Thatcher from Ufa

How Lilia Chanysheva became the first arrested person involved in the extremist case of the FBK*

The ex-head of the headquarters of Navalny in Ufa Lilia Chanyshev was sent to a pre-trial detention center as an accused of leadership of an extremist community. The community is FBK*, the cell is the Ufa headquarters* Navalny. At a court session, Chanysheva announced her possible pregnancy, but this did not stop the judge. The special correspondent of Novaya Gazeta Ilya Azar went to Ufa, talked with former colleagues, parents and spouse Chanysheva, and also studied the decision to attract the ex-head of the headquarters as the accused. This is an amazing document. The father of Chanysheva Ayrat Khusainovich, although he believes that Navalny was to blame for what happened to his daughter, turned to Putin, saying that if she loses the fetus, he would be disappointed in the state.

At the iron gate of the insulator on the territory of the Department of the Ministry of Internal Affairs of Russia in Ufa there is an excited middle -aged man, in his stubble a decent gray hair. Almaz Gatin , the husband of Lilia Chanysheva, has just left the small extension, where he has been trying to give a program for his wife, who was placed in the IVS after the trial and before sending to the Moscow pre -trial detention center for several hours.

The employee extended for the receipt, and it is not known when he returned, so Gatina shakes with indignation. He does not understand why the IVS refuses to take vitamins due to the lack of a doctor there and still cannot come to terms with the fact that all his plans, his whole life suddenly collapsed, that he would not see his wife at large almost soon.

“This is such a stress now ... generally just ... I'm very worried,” Gatin says confusedly. - She has the first pregnancy!

Right at the fence of an IVS with barbed wire, to the sounds of shots that are distributed from somewhere in its territory (we assume that there is a shooting gallery), he talks about the ill-fated morning of November 9, when the security forces broke into their apartment, he convinces me with the heat that his wife needs to urgently tell the whole world.

When Gatin finally manages to surrender things, he says that he put two packs of cigarettes in the program so that the non -smoker spouse in the Moscow pre -trial detention center has a “currency”. He cannot understand why he was not allowed to see her (formally-due to coronavirus restrictions), although relatives have such a right.

“We have a wonderful country,” he summarizes with bitter irony.

Twelve searches

On November 9, searches in Ufa were immediately held by 12 people (for five more in Kemerovo). The former volunteer of the headquarters of Navalny in Ufa Olga Komleva security, entering her site, broke the gate.

-The investigator and “Ashnik” came with two machine gunners in masks and body armor, two girls-consumed girls painted already at six in the morning. They did not allow the video to shoot. I made everyone take off my shoes, and the machine gunners refused. They took a laptop, a computer, a phone, ”says Komleva. Especially uninvited guests, she said, was interested in the inscription “Navalny” on the wall along with a whale drawn by a nearby - she was photographed five times.

For Komleva, this is not the first search, but this time the security forces managed to surprise her: they drove a special bus, which all four hours dazzled the connection so that the activist could not go on live. Komleva says that since the security forces began to regularly come to her, all the neighbors began to lock the gates.

“Previously, no one did this, they were not afraid of thieves, and everyone went freely to each other, but now they see that some personalities are constantly sitting in my cars under the house and guard,” Olga says.

Former staff officer Denis Korolev (he himself says that he was at the headquarters of the headquarters, but the witness of the accusations of the Chanysheva case calls him responsible for street actions) the security forces did not find the house, and - they did not make an amazing thing to her grandparents. The queen was taken later in court, where he came to support Chanyashev.

-[known in Ufa to all activists] “Ashmukhametov” and investigator from Moscow on the road for interrogation told me that I would go far and for a long time, said that [the ex-head of the Navalny Leonid headquarters] Volkov and others divorced everyone, but I will be responsible, and those to rest abroad, ”says Korolev.

As a result, both activists (like the Chanyshev, and, most likely, everyone else) did not answer any question during interrogation, referring to the 51st article of the Constitution, allowing him not to testify against himself and relatives. According to Korolev, the questions were standard: about the FBK and the headquarters, about their activities and financing. After the interrogation, all the detainees were released. Except Chanysheva.

Gatin has already survived the search with his wife in 2018 in the old case on laundering FBK money and regional headquarters. Then Chanyshev was released after the interrogation home, and the husband expected that now he would be the same.

- At first there was a knock that intensified, then they began to almost break out the door. I was pulled out of bed by two Rosgvardisians, pushed me into the corridor, ”says Gatin about a search, which eventually lasted more than seven hours.

In Ufa, an investigator for particularly important cases of the first investigative department of the Office for the Investigation of Crimes against state power and in the economy of the Main Directorate of the SK Parkhomenko came from Moscow for a reason.

According to the decision of the Basmanny Court, the security forces seized not only the equipment, but also the accumulation of Chanyshheva.

- This is her personal savings (about four thousand dollars and three thousand euros. - “New” ) from the previous work [in the International Auditing Company Deloitte]. She has the right to keep money, we showed all the statements from the accounts and documents, but they were seized anyway to introduce it to the case, - the activist’s husband is indignant.

If they took Chanyshev for interrogation as a witness, then in the evening she was charged under Part 1 of Art. 282.1 of the Criminal Code of the Russian Federation (leadership of an extremist community). This is the latest case against ex-employees of the FBK. After Alexei Navalny, who returned to Russia, was sent to the colony, a course was taken for the complete destruction of the FBK and regional headquarters. In April 2021, the prosecutor's office suspended their work, and on June 9, the Moscow City Court recognized the FBK and headquarters with extremist organizations.

The new case of the creation of an extremist community was instituted already in September 2021 against Navalny, its closest associates and an unidentified circle of persons. All the persons involved by the names were either in the colony or abroad, so it became clear that sooner or later the ex-headquarters of the headquarters remaining in Russia would be connected to the case.

But for some reason, in Ufa, none of the activists prepared for such a development of events. Denis Korolev refers to the fact that in October, the activists in Ufa already took searches and the deputy of the Russian-Yurmash village council of Albert Gaskarov was then also detained for 48 hours, but then released.

- When Lilia was now detained, there was a hope that they were simply “playing” again. In general, there was an understanding that something would happen, but it is not clear when and with whom. For two years, a criminal case has been going on, on which the searches took place throughout the country (September 12, 2019, one day conducted about 200 searches. - “New” ), so it was not clear that this is a new business - it was for the headquarters, ”Korolev explains.

In 2019, the queen in the accounts blocked 30 billion rubles, which the activist never had, and the banks at the same time referred to the court order of the case of laundering money in the FBK. Enormal debts on Korolev’s maps (like in comleva and other activists) are maintained now, but he is philosophical about this problem.

A cannibal and pregnancy

At the meeting of the collection of preventive measures in the Kirovsky district court, Ufa Gatin refused to let go, although the journalists, including the observer of the Prufa publication, Ramil Rakhmatov , unexpectedly got inside.

“I was frozen by the cattle behavior of the investigator, who was opposed to letting the wife as legal representative of Chanysheva, for which he had a power of attorney,” the journalist says. According to him, even Judge Azamat Bikchurin "was delighted that he could have done at least something good, and agreed to let his wife go."

- It seems that everyone agreed, but then the investigator said that Chanyshheva already has two defenders. Even the judge had a skewed face, but he was forced to obey, because it was clear that [a meeting] the investigator rolled. At this moment, the rage took me at all! How can you know that you are sending a person for a long time, and prevent your husband from seeing! - Rachmatov is indignant.

The option in which the judge gives Chanysheva’s subscription about the not to leave and obliges him to be in Moscow for interrogations, the journalist cannot even imagine. Komleva insists that it was impossible to remove responsibility from the judge, even if the security forces were pressure, in no case.

- I am in shock, as Judge Bikchurin made such a decision! This is just a demonstration of the cruelty of our system. He had the opportunity to get away from this, but he wanted to show special cruelty, ”Komleva says. She recalls that Bikchurin kept the Bashkir nationalist Ramil Saitova for a year, and in November he gave her three years in the colony “for words” (she called for demolishing crosses in the Urals and called the Armenians the invaders). Komleva emphasizes that Saitova’s position, with all the disagreement with the sentence, does not share.

They did not make any impression on the judge and the words of the 39-year-old Chanysheva about a possible pregnancy.

According to Rakhmatov, who was present at a meeting, Khanysheva said: “I assume a pregnancy for 14 days, the doctor told me when it was impossible to determine something at this stage, but I take you control.”

Gatin discusses such an intimate topic as the pregnancy of the spouse very reluctantly.

- Let me say this: the probability is high. 14 days - the term is very small. The analysis will show, but I really hope so, because we really want to be parents, ”says Gatin. According to him, Lilia planned to get pregnant earlier, but doctors recommended the conception of to postpone.

Journalist Rakhmatov worries that in conditions of stress, under the arrest, “pregnancy may not happen,” which will become a gift for “speculation of scoundrels”. Indeed, while we were standing at the IVS gate, Gatin showed me a post in an anonymous telegram channel with an extract from the Khanysheva medical card. In it, the doctor writes that “there is no convincing data for pregnancy”, recommends an outpatient observation and testing. On the portal, the certificate was commented as follows: “It seems that Chanysheva deceived the court, the investigating authorities and the public about their pregnancy.”

- Why don't they make a simple completely test for pregnancy? It’s just to check the blood, any woman knows that already on the sixth day from the moment of conception will show. Why are they doing this? What is the point of sending it to a pre -trial detention center? - Saw rhetorical questions of Komlev.

The fatal choice of the auditor

Khanysheva, according to her mother Tatyana Nikolaevna , loved “to be everywhere the first” since childhood.

- She is Aquarius! I am an elderly teacher in a kindergarten, when Lilia was 3-4 years old, she said: “Your girl will go far,” and at school she herself once said: “You will hear about me,” says activist's mother.

According to her parents, Lilia was engaged in sports (volleyball and football), graduated from the Ufa financial and economic college with a red diploma, and she was sent to study at the Financial Academy in Moscow. Another red diploma, and Chanysheva begins to work as an accountant and taxation manager in the International Consulting and Auditing Company PricewaterhouseCoopers (PWC). By 2013, she buys an apartment in Ufa and soon returns to her homeland, where she is settled in the local branch of another well -known audit company Deloitte.

- Everywhere she was in good account, she was appreciated. But then Moscow friends lured her, she quit and became the chief of staff, ”says Lilia's father Airat Khusainovich regretfully.

In Moscow, Chanysheva begins to be interested in politics: in the 2011 State Duma elections, she studies live air from polling stations in search of violations. Chanysheva told Denis Korolev that a PWC colleague at one time introduced her at one time.

“At first she was skeptical of him, but she began to watch [his blog] more, and in the 2013 mayor’s elections she went in her free time to stand on cubes,” says the ex-employee of the headquarters.

Koanysheva returned to Ufa, because she considered the slogan “where I was born, it came in handy,” says Korolev.

“She explained that she gained experience and could bring something to the republic, that she is better when her relatives are next to her,” he recalls. In parallel with the work, the senior taxation manager and the right in Deloitte, Chanyshev, begins to engage in the Bashkir branch of the Party of Progress (the party project of Navalny, which the Ministry of Justice has not registered).

- In her free time, she arranged pickets with cubes about the road in her microdistrict, conducted rallies against the Yarovaya Package. In 2014, together we were observers from the Voice, and I remember how her family teachers at the school decided to exclude her from the commission, and we were taken to the police department, ”says Korolev.

It is not surprising that when in 2017 Navalny created a network of headquarters in the country for his presidential campaign, Chanysheva agreed to head the Ufa branch.

According to Korolev, Lilia is a closed person, and she had to make efforts to engage in public activities.

- Oximiron has the following text: "I am an introvert that convinced myself that I am an extrovert to climb up." She was forced to do this injustice around, she hoped that there would be more from her work at the headquarters of Navalny, ”says former colleague of Chanysheva.

Gatin met his future wife in February 2017 on the eve of all lovers.

“After that, we had a friendship that grew into love,” says Chanysheva’s husband. He is engaged in developments in the field of composite technologies, proudly says that he took part in the creation of a composite wing for the MS-21 aircraft. True, in 2019, he had to quit from one of the private enterprises of Ufa because of his connection with Chanysheva, now he works remotely.

According to her husband Chanysheva, after leaving Deloitte she had several proposals, and she did not make a decision in favor of the Navalny headquarters, because she lost her salary greatly.

- She could go higher and higher in the hierarchy and eventually lead a major financial organization.

Of course, I was surprised that she abandoned professional activities, but then I realized that the issues of democracy today were her credo.

As her loving person and husband, I took on all financial and material issues, and Lilia was engaged in a business, the meaning of which is not in money, but in self-realization.

- And what do you think about democracy in Russia?

“Today, unfortunately, the situation with democracy in our country is very difficult,” answers Gatin, who always kept away from politics.

Komleva says that she often saw Gatin with bags full of things for lily, which is sent to a special receiver (for example, for the protest action “He is not a king” of Chanysheva was given 30 days of arrest, the period was reduced to 18 days). She speaks respectfully about the choice of Chanysheva, although she did not refuse to work with the cadastral investigator, preferring to cooperate with Navalny's headquarters as a volunteer.

The fight against radiation

Ufa activists and journalist Rakhmatov believe that the local headquarters of Navalny was almost the strongest in the country, not counting two metropolitan ones. Chanysheva really actively worked in Bashkiria, where there was no special expanse for the opposition, as is the case in the national republics,. “Many [ex-coordinators] were equal to her in their work. Chanysheva knows how to find hot and important topics, and Navalny’s headquarters in Ufa was one of the best in Russia, ” said Sergey Ukhov, former coordinator of Navalny’s headquarters in Perm.

In November 2019, Chanysheva came to public hearings on the budget of the republic in parliament and said from the rostrum: “How to increase the revenue part of the budget? Swear less, gentlemen, eat less, increase your salary less and pay less propaganda media. ” She was taken out of the hall, and the head of the Republic of Radiy Khabirov, from 2009 to 2016, who worked as deputy head of the internal policy department in the administration of the President of Russia, later stated that he had “extensive experience in suppressing unnecessary things”, and the staff of the headquarters does not need to be launched on public hearing.

At the appeal of Khanysheva, the regional OFAS in December 2020 ordered to return 115 million rubles to the federal budget for the supply of New Year's pixel Christmas trees to eight municipalities of the republic. Money paid to the State Economic Council “Economic Management” in the management of the cases of the head of Bashkiria. During the struggle for the preservation of the Mount Kostau, Khanyshev published a petition demanding that Shihan assign the status of a specially protected natural area, which was signed by 10 thousand people.

Штаб Навального в Уфе выпустил расследование о государственных дачах и гостиницах, на которые в год тратится около 100 миллионов рублей из бюджета республики. В других материалах говорилось об элитной московской недвижимости, которая якобы принадлежит близким Радия Хабирова, и о нарядах жены главы Башкирии стоимостью почти 5,5 миллиона рублей. Пробовала Чанышева баллотироваться в горсовет Уфы, но ее не зарегистрировали.

Протестность в Башкирии в последние годы сильно выросла: в 2020 году жителям удалось отстоять Куштау, много людей выходило здесь в январе и апреле на митинги в поддержку Навального. Серьезным было и противодействие: 21 апреля только в Москве и Петербурге задержали больше человек, чем в Уфе. Комлева рассказывает, что Чанышеву обычно задерживали еще до митингов, но если ей удавалось попасть на мероприятие, то она шла впереди всех: «Идет тысячная толпа, а впереди одна девушка с мегафоном. Против одной молодой женщины — куча полицейских».

После митингов 23 и 31 января местные силовики решили повторить опробованное в 2019 году в Москве ноу-хау и предъявить иски к оппозиционерам, чтобы издержки работы или, наоборот, вынужденного простоя оплачивали они. Полиция и Росгвардия не удовлетворились штрафами и арестами, а подали к Комлевой, Чанышевой и еще одному активисту иск за митинг 23 января, а за следующую акцию 31 января — уже к одной Комлевой.

— МВД говорит: «Это был выходной день, мы заплатили своим полицейским деньги, и теперь ты, Комлева Ольга Юрьевна, заплати нам 4 миллиона рублей за то, что мы заплатили им». Потом судьи отказали МВД Башкирии и Росгвардии в возмещении ущерба. Один иск УВД Уфы на 2 миллиона 300 тысяч рублей удовлетворили. То есть сейчас счет 2:1 в мою пользу, — с ухмылкой говорит Комлева.

По словам Комлевой, именно смелость Чанышевой и Навального вдохновляют ее на борьбу. А борется она много.

— Я давно себе сказала, что не буду бояться именно из-за Чанышевой. Если я испугаюсь, кто будет защищать других людей? Меня много раз задерживали, ко мне многомиллионные иски подают, но я знаю: то, что она делает и Навальный, — это важно, и ради этого стоит идти на риски, — говорит Комлева. — Я оспариваю действия разных государственных органов по своей работе почти 20 лет, а не иду с кем-то договариваться. И я вижу, что ситуация улучшается. С митингами то же самое: я уверена, что если я сейчас оспариваю действия полиции по неоформлению документов о задержании, то люди перестанут пропадать в полиции.

Только в этом году суды уже дважды присудили компенсацию морального вреда за задержание на митинге.

Fathers and children

С родителями, в отличие от мужа, у Чанышевой из-за ее работы в штабе Навального явно был конфликт.

— Я относился негативно к ее работе там. Хотя она нам в общем подчинялась, характер у нее жесткий, и вот в этом она нас не послушалась, — говорит отец Чанышевой Айрат Хусаинович.

— Мы сразу говорили ей, что политика — грязное дело… — подтверждает мать Лилии, Татьяна Николаевна.

— Я мечтал, чтобы она работала [на нормальной работе], имела мужа, семью, детей. А тут ни семьи, ни мужа, — перебивает ее отец.

— Сейчас-то есть, — робко защищает мать свою дочь.

— Это когда уже? Late!

По словам родителей, Чанышева с ними свою работу в штабе Навального не обсуждала: «Если о работе дома заговорим, то ругань начинается». Но они все равно читали о дочери в интернете, о том, «как она выводит коррупционеров на чистую воду». И наверняка гордились ею, хотя виду практически не подают.

— Не послушала она нас в свое время, не начала нормально по специальности работать, хотя ее большие предприятия звали на пост замдиректора. А так она человек очень хороший, — говорит Айрат Хусаинович.

— Активная гражданская позиция — это же хорошо?

— Но к чему она привела-то? — с грустью отвечает Татьяна Николаевна.

— Она — антикоррупционер, боролась с недостатками, защитник прав людей. This is good. Она же как правозащитница была, как [советская диссидентка, одна из основательниц МХГ Людмила] Алексеева, а та на высоком счету была в Москве, сам Путин ее награждал, в Кремле сидела она. А чем дочь наша отличается от Алексеевой? Тем же самым занималась, а республике своей, может, и больше пользы принесла, — говорит отец Лилии.

Айрат Хусаинович рассказывает, что в советское время был специалистом по настройке навигационной аппаратуры на самолетах и подводных лодках, работал в Москве со сверхзвуковым Ту-144.

— А когда белиберда эта началась, либерализация, то денег не стало хватать, я перешел в «Сургутнефтегаз», где еще почти 25 лет проработал геофизиком, — рассказывает отец Чанышевой. Мать активистки работала в Министерстве лесного хозяйства.

— Мы политикой вообще не занимались и никогда не обсуждали, только телевизор смотрим да обсуждаем на кухне, что хорошо, а что плохо. Тогда и она не интересовалась политикой, это в Москве она попала в систему Навального, — продолжает ворчать Айрат Хусаинович.

Родители Лилии стараются говорить аккуратно, но понятно, что они поддерживают Путина и его внешнеполитический курс. «Президент выступает за стабильность, я доволен внешней политикой, присоединением Крыма, где когда-то обслуживал Ту-22 против 6-го американского флота», — говорит отец Лилии с гордостью.

— У вас отношение к деятельности Навального и своей дочери не изменилось теперь?

— Я не знаю, чем Навальный занимался вообще, — начинает отец активистки.

— Руководил штабами, — прерывает его Татьяна Николаевна.

— Руководил, да, но, может, они там еще по другим делам занимались, я же не знаю. Навальный-то не пропадет, у него за границей, наверное, уже миллиарды, — повторяет Айрат Хусаинович слова, явно услышанные по телевизору.

— Пока он в колонии находится.

— Я знаю, но Ходорковский тоже в колонии находился, а сейчас живет припеваючи.

Я считаю, что [в произошедшем с дочерью] виноват Навальный. Он это дело затеял, а за ним тянутся девчонки беременные. Навальный боролся против государства, а Лиля против государства не боролась, просто — с недостатками.

Тот чуть ли не к свержению государства призывал, а это уже экстремизм. Дочь у нас этого не делала, — настаивает отец Чанышевой.

Но конечно, то, что Лилию отправили в СИЗО за политическую деятельность, поразило даже ее отца и заставило изменить свое отношение к режиму Путина.

— Наше государство вроде как обороноспособность укрепляет, и вообще все вроде бы нормально, но, с другой стороны, получается, что тут полицейское государство. Беременную женщину [арестовывают] за прошлое, хотя у нее и вообще никакого экстремизма не было, — говорит отец Чанышевой.

Больше всего его удивляет, что в России решили ввести обратную силу закона:

— Не могли же раньше посадить Навального, а сейчас они переделали. Но какой экстремизм в борьбе с коррупцией? How so? Значит, эти коррупционеры эту статью сделали, чтобы неповадно было остальным. I think so.

По мнению отца Лилии, власти занимаются «мщением» и «зачисткой».

— Я вроде бы верил этому государству, потому что нормально все. Но если взялись за беременных женщин, то как я могу подумать об этом государстве хорошее? — возмущается Айрат Хусаинович. Он даже попросил записать на видео его обращение к Путину, в котором повторил, что Навального не уважает, но твердо сказал: «Если что-нибудь случится с плодом моей дочери, я до конца своей жизни не прощу этого нашему государству, хотя я и горжусь им».

Ячейка экстремистов

Многие активисты в Башкирии полагают, что на выбор Чанышевой как первого арестованного по экстремистскому делу ФБК мог повлиять Хабиров.

— Были расследования, в том числе про его жену, о том, где он живет, а мне кажется, что он злопамятный. В его администрации же видят, что штабы закрылись, идет движуха, ну и позвали СК на все готовое, — предполагает Королев.

Уверен в причастности главы республики и отец Чанышевой, который, видимо, до последнего не хочет винить в репрессиях руководство страны:

— Думаю, это месть Хабирова. Она же там отзывалась про жену его. Это все ерунда, может быть, я не знаю, но Хабиров из-за этого начал мстить.

Впрочем, бывший руководитель штабов Навального Леонид Волков и журналист Рахматов уверены, что Хабиров здесь ни при чем.

— Да, Чанышева очень раздражала местных, и понятно, что Хабиров имеет особые связи с АП, но судя по тому, что работала московская следственная группа, не думаю, что это хабировская история, — полагает Волков.

Рахматов ссылается на сотрудников центра «Э», которые говорили ему, что на них давит Москва.

— Активность штаба Навального в Уфе им самим была в жилу, потому что это абсолютно комфортный предмет для оперативной разработки, по ним можно постоянно благополучно писать отчеты, — говорит журналист.

He believes that

Чанышеву выбрали первой жертвой, потому что руководители ФБК уехали за границу, сама республика стала протестной, а Чанышева действительно ярко проявляла себя как глава уфимского штаба.

— Им же нужен именно руководитель регионального штаба, потому что надо доказывать «сетку», — говорит Рахматов.

В постановлении о привлечении Чанышевой в качестве обвиняемой (ключевой документ при определении судом меры пресечения) следователь по особо важным делам ГСУ СК Р. Видюков установил, что Чанышева «совершила руководство входящими в экстремистское сообщество, созданное организованной группой лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности, структурными подразделениями». Иначе говоря — возглавляла штаб Навального в Уфе.

Хотя ФБК и штабы признали экстремистскими только в 2021 году, следователь рассказывает, что не позднее 2014 года Навальный «с целью осуществления экстремистской деятельности создал экстремистское сообщество и структурное объединение руководителей этого сообщества для совершения преступлений». Далее рассказывается история ФБК, перечисляются его структурные подразделения, которые, по словам следователя, создавались с 2014 по 2020 год для «обеспечения единства стабильности и планомерности деятельности по достижению общих преступных целей, финансированию деятельности преступного сообщества, а также вовлечения новых членов в общество».

Чанышева возникает здесь как директор некоммерческой организации «Фонд защиты прав граждан ШТАБ» (далее — ФЗПГ. — «Новая» )*, учрежденной в 2019 году в Уфе. «Данные организации (таких ФЗПГ было несколько в разных городах. — «Новая» ) использовались для финансового обеспечения деятельности ФБК, дублирования его функций, размещения информации о деятельности, изготовления символики. Штабы занимались непосредственной подготовкой и совершением экстремистских преступлений, организовывали митинги, политические кампании, проект «Умное голосование», — пишет следователь.

В документе говорится, что Чанышева вступила в экстремистское сообщество не позднее 13 марта 2017 года, организовала неформальную ячейку «Штаб Навального в Уфе» «для непосредственной подготовки и совершения экстремистских преступлений» и стала ее руководителем. «Реализуя общий преступный замысел, 17 апреля 2019 года Чанышева учредила ФЗПГ «Штаб», став руководителем структурного подразделения экстремистского сообщества. С апреля 2019 года по апрель 2021 года ФЗПГ под руководством Чанышевой осуществлял финансирование деятельности экстремистского сообщества ФБК и «Штабов Навального» путем выплаты материального содержания участникам сообщества, аренды помещений, закупки атрибутики, техники для организации и проведения несанкционированных массовых мероприятий и беспорядков. Руководители штабов осознавали общие цели функционирования экстремистского сообщества», — пишет следователь.

Я так подробно цитирую постановление, потому что мне кажется интересным эффект, возникающий при чтении этого документа. Погружаясь в эти дебри казенной лексики, приходится постоянно напоминать себе, что речь на самом деле идет о роликах Навального про дачи чиновников за рубежом, про яркие предвыборные кампании, про мирные акции с желтыми уточками, про аккуратные офисы региональных штабов. Что экстремистским все это признано в августе 2021 года, а раньше считалось обычной политической деятельностью.

Не забыл следователь про Рустема Мулюкова, который в 2019 году получил условный срок по экстремистской статье за резкие высказывания против чиновников на митинге сторонников Навального. У него также прошел обыск 9 ноября. Есть среди более 200 страниц материалов следствия к заседанию по мере пресечения и допросы двух свидетелей: Регины Александровой и Арслана Нигаматьянова.

Александрова рассказывает, что в 2017 году стала волонтером штаба Навального в Уфе, где познакомилась с Королевым, который занимался публичными мероприятиями штаба и юристом Матвеевым, которых координировала глава штаба Чанышева. «Королев обещал выплачивать деньги волонтерам, поэтому целью моей волонтерской деятельности была не только борьба за справедливость в стране, но и получение прибыли», — сообщает Александрова явно по подсказке следователя. Она подробно описывает деятельность штаба, в том числе митинг 2017 года с призывами свергнуть действующую власть от Мулюкова. Свидетельница заявляет, что Чанышева на собраниях ставила цель дискредитации органов государственной власти и их политики, формирование общественного мнения о необходимости смены власти. На множество вопросов следователя о финансировании ФБК и штабов Александрова отвечает: «Мне об этом ничего не известно». С 2018 года она не имеет к штабу никакого отношения.

Нигаматьянов — куда более интересный персонаж. В своих показаниях он говорит, что работал участковым педиатром в Челябинске и заинтересовался деятельностью Навального в 2016 году, потом вступил в челябинский штаб. Очень подробно рассказывает об организации митингов в этом городе, а также о том, что в октябре 2017 года занял второе место среди 500 претендентов на блогерском конкурсе Навального. Про Чанышеву ему сказать нечего, кроме следующего: «Из СМИ и других источников я знаю, что в ФЗПГ «Штаб» приходили деньги от бизнесмена Бориса Зимина и Волкова». Даже следователь задает Нигаматьянову вопросы только про штаб в Челябинске.

Сейчас Нигаматьянов живет в Уфе, официально нигде не работает, но ведет видеоблог, посвященный критике оппозиции. На руке у него есть татуировка с Владимиром Путиным и подписью «Мой царь»,

а его последние ролики называются «Штаб Навального в тюрьме. Этап, чифирь, параша» и «Арест Чанышевой и ее беременность. При чем тут Волков?» В них он в оскорбительных выражениях обсуждает арест и беременность Чанышевой, выдвигает кучу бездоказательных суждений об отмывании ею денег. У этих роликов, впрочем, совсем мало просмотров, да и сам Нигаматьянов больше известен в Уфе тем, что распылил газ в людей на акции протеста, и все уверены, что он работает на полицию.

Нигаматьянов сначала согласился пообщаться лично, но затем перестал выходить на связь, и в итоге ответил на вопросы письменно. Большинство моих вопросов он назвал некорректными, не ответил ничего про инцидент с баллончиком, вместо ответа на вопрос о том, можно ли всерьез называть деятельность штабов Навального экстремистской, прислал ссылку на свое видео, а про связь с центром «Э» ответил так: «Какие есть доказательства? Говорят, Ваш начальник получил Нобелевскую премию в качестве аванса от западных кураторов, чтобы Ваша контора имела больший вес в глазах неотесанных деревенщин. Понимаете аналогию?»

Показания на Чанышеву Нигаматьянов дал, по его словам, потому что его «вызвали в качестве свидетеля, победителя конкурса Навального, человека, лично знакомого с Русланом Шаведдиновым, Любовью Соболь». «Мне скрывать нечего, я не боюсь своего прошлого, чтобы пользоваться 51 статьей», — сказал Нигаматьянов. О Чанышевой он отзывается негативно: «Она вела теневую экономику движения Навального, была одной из “топ-менеджеров», так скажем, для этого она и была приглашена для работы в штаб. Мне ее не жалко, поскольку она не подросток и не студент, а взрослая женщина с опытом работы, которая осознанно шла на риски ради будущих благ, которые ей обещались руководством движения. Риски не оправдались, значит она просчиталась, что говорит об ее «высоких умственных способностях». По его мнению, оглашение Чанышевой в суде информации о своей беременности — «мерзость», потому что это либо ложь, либо (в случае подтверждения) она осознанно заранее «решила подвергнуть ребенка риску рождения в СИЗО/колонии/изоляторе».

— Нигаматьянов — это провокатор, который сейчас сам под следствием за то, что людям газом в лицо брызгал. Он не имеет отношения к уфимскому штабу, но в свое время был внедрен в челябинский штаб, хотя и рассказывает, что искренне разочаровался и ушел. В его показаниях ни слова по Чанышевой и по Уфе, и зачем это в ее деле, никто понять не может, — комментирует Рахматов. Он отмечает, что свои показания Нигаматьянов давал еще за день до решения суда второй инстанции по признанию ФБК и штабов Навального экстремистским организациями.

Финансовая версия

В анонимных провластных телеграм-каналах сразу начали говорить, что уфимский штаб занимал особое положение в структурах Навального, поскольку через него велась вся финансовая деятельность ФБК и штабов Навального, ведь Чанышева, мол, финансист и аудитор. Рахматов почему-то охотно транслирует эту версию.

— Сливы же идут, что именно по линии денег ее будут крутить. Она сама подтверждала, что [штаб] платит налогов на десятки миллионов. Это обычная операционная деятельность хозяйствующего субъекта, но силовикам ее легко интерпретировать как финансирование экстремистской деятельности. Это главное, почему Лилию взяли, — говорит журналист издания «Пруфы».

Хотя Рахматов сочувствует Чанышевой и в своем репортаже сравнивает происходящее с ней с событиями в Германии в 30-х годах прошлого века, он при этом называет сотрудников штабов «навальняшами». Мне Рахматов рассказывает, что не поддерживает Навального за «вождистский стиль управления».

— Личные отношения с Лилей у нас очень хорошие. Хорошая, красивая, умная девушка. И убежденная. Такие люди — согласен с ней или нет — заслуживают уважения, — говорит журналист.

У Рахматова в Башкирии неоднозначная репутация: считается , что «Пруфы» финансирует семья бывшего главы Башкирии Муртазы Рахимова (в самой редакции эту информацию называют недостоверной, как и информацию о финансировании со стороны фонда «Урал». В «Пруфах» подчеркивают, что зарабатывают только на рекламе, и в последнее время с ней у редакции есть проблемы из-за давления властей, журналисты вынуждены собирать деньги на свою работу краудфандингом), а про него самого пишут , что он был следователем в ДНР и допрашивал пленных. В соцсетях у Рахматова действительно есть фотографии с оружием в руках.

— Не был я следователем! — возмущается в ответ на мой вопрос журналист. — Занимаясь поисковой деятельностью, я копал под Луганском, и в 2015 году, когда в Дебальцево разворачивалось все, мне знакомый скинул фотографию из Чернухино, где копали окопы и нашли нашего кавалериста. Был эмоциональный порыв поехать и посмотреть. В замесы я не попадал, был в одной охране, а потом в определенный момент увидел, что это не мое, — рассказывает Рахматов, а от вопроса о том, воевал ли он, уходит.

Волков объясняет, что у ФБК действительно было несколько операционных фондов, через которые финансировались штабы.

— После президентской кампании было 45 штабов, где были трудоустроены сотни людей, были договора на аренду офисов. Это все замыкалось на систему юрлиц — не на одно, потому что это слишком много рисков. Один был в Уфе, другой — в Новосибирске, в Ижевске, в Москве, Питере. Была система региональных хабов, через которую структурировалась работа всей сети, — рассказывает Волков.

По мнению бывшего начальника сети региональных штабов, в деле есть показания двух стукачей, которые говорят, что были в этой ячейке, разочаровались, но слышали, как Чанышева призывала к несанкционированным митингам.

— Больше там ничего нет.

Там ни слова не сказано про финансирование, только что экстремизм установлен, так как суд признал. А про Чанышеву из интернета видно, что руководила ячейкой, а в показаниях говорится, что призывала к экстремизму.

И все, — говорит он.

По мнению Рахматова, сломать Чанышеву не удастся, но какие-то показания она будет давать:

— Есть объективные вещи, проводки банковские, справки, поднимут документацию. То, что для здравого человека — просто операционная финансовая деятельность, они будут трактовать как экстремизм.

Волков уверен, что если следователи рассчитывают, что Чанышева окажется самым сговорчивым из экс-координаторов штабов, то они заблуждаются.

— Она работала с нами много лет в одном из самых сложных регионов страны. Лиля была одной их тех, кто был с нами с самого начала, с момента создания «Партии прогресса». Чанышева и Эльвира Дмитриева в Казани пришли к нам одновременно в 2012 году и всю дорогу шли с нами. Эльвира два года назад умерла от рака, и ее в четвертой стадии таскали на допросы, а она хоть бы хны. Лилю сейчас посадили, но она очень твердая, — говорит Волков.

— Кроме того, что она прекрасный человек, у нее очень сильный волевой характер. Я поражался тому, насколько можно быть праведным и кристально честным человеком, — говорит муж Лилии Чанышевой Алмаз Гатин.

Normal life

Не секрет, что после перевода Навального в колонию его ближайшие соратники по ФБК, многие рядовые сотрудники организации начали уезжать за рубеж. В Литве давно находится Волков, за границей — Иван Жданов, Георгий Албуров и Руслан Шаведдинов, после приговора по «санитарному делу» уехала из страны Любовь Соболь. В апреле, когда стало ясно, что организацию готовятся признать экстремистской, руководство экс-ФБК предложило значительному количеству бывших коллег уехать, но около половины отказались, говорит Волков.

— Многие продолжили заниматься местным политическим активизмом, кто-то нашел работу в бизнесе, но все, кто остался, исходил из ощущения, что ничего плохого не делал и не делает, а значит, и не должен уезжать, — объясняет бывший руководитель сети штабов Навального.

— Мы же не можем насильно вывести людей, взрослые люди должны сами решать. Наши юристы подготовили в апреле справку и несколько раз ее обновляли потом, что есть такие-то риски, что может ждать за символику и за продолжение политической работы. Мы говорили, что к любому, кто когда-либо у нас работал хотя бы одну неделю и получил от нас когда-либо хоть одну копейку, могут прийти, — говорит Волков и напоминает про журналиста Илью Рождественского***, который написал ФБК одну статью за гонорар в 12 тысяч рублей, и его до сих пор вызывают на допросы.

По словам Волкова, «потенциально в зону экстремистской статьи попадает около 600 человек, которые были сотрудниками ФБК или штабов и получали деньги по договорам ГПХ».

— Если говорить про бывших координаторов штабов, то да, [им лучше теперь уехать], потому что в тех материалах, которые я видел про Чанышеву, можно просто фамилию поменять на другую и возбуждать дело, — говорит он.

Многие еще в апреле подумали , что Чанышева, не дожидаясь признания ФБК и штабов экстремистскими организациями, уехала из страны. Вместе с мужем она внезапно отправилась в свадебное путешествие в Армению прямо перед митингом в поддержку Навального 21 апреля. Но супруги вернулись, и Гатин утверждает, что мыслей остаться за рубежом у них и не было, а не остались они на митинг, потому что уже были куплены билеты.

Волков рассказывает, что последний раз разговаривал с Чанышевой 22 октября. Она звонила, чтобы посоветоваться про будущее.

— Я не был ей начальником с момента роспуска штабов, но поскольку мы знали друг друга 10 лет, то дружили и общались. Я спросил ее, хочет ли она уезжать, а она сказала: «Не хочу, я решила, что сделаю перерыв и вообще не буду политикой заниматься». Сказала, что хочет плести макраме на продажу, говорила про планы завести ребенка, — вспоминает Волков.

Все друзья и родственники Чанышевой утверждают, что она твердо решила по крайней мере на какое-то время посвятить себя семье. По словам Гатина, она и на выборах в Госдуму не стала баллотироваться, чтобы потом не подвести избирателей, уйдя в декрет.

— Мы думали, что уже все закончилось. Главаря посадили, штабы распустили. Она за нами хотела смотреть, замуж вышла наконец. Мы думали, у нас сейчас внуки пойдут, все нормально будет. Работу начала подыскивать, — говорит отец Чанышевой Айрат Хусаинович.

— Она бы нас не бросила все равно, мы немолодые, да и квартиру рядом с нами купила, — вторит ему мать.

Возможный отъезд за рубеж Лилия не обсуждала ни с родителями, ни с мужем, и они, судя по всему, ей этого и не предлагали. "

— Она прекратила свою деятельность, и мы полностью занимались именно семьей. Каких-либо предложений от нее уехать из страны не было. Она же вернулась в Башкирию, чтобы быть здесь, — говорит Гатин растерянно.

— Наверное, это ошибка была?

— Сейчас я уже думаю, что да, но история не любит сослагательного наклонения. Мы имеем что имеем, и сейчас все силы нужно приложить, чтобы мою супругу вытащить из застенок!

Родители Чанышевой тем более были против переезда за границу. Айрат Хусаинович опасается, что там бы на его дочь «налетели [враги России] и заставили говорить то и это».

— Она же объездила вообще весь мир, в Америке училась. Я даже думаю, что это там ей мозги вставили другие, зомбировали, — говорит отец активистки.

— Да ты чего, она же училась там, и диплом по аудиту есть, на английском языке, — урезонивает его жена.

— Для Лилии это был принципиальный вопрос — никуда не уезжать, — объясняет Королев. Он и другие бывшие соратники Чанышевой по уфимскому штабу тоже уезжать не хотят.

— Я решила, что какое бы давление ни оказывали, я не уеду. Может быть, и Лиля тоже так решила, — уверенно говорит Комлева. Она давно готова к аресту: — Ни я, ни мой муж — мы не боимся арестов. Когда меня приезжают задерживать полицейские, целуемся с мужем, и я еду. И то же самое может произойти и с уголовным делом. Но это нас не пугает настолько, чтобы я прекратила.

По мнению Рахматова, Чанышева расценила ситуацию как своеобразный размен.

— Думала: «Я ухожу, вы меня не трогаете, а я семейной жизни себя посвящу». Потому что я видел, как ее лицо изменилось после решения суда. Она не ожидала, что ее реально закроют, — вспоминает обозреватель «Пруфов».

Гатин с грустью рассказывает, как летом они сплавлялись по реке Белой, как осенью собирались ехать в Кипр на любимое Чанышевой море.

Апатия и пикеты

Если в прошлом году жители Башкирии отстояли гору Куштау, то сейчас массового митинга в поддержку Чанышевой, похоже, ждать не приходится. Комлева рассказывает мне, что в Башкирии вообще-то по любому поводу люди теперь выходят на улицу — например, против строительства карьера выходили вот только в начале ноября.

— Почему же по Чанышевой люди не идут на улицу?

— У нас выходят по общим проблемам — природа, экология, коммунальные тарифы, а когда нужно человека конкретного защитить, люди не готовы выходить. Человек и гора или карьер — несовместимые вещи пока.

— Так за Навального выходили же. Он же человек?

— Человек, но Лиля — не Алексей Навальный. Вот если они сейчас ее раскрутят до уровня, когда за нее встанет вся Европа и санкции будут вводить, то появится еще один политик мирового уровня. Тогда люди выйдут, — объясняет Комлева.

Раньше она выходила в одиночные пикеты постоянно, а сейчас ссылается на нехватку времени из-за 16 судебных процессов, которые идут у нее почти одновременно.

— Я с болью ощущаю, что никто сейчас не выйдет. У людей беспомощность, да и на все мероприятия Навального люди выходили все-таки по общей протестной повестке, а процент сторонников именно ФБК всегда был небольшой, — утверждает Рахматов.

В день ареста и позже, 13 ноября, с одиночными пикетами поддержать Чанышеву на улицу все-таки вышли местные либертарианцы и экс-сотрудники уфимского штаба Навального.

— Люди боятся, власти показывают, что могут с ними сделать, — говорит секретарь отделения Либертарианской партии в Башкортостане Расул Муллатагиров. — Для нас свобода человека, тем более нашего друга Лилии, гораздо важнее, чем наш страх. Разумеется, мы тоже опасаемся, что за нами придут, но я знаю, что Лилия — честный и храбрый человек, и она бы точно вышла бы за меня и любого другого человека, если бы с ним такое случилось.

Вышли в субботу с плакатом и бывшие волонтеры штаба Виктор Прядильщиков и Александра Маслова , хотя за три дня до этого у них тоже прошли обыски. Прядильщиков говорит, что не боится, что его из свидетеля сделают подозреваемым:

— Я на 100% уверен, что если бы меня посадили, то Лилия за меня бы вышла, поэтому мой моральный долг — выйти.

Маслова в штабе отвечала за творческую часть — вот и плакат на пикет она нарисовала сама.

— Когда ко мне пришли, то выломали сначала первую дверь, стали кричать «Всем лежать, руки за голову!», я испугалась и села, где была, а они тогда и вторую дверь сломали, — вспоминает Маслова. — Я вообще никак не ожидала такого: штабы расформировали, деятельность прекратили, мы думали, что дело завели для запугивания, просто, чтобы не пикали лишний раз.

В субботу в Уфе началась зима, выпал снег, и большинство жителей спешили по своим делам, даже не замечая пикета. Но вдруг одна женщина с ребенком с удивлением подошла к стоявшему Прядильщикову и стала внимательно рассматривать плакат. Оказалось, что это бывшая преподавательница Чанышевой в финансово-экономическом техникуме Лилия Чернова. Она только сейчас узнала об аресте бывшей студентки и выглядит пораженной:

— Я знаю, что она смело высказывала свою позицию, отстаивала ее вопреки мнению большинства, которому ничего не надо.

Миссия — вытащить жену

Муж Чанышевой Алмаз Гатин в эти дни почти не спит, мечется, думает, как помочь своей жене, пытается остановить крах семейной жизни. В день, когда мы разговаривали, он загорелся идеей петиции в поддержку Лилии, но не мог найти людей, которые ее напишут. Кажется, он немного недоволен бывшим начальством жены, и с ним солидарен экс-сотрудник штаба Королев:

— Постов в фейсбуке недостаточно, нужна какая-то еще активность, и я не знаю, почему она не проводится. Было бы хорошо, чтобы была всероссийская кампания, ведь [силовики] на Лилии не остановятся, и клубок этот будет и дальше разматываться.

Волков объясняет мне, что постоянно находится на связи с Гатиным, но в петиции никакого смысла не видит.

— Нет никаких секретных механизмов: нужно бить во все колокола, ведь только максимальной оглаской можно вытащить человека. Я в четверг на стриме на «Навальный-LIVE» больше получаса говорил о ней. Мы оплачиваем адвокатов и предоставляем все необходимое — это само собой разумеется, — говорит он. — Но нет ничего важнее общественного резонанса, над чем мы и работаем. У нас все мысли сконцентрированы на том, как ее вытащить.

Петицию Гатин 14 ноября все-таки запустил, но пока она собрала менее тысячи голосов.

Тем временем Гатин, похоже, постепенно теряет надежду.

— Если не помогут статьи, если «собаки лают, а караван идет», то, что дальше делать? — спрашивает он меня, а я не знаю, что ему ответить.

Адвокат Чанышевой Владимир Воронин, по словам Гатина, прямо сказал ему, что надо готовится к долгой борьбе.

— У меня теперь внутреннее смятение, — признается муж Лилии. — Если ее отвезут в Москву, то я поеду с ней и буду жить рядом. Но я очень надеюсь, что апелляция отменит решение и Лиля выйдет на свободу. Я хочу в это верить! Как можно в XXI веке по политическим убеждениям человека сажать? Well, how? Но я могу сказать, что благодарю господа бога за предоставленную возможность быть с самым прекрасным человеком. Для меня на сегодняшний день мояжена является по силе воли как Маргарет Тэтчер, а по красоте — как принцесса Диана. И как такого человека можно взять и отправить в застенки? It really hurts. Я призываю всех, чтобы это не прошло бесследно, чтобы все оказали поддержку и помогли вытащить мою супругу.

* организация была признана в России иноагентом, затем экстремистской, ее деятельность была запрещена судом

** «Настоящее время» признано иностранным агентом

***Включены минюстом в список СМИ, выполняющих функцию иностранного агента