Все еще не верите, что статус «иноагента» — это самая настоящая дискриминация? Вот много (коротких и выразительных) примеров, почему это так

Правозащитный проект «ОВД-Инфо» выпустил доклад, посвященный российским законам об «иноагентах». Авторы доклада добиваются отмены этих законов, потому что они дискриминационные по сути, противоречат российскому и международному праву и применяются произвольно. Скорректировать их не получится: для этого потребуется изменение десятков законов и подзаконных актов, а также детальный анализ решений судов и органов власти. В докладе «ОВД-Инфо» содержатся множество примеров ограничений и запретов, с которыми сталкиваются объявленные «иноагентами» люди и организации. Большинство этих примеров вы могли где-то видеть: они взяты из СМИ, в том числе из статей «Медузы». Но мы решили собрать их воедино, потому что они в очередной раз показывают: заявления политиков и чиновников о том, что «иноагентам» никто ничего не запрещает, — это ложь.

Как объявляют «иноагентом»

Сейчас в России существуют четыре реестра «иностранных агентов».

• Для некоммерческих организаций (НКО). В нем 73 организации.
• Для незарегистрированных общественных объединений. В нем 3 инициативы.
• Для СМИ. В нем 97 юридических и физических лиц (напомним, с начала 2020 года в реестр СМИ-«иноагентов» могут попасть и обычные граждане).
• Для физических лиц. В этот реестр люди должны включать себя сами. В нем пока никого нет.

Критерии для попадания в разные реестры отличаются.

Для НКО и общественных объединений это широко трактуемая «политическая деятельность» и получение средств от иностранных источников, в том числе через посредников. При этом «политическая деятельность» и иностранное финансирование могут быть не связаны между собой.

Для СМИ и физлиц-СМИ правила немного другие. Иностранные юрлица могут попасть в реестр, если распространяют любые материалы и получают иностранное финансирование. Российские юрлица — если распространяют материалы тех, кто уже включен в список «иноагентов» и получают средства от них или из-за рубежа. Для физлиц достаточно писать что-то в интернете и получать (за что угодно) деньги из-за границы.

Для просто физлиц (не физлиц-СМИ) правила тоже отличаются. Они могут попасть в реестр, если занимаются «политической деятельностью» или целенаправленным сбором сведений в военной области, если это угрожает безопасности России — и получают деньги или «иную организационно-методическую помощь» от иностранных источников или их посредников.

Сначала определимся с понятием «дискриминация»

Дискриминация — это не субъективное понятие, а реальный правовой термин. Он означает неравное обращение с кем-либо без объективного или разумного оправдания, законной цели, необходимости и соразмерности.

Дискриминация может быть прямой или косвенной. Прямая — это явно неравное обращение с человеком или группой людей. Косвенная выглядит как внешне нейтральная практика, которая на самом деле ставит человека или группу в неблагоприятное положение по сравнению с другими.

Конституция России гарантирует равенство всех перед законом и допускает вмешательство государства в основные права человека в исключительных случаях — когда это «необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Теперь покажем, как дискриминируют «иноагентов»

Этот статус присваивают без суда и часто без уведомления

Рассказывала Полина Костылева, координатор движения «Голос» в Санкт-Петербурге:

О том, что меня признали «иностранным агентом», я узнала от друга. Он прислал мне сообщение со ссылкой на сайт Минюста и выделил на скриншоте мое имя.

Минюст широко трактует понятие иностранного источника финансирования

Рассказывал Сергей Курт-Аджиев, главный редактор издательства «Парк Гагарина»:

В прошлом году «иностранное» финансирование мы якобы получали от таких организаций: Торгово-промышленная палата Тольятти, ООО «Виктория» и Союз журналистов России. От последних у нас был грант на публикации на социальную тему. Так вот он был признан иностранным финансированием, потому что Союз журналистов России получал средства от некой организации, которая получала средства от некого иностранного источника. То есть это уже «троюродная племянница» какая-то.

Проверить, иностранный ли это источник финансирования, зачастую невозможно

Рассказывал Сергей Курт-Аджиев:

Вот если появляется клиент, я заключаю с ним договор, мне обращаться в Росфинмониторинг? «А сообщите, пожалуйста, а не работал ли этот клиент с какими-то другими клиентами, у которых было иностранное финансирование?» А Росфинмониторинг что сделает? Он пошлет меня просто лесом. Скажет, что не обязан представлять нам такие сведения.

Отчетность для «иноагентов» — это безумие (и по объему, и по правилам заполнения)

Рассказывала анонимная журналистка, объявленная «иноагентом»:

Если я потратила кэшбэк, который приходит каждый месяц от банка, я должна отчитаться и за него. Зато указывать каждую покупку отдельно в отчете вроде бы не нужно. Почему вроде бы? Потому что объяснений, как заполнять эти формы, нет. Кто-то из «иноагентов» вписывает каждую шоколадку и номер чека, другие объединяют категории товаров, например, «продукты», «транспорт» и так далее.

А еще эта отчетность — вмешательство в частную жизнь

Рассказывала журналистка Людмила Савицкая:

У меня больше нет частной и личной жизни, потому что товарищ майор и Минюст знают обо мне буквально все, включая марку тампонов, которой я пользуюсь. О каждой своей покупке, даже самой маленькой, я должна подробно отчитываться. Я должна подавать отчет каждый квартал. Форма занимает 86 листов, в которых подробно описываешь, на что потратил деньги: кефирчик, корм коту.

Отчетность раскрывает личные данные не только самого «иноагента», но и его близких

Рассказывала анонимная журналистка, объявленная «иноагентом»:

Я волнуюсь и за своих близких, которые переводили мне деньги, — теперь я должна указать их в отчете. В нашей стране никогда не знаешь, как могут использовать эту информацию. Не захотят ли на меня давить через них, если я буду как-то неправильно, по мнению государства, себя вести?

«Иноагенты» обязаны сопровождать маркировкой все свои публичные сообщения

Рассказывала редактор телеканала «Настоящее время» Лиза Сурначева:

Если я размещу объявление о продаже шкафа, там мне тоже надо будет помечать это сообщение. Если я буду выпускать дипломную работу в каком-нибудь вузе на русском языке, то там я тоже должна писать эту пометку, если я буду зарегистрирована в приложении знакомств — должна буду помечать свой профиль.

Маркировать надо даже репосты

Рассказывал правозащитник Лев Пономарев

Даже репосты нужно сопровождать плашкой — ну, это же полный бред. Перепосты я, видимо, теперь перестану делать. А сам буду только больше писать содержательных постов вместо репостов: они стимулируют меня работать.

Необходимость маркировать все свои сообщения влияет на качество жизни «иноагентов»

Рассказывала Людмила Савицкая:

От меня, новоиспеченного «иноагента», отвернулись те издания, которые традиционно громко сообщают о презрении к существующей политической системе… Они не пожелали ставить перед моими текстами приписку об «иноагенте». Пафосно заявили, что не признают закон об «иноагентах», добавили, что пометка портит внешний вид новостей и текстов и резюмировали: «Руководство выступило против таких приписок в материалах на сайте». Тут важно оговориться, что за отсутствие оговорки про «иноагента» оштрафуют не СМИ, а меня.

Наконец, «иноагенты» не могут писать в твиттер: маркировка «съедает» все знаки

Рассказывал правозащитник Лев Пономарев:

Когда говорят, что «иностранный агент» в России обладает теми же правами, что и остальные граждане, — это, конечно, неправда. Возьмем хотя бы твиттер: я лишен возможности им пользоваться.

За отсутствие маркировки «иноагента» грозит штраф

Екатеринбургское общество «Мемориал» в 2020 году оштрафовали на 300 тысяч рублей из-за отсутствия маркировки на баннерах и информационных стендах на публичном мероприятии, посвященном памяти жертв политических репрессий. Екатеринбургский «Мемориал» не выступал организатором мероприятия, не был собственником баннеров, а изображенный на них логотип относился ко всему движению «Мемориал».

А еще наказание вплоть до ликвидации (для организации)…

В ноябре 2021 года Генпрокуратура обратилась в Верховный суд с иском о ликвидации «Международного Мемориала», а московская прокуратура — в Мосгорсуд с иском о ликвидации Правозащитного центра «Мемориал». <…> Хотя прокуратура говорит о «систематических нарушениях» требований о маркировке, большинство протоколов были составлены в короткий промежуток времени осенью 2019 года и до того, как власти разъяснили, что необходимо маркировать не только сайт организации, но и сообщения в социальных сетях.

…или уголовного дела (для физического лица)

Рассказывал главный редактор «Медузы» Иван Колпаков:

Если они захотят обнаружить ошибки в нашей отчетности, они их обнаружат. Если они обнаружат ошибки, это будут штрафы. Если будут штрафы, это будет означать уголовную ответственность, например, для меня.

Кстати, упоминание «иноагентов» в СМИ тоже надо сопровождать маркировкой

Уже в первый год существования этих санкций они начали активно применяться. По оценке «Медиазоны» на середину октября 2021 года, с начала года в московские суды поступило 259 дел о неправильной маркировке «иностранных агентов». Среди оштрафованных изданий — «Коммерсант», «Интерфакс», «Эхо Москвы» и другие.

Статус «иноагента» накладывает электоральные ограничения

Всем категориям «иностранных агентов» запрещено участвовать в агитации за или против выдвижения кандидатов или участвовать иным образом в избирательных кампаниях и референдумах.

А также ограничения на получение господдержки

В 2017 году российские власти подчеркивали, что закон не ограничивает финансирование НКО, признанных «иностранными агентами», поскольку они получают президентские гранты. На практике статус «иностранного агента» препятствует получению госфинансирования. «Организация не включена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента», — такая фраза нередко включается в требования к участникам конкурсов на предоставление тех или иных субсидий.

И это еще неполный список

Людям, включенным в реестр физлиц-«иностранных агентов», запрещено занимать должности в государственных органах и органах местного самоуправления… Включение в реестр физлиц-«иностранных агентов» также может стать основанием для отказа в допуске к государственной тайне. Незарегистрированным объединениям, НКО и физлицам, «выполняющим функции иностранного агента», запрещено перечислять или получать деньги или другое имущество с целью организации или проведения публичного мероприятия.

Статус «иноагента» делают «заразным»

Включение журналистки «Важных историй» Ирины Долининой в список «иностранных агентов» Минюст обосновал тем, что про ее расследования писали новости «Радио Свобода», «Idel. Реалии», «Сибирь. Реалии» и другие издания, включенные в реестр СМИ-«иностранных агентов».

Помимо формальной дискриминации есть и косвенная — например, негативное общественное мнение

В 2017 году «Левада-центр» опубликовал результаты опроса об отношении россиян к «иноагентскому» законодательству, а также об ассоциациях, которые вызывает статус «иностранный агент». По данным исследования, среди тех, кто слышал о законе, больше половины (56%) уверены, что он призван «ограничить негативное влияние Запада на нашу страну». Подавляющее большинство респондентов об «иноагентском» законодательстве ничего не знали, но, несмотря на это, негативно относятся к статусу «иностранного агента».

«Иноагентам» трудно продолжать сотрудничество с государственными структурами

Рассказывала председатель организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга» Оксана Парамонова:

Со стороны Западного военного округа, по которому мы чаще всего работали, была директива — войсковым частям нельзя взаимодействовать с «иноагентами». Никто об этом не заявлял публично, но это нам мешало. Нам оставалось заниматься просветительской деятельностью с призывниками.

Да и вообще со всеми: партнерами, подрядчиками, площадками

Рассказывал Виктор Юкечев, глава «Института развития прессы — Сибирь» и фонда «Так-так-так»:

Одна дама из частной районной газеты в Новосибирской области, которая уже много лет во всех наших проектах, во всех семинарах, тренингах участвовала, приезжает и ко мне подходит: «Ой, Виктор Павлович, вот, я вынуждена извиниться, я последний раз участвую в ваших мероприятиях». Я спрашиваю: «А в чем дело-то?» — «А вот зять мне сказал: выбирайте: или я, или фонд „Так-так-так“». Он сам то ли на муниципальной службе, то ли на государственной.

«Иноагенты» становятся объектом для агрессии и преследования

Рассказывала Марина Писклакова-Паркер, руководитель ресурсного центра «АННА»:

Важно понимать, что статус «иноагента» связан не только с ограничениями со стороны государства, он еще и развязывает руки таким радикальным группам, как, например, недавно признанное экстремистским «Мужское государство». Меня они доставали не один год, и статус «иноагента» [они] использовали как оправдание своих действий: мол, мы-то за правое дело боремся, «иностранных агентов» преследуем.

Наконец, этот статус просто лишает заработка

Писала редакция «Медузы»:

Мы всегда верили, что у нас получится построить медиа, которое может зарабатывать на рекламе и работать для читателей совершенно бесплатно. Ведь это особенно важно в стране, где запрос на честную информацию огромен, а независимых СМИ критически мало. И мы построили такое медиа. На это нам потребовалось шесть лет. Российские власти разрушили наш бизнес за один день.

Существуют и личные риски: самоцензура…

Рассказывала анонимная журналистка, объявленная «иноагентом»:

Недавно моя знакомая родила ребенка и выложила фото в инстаграм. Я хотела написать очень трогательный комментарий и за секунду до публикации вспомнила, что мне придется вставить туда «ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ…». Моя знакомая не интересуется политикой и давно живет не в России. Она точно не поняла бы и обиделась.

…внимание спецслужб…

Рассказывала юрист Мария Каневская:

22:30. Фурштадская, темно, ноябрь. Откуда-то появляется сотрудник ФСБ, показывает удостоверение и говорит: «Мария Александровна, вот приглашение в прокуратуру». Мы начинаем беседовать: «Неужели вы — курьер?» «А мы вас найти никак не могли», — отвечает он. — «Значит, вы отказываетесь подписывать протокол, пойти в прокуратуру принести всю бухгалтерию за шесть лет?». Я отвечаю: «Если вы думаете, что есть основание для беседы, то высылайте повестку».

…и вынужденная эмиграция

Рассказывала уехавшая из России художница и активистка Дарья Апахончич:

Весь последний год мне было очень страшно, самой болезненной точкой был момент, когда мой пятилетний Родик катался в автозаке. Он до сих пор, когда видит полицию, прячется. И мы всей семьей впадаем в панику от звонков в дверь. Потом было мое задержание, суд, потом статус «иноагента», потом обыск. И в то утро я прощалась с детьми, обнимала их, потом меня везли на допрос, а я думала, увижу ли их, и кто о них позаботится, если не увижу. И это была точка, дальше которой я не смогла жить «как раньше».

Законы об «иноагентах» сказываются не только на «иноагентах», но и на всем российском обществе

Тяжесть санкций для физических и юридических лиц стигматизирует хоть сколько-то видимую общественную деятельность и ставит перед непростым выбором любого, кто ей занимается: регистрироваться в качестве «иностранного агента» или воздержаться от любой деятельности или поддержки, которые могут вызвать даже малейший риск превращения в «иностранного агента».

Вы уже сами поняли, но по требованию властей повторим: почти все люди и организации, упомянутые в этом тексте, объявлены в России «иностранными агентами».

Пересказала Ольга Корелина