Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Галина Ульянова

Кажется, что пушкинская эпоха изучена вдоль и поперек; что всё уже написано не только о литературном и общественном климате, но и о быте того времени. И всё же остаются сферы, которым историки уделяли недостаточно внимания, — например, фабричное производство, торговля и потребление промышленных товаров. В книге «Купчихи, дворянки, магнатки. Женщины-предпринимательницы в России XIX века» (НЛО, 2021) доктор исторических наук Галина Ульянова, с одной стороны, опровергает устоявшиеся стереотипы о якобы исключительно забитом и приниженном месте женщин в русском дореволюционном обществе, а с другой — проливает свет на некоторые стороны повседневной жизни XIX века.

С разрешения издательства «НЛО» Полит.ру публикует фрагмент, посвященный предпринимательнице Авдотье Грибовой. Унаследовав от мужа фабрику, Авдотья Никифоровна сумела уловить новейшие тенденции в моде и организовала производство шалей из мериносовой шерсти. В русском климате эти изделия (размеры стандартной шали — 1,7 на 1,7 м) пользовались огромным успехом у женщин всех сословий. В своей книге Ульянова впервые описывает, как такие шали изготавливали в России, как их окрашивали растительными красителями и в каких лавках Китай-города продавали. Таким образом, новая книга рассказывает об экономической истории широко — от производства до продажи и от состава сырья до качества предметов вещественного мира XIX века.

Авдотья Грибова

Фабрика шалей «из шелку шемаханского»

Рассмотрим пример наследования вдовой после смерти мужа. Самая молодая из вдов, Авдотья Никифоровна Грибова (1800 — после 1850), купчиха 3-й гильдии, овдовела в возрасте двадцати пяти лет, оставшись с семилетней дочерью и годовалым сыном. Авдотья унаследовала от мужа Григория фабрику по производству шелковых шалей и жилетных материй. При муже в 1814 году на фабрике числилось 60 рабочих, при Авдотье в 1838 году — 18 рабочих, позже, в 1843 году, — 60.

Фабрика была устроена Григорием в 1814 году, когда он был мещанином. Грибовы так и числились в мещанстве, пока не разбогатели и обороты их фабрики не увеличились до размера, который требовал уплаты гильдейского взноса по купечеству и поступления в купеческое сословие. Григорий и Авдотья приобрели хороший дом, фабрика находилась в домовладении Грибовых в Лефортове, на Покровской улице (не путать с Покровкой), ныне Бакунинская улица (на протяжении примерно от метро «Бауманская» до реки Яузы у Электрозаводского моста). Дом был добротный и в 1842 году стоил 10 тысяч рублей серебром.

Вдова Авдотья энергично повела дело. Она почувствовала огромный спрос на шали, вызванный модой. В это время в Россию привозили кашемировые и шелковые шали из Турции, позже из Франции и Англии. Русские фабриканты быстро переняли моду и стали выпускать собственный товар, который был дешевле, поскольку не было трат на доставку, но при этом по качеству не уступал привозному. Наиболее в Москве славились шали фабрики Гучковых, а уже за Гучковыми последовали и другие.

«Журнал мануфактур и торговли» в 1829 году писал:

Шали как предмет роскоши претерпели много гонений; но невзирая на то, употребление их не уменьшилось, а ещё более и более увеличивается. Причина сему, кажется, та, что их нельзя причислить к тем предметам пустой прихоти которые служат только нарядом или убранством, не принося никакой пользы, каковы суть, например, кружева, блонды, дорогие вышивки и прочее. Шали, кроме того, что они придают красоте более грации прелестною драпировкою, служат ещё защитою от суровости климата, сохраняют теплоту и здравие. Дороговизна их чувствительна только на первый раз, но она заменяется чрезвычайною их прочностью.

Грибова стала выпускать шали разных видов. Стандартные размеры шали составляли 1,7 метра на 1,7 метра. В качестве сырья она закупала шемаханский и кашанский сорта шелка-сырца, который в Москву в большом количестве из Шемахи и города Кашана, что в Персии, привозили торговые посредники через астраханскую таможню. Шали и платки выпускались не только чисто шелковые и шерстяные, но также из смешанных тканей (меланже) — шелка с добавлением шерсти. В зависимости от моды шали могли быть одноцветные с узорчатыми «коймами» или набивные с рисунком по всему полю.

С точки зрения маркетинга и рекламы Авдотья действовала чрезвычайно грамотно — регулярно обновляла ассортимент и участвовала во всех всероссийских мануфактурных выставках. Эти выставки русских изделий проводились то в Москве, то в Петербурге. В Москве экспонаты можно было увидеть в Колонном зале Благородного собрания, вход туда был по билетам. В 1835 году от Грибовой были представлены: платки «Терно Бур-де-суси», набивные платки и шали, салоп из шерстяной материи. В 1843-м были показаны, видимо, новые товары: платки атласные, платки плюшевые, платки ковровые, шали мериносовые, «камальи шелковыя», креп-рашель. Высокое качество полушерстяной ткани креп-рашель фабрики Грибовой было отмечено в изданном Департаментом внешней торговли «Обозрении главнейших отраслей мануфактурной промышленности в России» (1845).

Следует сказать о тех особо модных товарах, которые производила фабрика Грибовой. Платки «Терно Бур-де-суси» изготавливались по французской моде из терно — тонкой ткани из козьего пуха и шерсти (по имени изобретателя Ternaux) с добавлением шелковой нити. Название платка указывает на модный в 1820-е и 1830-е годы оранжево-золотистый цвет — у французского слова soucis есть значение «цветы-ноготки», они же календула. Для окраски ткани использовался привозимый из Индии натуральный краситель шафран. Примечательно, что в «Ведомости по Лефортовской части живущих в ней мастеров и художников разных заведений» за 1835 год фабрика Грибовой обозначена как «бордусовая».

Камальи представляли собой род легких накидок на плечи, они делались с капюшоном. Салопы — просторная теплая верхняя одежда с широкими рукавами или без рукавов, делались из шерстяной материи, а снизу подбивались мехом.

В документах, оставшихся после проверок фабрики, Грибова указывала, что ведет дело «сама». В 1830-е годы шали ее фабрики пользовались большим спросом. Для сбыта эта лефортовская оборотистая купчиха стала арендовать лавку в самом престижном месте продажи текстиля в Китай-городе — в Зеркальном ряду. Тут самый придирчивый покупатель мог приобрести российские ткани наивысшего качества. Для ведения дел в лавке и переговоров с покупателями она нанимала приказчика, московского мещанина Василия Степанова, который работал у нее более двадцати пяти лет. Производство расширялось, и в 1843 году фабрика выпустила товара на 30 тысяч рублей.

Грибова очень рассчитывала передать дело сыну, и с 1840 года он стал помогать ей на фабрике. Но неожиданно Фёдор рано умер: его не стало в 1849 году в возрасте двадцати пяти лет. Авдотье пришлось и дальше продолжать дело самостоятельно и оставаться главой большой семьи. Она жила одним домом с вдовой сына Анной и внучатами Михаилом и Марьей.

Ранее, на шестом году вдовства Авдотья Грибова родила третьего ребенка — дочь Александру. Эта девочка показана в ревизской сказке как незаконнорожденная, с отчеством Семёнова (по крестному отцу). При этом Грибова неустанно руководила делами фабрики более двадцати пяти лет, с 1825 и по крайней мере до 1850 года, не передоверяя контроль за делами управляющему. Работали у нее ткачами только мужчины, поскольку работа на ручных станах, на которых изготавливали шелковые ткани со сложным узором, была физически тяжелой.