Адвокаты против «агентов»

Чем прецедент признания адвокатов «физическими лицами — иностранными агентами» грозит самому Министерству юстиции

Признание «физическими лицами — иностранными агентами» пятерых членов неформальной и признанной «нежелательной» «Команды 29», двое из которых — Иван Павлов и Валерия Ветошкина — обладают статусом адвоката, может стать важным рубежом как для адвокатского сообщества, так и для Министерства юстиции.

Павлов, более известный широкой публике как адвокат, работающий по делам о нарушении государственной тайны, в среде коллег имеет и другую ипостась: одного из лидеров адвокатской оппозиции по отношению к формальным лидерам сообщества. Внутренний разлад в адвокатуре возник в 2018 году, когда ряд адвокатов, среди которых были и весьма известные, по инициативе Павлова создали свой «Пражский клуб» и неформальное объединение «Инициатива-2018». Большинство членов региональных палат предпочитают занимать нейтральную позицию в этом споре, но часть активного сообщества предъявила руководству Федеральной палаты адвокатов и региональных палат претензию в том, что «бонзы» оторвались от масс, жируют на их взносы и слабо защищают рядовых адвокатов, когда у тех возникают конфликты с судебно-следственными органами и органами юстиции при работе по делам с политической подоплекой. В публичную плоскость конфликт вышел в связи с лишением статуса члена Адвокатской палаты Башкортостана Виталия Буркина — фактически за критику руководства палаты (см. № 63 за 14 июня 2019 года).

В ФПА и Санкт-Петербургской адвокатской палате, членом которой является Павлов, к нему на этой почве относятся неоднозначно, упрекая его в том, что своей политической активностью он осложняет работу коллег, предпочитающих использовать при защите интересов клиентов чисто юридические, но не политические аргументы. В частности, президент Адвокатской палаты Санкт-Петербурга Евгений Семеняко месяц назад комментировал «Новой» в таком духе представление Минюста о лишении Павлова статуса адвоката, которое было направлено в палату в октябре, но до сих пор ею не рассмотрено.

Кто-то мог и позлорадствовать по поводу признания Павлова «агентом», но официальное мнение по этому поводу президент Федеральной адвокатской палаты Юрий Пилипенко пока не высказал, сославшись на то, что оно должно быть сформулировано советом палаты. Его коллега из Санкт-Петербурга был словоохотливей: не забыв еще раз покритиковать Павлова «за политику», Семеняко вместе с тем заметил, что это решение Минюста ставит вопрос о качестве самого закона о «физических лицах — иностранных агентах».

Для сообщества это опасный прецедент: многие адвокаты могут быть «уличены» в получении денег от иностранных клиентов, а «политическую деятельность» органы юстиции или те, кто за ними стоит, склонны трактовать весьма широко. Однако опасный рубеж перешел и сам Минюст: адвокаты — это не журналисты, они куда более организованны и обладают куда более серьезными лоббистскими возможностями, в частности через своих коллег в Федеральном собрании.

История на тему «Если вас не интересует политика, она сама заинтересуется вами» вполне закономерна и подтверждает прозорливость адвокатской оппозиции. До какого-то момента, пока следственные органы и суды более или менее придерживались процессуального закона, адвокаты могли стоять на том, что они «не занимаются политикой». Но там, где закон уже не действует, а следствие и суд превращаются в произвол, любое противодействие им и произволу оказывается — за отсутствием иных инструментов — политической деятельностью.