всей стране, за сведения даже пообещали вознаграждение в 300 тыс. рублей. Разворотили все поленницы в поселке — местному экстрасенсу привиделось, что мальчик в дровах. Ничего.

А тело Кости обнаружили через два года и три месяца, 15 марта 2017 года, на школьном дворе, в пожарном резервуаре. Это вкопанная в землю емкость глубиной 2 метра и длиной 14, таких тут три, на каждом по одному смотровому колодцу. Они закрыты деревянными крышками.

Нашли совершенно случайно, вызвав пожарных на проверку (для лицензирования образовательного учреждения). Дед опознал по ремню.

У властей по этому поводу появилось много вопросов. Естественно, не к себе. Хотя казалось бы — это они спускают вниз планы по празднованию.

Теперь, обороняя наши скрепы и традиционные ценности, официально — «в целях укрепления института семьи», к введенному в 1998 году Дню матери (последнее воскресенье ноября) добавили еще и День отца (третье воскресенье октября), новый праздник учредил президент указом от 4 октября с.г.

В указе слово «отец» со строчной, то есть, это не день во имя Отца небесного, не его праздник. И, по всей видимости, также и не отец нации. А те отцы, что вокруг нас и которые мы сами и есть.

Отцов у российских детей намного меньше, чем матерей. Каждая третья российская семья — неполная. А еще полно детей — круглых сирот. Полных семей с детьми — 11,6 млн, более 5 млн — матери-одиночки с детьми, отцы с детьми — 648 тыс., под опекой — 237 тыс., усыновленные — 115 тыс., в сиротских учреждениях — 60 тыс. Всего сирот и детей, оставшихся без родительского попечения и в приемных семьях — более полумиллиона. (данные 2017 года аппарата уполномоченного при президенте по правам ребенка).

Это совсем негодная скрепа — праздник, который для каждой третьей семьи по объективным причинам имеет трагическое или драматическое, да пусть хоть комическое содержание.

И те семьи в России, особенно в России депрессивной, малых городов, XVI века, где отцы есть — хорошие, рукастые, с мозгами — их не видят. Они на вахтах. Прочие в запоях и тюрьмах. Россия — это множество разбегающихся вселенных, для какой из них придуман этот праздник? Впрочем, мы все плохие отцы. Что мы даем детям кроме своей любви к ним?

Так что истории, подобные ангарской, с Костей Черновым, будут множиться. С учителей, воспитателей в детсадах и детдомах какой спрос? Подневольные, делают, что велят завучи и директора. Те — что велит власть. У педагогов — баллы, зарплаты и премиальные. У власти — «тематические мероприятия». Опытный 60-летний педагог, давший Косте Чернову учить стихи, позже уволилась по собственному желанию. В школе о ней и слова плохого никто не скажет. На День матери в прошлом году в детдоме № 3 Нижнего Новгорода сирот заставили петь соответствующие лирические песни и участвовать в сценках. В итоге у одной из воспитанниц случилась истерика и нервный срыв. «Ребенка из этого детского дома увезли в психушку», — написала тогда президент фонда «Жизнь без границ» Марина Ефимова.

Фальшивыми праздниками, признаниями в любви и уважении по календарному плану-графику мероприятий «институт семьи» не укрепить. Это лишь еще один повод выпить тем, кто нуждается в поводе. Зареветь под лестницей, в темном углу сироте. Сорваться и наделать глупостей подростку.

И борьбой с ЛБГТ, со всеми этими мифическими «родителями № 1 и № 2», что, очевидно, подразумевается учреждением этого праздника, не укрепить «институт семьи». Скажем, для сибиряков-северян, коренных народов традиционные семейные ценности — это совместная со своими детьми ловля рыбы и выпас оленей, это основа семейного благополучия. Какая рыба и олени, если тундра и реки отравлены? Для россиян, живущих в промышленных городах традиционные семейные ценности — это тоже не борьба с геями, а возможность растить детей здоровыми. Как это сделать в городах под смогом?

Для очень многих россиян традиционная ценность — это противостояние истине «человек человеку волк», но как им стоять, если все здесь устроено на поощрение этого принципа?

Нужно укреплять традиции в «институте семьи»? Начинайте выдавать девок замуж в 12 лет. Разрешайте многоженство мусульманам. Нет? А зачем тогда вся эта ложь, все это лицемерие и пустозвонство? Или мы выборочно традиции сохраняем, в видоизмененном виде? С поправкой на гуманизм и просвещение? На кол не сажаем — на швабру?

В борьбе за традиционные ценности больше смысла будет в учреждении дня овцы. Ну или дня динозавра. Про них дети знают больше, чем про отцов, дети их бескорыстно любят, динозавры и больше их отцов, и вклад в воспитание точно не меньше внесли. Ну и динозавры были реально (в отличие от многих отцов). Но очень давно. Серьезные традиционные животные, испытанные временем.