How to stop coronavirus in a metropolis for a month for 19 million people

For two years, the Earth has been living with coronavirus. The pandemic does not end, continues to rebuild life, customs, economics and politics. In China, from where the epidemic began, the waves of infection have not been considered for a long time - here they talk about local flashes that have learned to localize and quickly extinguish with the help of an ultra -lane elbow and locks of individual streets. At the end of May, in the South Chinese city of Guangzhou, a large metropolis for 19 million people, there was another outbreak, which lasted only a month. Insulation of individual houses from each other, overlapping mini-raions inside the microdistricts, instant survival with a fence, registration codes, flower codes, movements of movements, provincial health codes, mass testing. What is it in the stories of people who have visited the epicenter and the periphery of the fight against infection: graduate student of the Hong Kong Polytechnic University, a teacher of Chinese, an employee of the Chinese branch of the Russian wine company, housewife, and entrepreneur.

They said in the chat

On May 21, 2021, Stephen, a graduate student of the Hong Kong Polytechnic University, unlocked the smartphone screen, entered the news aggregator and chose the broadcast of local television in the tape. “Red Zone”, “strict quarantine regime”, “anti-epidemic measures”, “mass testing”-these words were well known to Stephen since January last year, when the first Lockdown covered the city of Guangzhou, due to Pandemia of Coronavirus. Then the life of the metropolis stopped for two months, resuming only by April. Now the news spoke of an infected 75-year-old woman by the name of GO from the Livan region, where the family of Stephen lived. It turns out that on the eve of the pensioner visited nine places with a large cluster of the people, which now acquired the status of “red” zones. “Active! - thought Stephen. “Although this is probably another fake.” Soon holidays and vacations, here they scare people. Yes, even if it is true, the spread of the virus is not so fast as to somehow influence my plans. I always have time to leave the city, ”flashed through his head while fingers switched the phone to the food application.

Gennady Amosov clicked on a pop -up notification - in a chat with Chinese colleagues they again shared a lively confirmation of alarming news. On a stripper video, literally 20 meters from a familiar house, doctors in characteristic protective costumes took someone out on an ambulance. The experience of the previous quarantine in the winter of 2020 suggested that, most likely, the streets would be “transferred to closed control”, as they write in such cases. And so it happened: the very next day people came to the office next to the house and said: “The building is closing. Quarantine. All go away. " It was a little annoying, because Gene and his wife moved to the Phantsun Gene microdistrict only a couple of months ago from the fashionable business-oriented area of ​​Tianhe. Although during that quarantine, when everyone was afraid and did not go anywhere, he and his wife had not easy in a microscopic, but stylish studio. Then for several weeks they just sat against each other and went out to the store once a week, as they saved masks. Compared to those conditions, quarantine in the apartment in Fansun promised to be much more comfortable.

Leaving the entrance, Leo Afanasov looked at his watch. It was necessary to hurry, because urgent working affairs on Monday would not decide themselves. Already on the street, Lev suddenly buried in iron sheets and the same iron gate for departure. The house stood on the banks of the river, at the northernmost point of the residential area, at a distance of 17 kilometers from the "red areas", which were then written in social networks. He turned to the locals standing at the next entrance:

- What's happened?
- Closed. Insulation.
- And when will they open?
- But who would know.
“But I need to work.”
- We don't know.

Of course, on the first day no one knew anything. There was no notification or notification in advance either on SMS, or on the Internet, or on speakerphone. The inhabitants of the Dasha microdistrict in Panyan, who suddenly became dangerous, were simply instantly surrounded by a fence. As it turned out later, some wise guy secretly visited his parents in the Livan area and hid this fact. I thought that he would carry it. Of course, he became infected and, already spreading the virus, he came to visit someone in Panyuy just to drink a beer and play Majong. And now the test showed that it is contagious, and all the locations on the route of his movement are closed. It is not enough to isolate all the patient’s contacts - it is necessary to isolate even those who have not seen him in the eyes. “The dude will definitely have big problems,” Lev thought, simultaneously looking at the freshly cooked on the wall, tables, notifications, reporting: “... at least 14 days.”

Inhaled the fresh, but managing to warm up the June air, Lyuba came out of the entrance with her daughter. Passers -by sometimes turned around, but the neighbors in the yard already knew that in open spaces this strange foreigner walks without a mask. This was a kind of manifestation of Covid dissidentity from Lyuba: when there were few people around, she tried to remove the mask in protest against far-fetched and excess rules. In the courtyard, Lyuba was waiting for a surprise: people crowded on the site in front of the house, lined up with dense chains to red tents. Mandatory mass free testing. As my husband later managed to find out, SMS messages came a few hours earlier, but probably Lyuba simply did not pay attention and brushed them away. In general, tracking the news was a tedious occupation. After passing by the tents, she decided that she would spend her free time on something more useful than standing in lines. "Damn, again in the supermarket they will make you put on a mask and check the code!" - This is the only thing that upset.

The Chinese language teacher Vanda chose a suitable sticker in order to send it to the working chat. A few minutes ago, the secretary sent a warning of the “better sitting at home” format, and now colleagues one after another sent the same words like “accepted” or “good” in the chat, confirming the receipt of information. Having chosen the most positive of her small collection of stickers, Wanda turned off the phone and gently wiped it on both sides with an altered napkin. The area of ​​the city of Foshan, where she lived with her husband, was about 20 kilometers from the epicenter of problems, but who knows. It is not for nothing that the city is connected by the metro branch, probably the message is intense and someone will come. Opening the window to let fresh air into the room and take unpleasant thoughts out of my head, Wanda said in an increased tone, turning to the husband-legalist in the next room:

-Collect things! Better to go, we’ll sit out in my campus, otherwise they suddenly still isolated - how can I work then?
- And to me?
“You were fine the last time on the remote.” You, lawyers, have everything in the computer and in books. And I have too many hours to work out in front of the camera. Remember how I was tired in winter?

- Yes, it was business. Write Svekram.

The direct train to Samen was canceled three hours before sending, but I still stood in line for the entrance to the building of the South Station: the electric trains were still walking inside the province, I could have time for my friend’s birthday, taking a flight from another city, even if you get to the taxi drivers later. The fresh negative 48-hour PCR test was in a special mini-application, but there was a risk of being stopped on the exit from the province. The fact is that in my movement code there was a district where new cases of infection were recently found. It is “green”, but with an asterisk-admission-it means it is better to have a test in his hands. Those who have been in the "yellow" and "red" areas of the city in the last 14 days received the "yellow" code retroactively and could no longer get to public places and transport until they urgently surrender the PCR test and the system will update the code. Such surprises only enhanced the nervous atmosphere, therefore, chaos and panic reigned on the forecourt area. Judging by the replicas coming from everywhere, someone in the waiting room led an online seminar, someone urgently searched for rent an apartment, temporarily losing the opportunity to return to their previous place of residence in Lebanon. The station employees were also noticeably nervous, but they were indicatively adamant, because it was precisely on them that they were now responsible for the possible infected cities that had passed into other cities.

I opened the application, checking for the hundredth time whether the code has turned the code, and weighing the prospect in my mind instead of meeting with friends to get into quarantine at any way of the path. I really did not want to miss the work hours, and in the working account, reservation on shuttle bass was still available directly to the campus. It will not be so convenient to get there with your own stroke. What if the code also yellows. Yes, perhaps it is better to draw in a quiet place and not take risks.

Thus began a new and already so familiar quarantine.

Draft in the corridor

Livan district

Houses are mainly old dense buildings. 1.2 million inhabitants, many pensioners, there is a large park with lake, river, island and house-museum of the Bruce Lee family

Despite the numerous rumors in the style of “Big Brother wanting us to sit at home,” by the end of August a brief retelling of a scientific publication appeared on the network, in which Chinese scientists explained the mechanism of infection with the Indian strain of the “zero patient”, that is, Madame Go from Lebanon. As it turned out, at the end of May, Mrs. Go visited the local clinic, in the neighboring building with which there were infected citizens, which were brought to the country, mainly Chinese, since foreigners were very difficult to enter China. During the first check, neither in the corridors of the clinic, nor in the ventilation system, the coronavirus traces were found. Then the experts held a “simulation test with fluorescent microspheres” and found that the distance between the windows of 77 centimeters and half an hour in the hospital corridor is enough to transfer the virus an aerosol way. In other words, the virus brought a draft in the corridor, since the buildings in the Livan area - old and very dense development. The Chinese call them "handshake buildings", that is, from the window of one building you can literally shake the hand of a person standing in the window of the building opposite. Of course, this version was criticized, but they decided to build a new quarantine hotel in a remote area.

Lying on the couch, picking uninterrupted rice with sweet and sour meat in a plastic container, Stephen leaf through the news feed in the vaibo social network. Several days have passed since the confirmation of the diagnosis of Granny from Lebanon, and now each stuffing had to carefully check whether this is a fake. In the evening, in the subway, passengers were closely discussing the possible blocking of the district. Even through the masks and the noise of the composition, words and alarmed intonations were clearly heard. Listening, Stephen parallel actively rummaged on the network, trying to find at least some confirmation of their words, but did not find anything. “They must be just a panic. In Lebanon, people go to work as usual, eat in forever crowded street cafes ... "

The course of thoughts was interrupted by a message from the boss: the company where Stephen worked temporarily closed due to its location in the dangerous part of the district, and now all employees had to go online. The shock condition was interrupted by a repeated notification in the working chat, but already with the adjustments of work tasks. Apparently, in the next month, more time will be free to rest.

Having reached the house, Stephen began to sort through the documents in the backpack if there was anything important in the now closed office. The sound on the phone was disconnected, so the emergency notice was not right away, but only by eight o’clock in the evening. The news with a red symbol of anxiety has already been reposted in several groups: all the residents of the microdistrict should urgently go into the courtyard in order to pass the PCR test as soon as possible.

The “urgent” test turned out to be urgent in words, since it had to wait in line for eight hours. At first, everyone expected the arrival of responsible persons, then they placed tables for reception of samples for a long time, then in parallel, then with the letter T, then in general a long row. They placed sanitizers, laid out sets of sticks. Noisy volunteers appeared from somewhere. Even before the arrival of the doctors, everyone was asked to register in a special program, to get a personal code. And after the people arrived in white, closer to midnight, waiting for the test to see for a test. Due to the large number of people in queues, fatigue and inattention, some hitch constantly occurred, so the exhausted Stephen returned home only at three in the morning.

Such a testing scheme is united for all cities and areas of China. Initially, all the people who are in the epicenter of infection are urgently checked. If new cases are detected, then the district is closed and everyone is checked again in a few days. If there are no new cases, then after a few days re -testing is carried out. The area is removed from isolation at least 14 days after the detection of the last case. Those who missed the test receive yellow health code and are forced to hand over it. And if you did not come to the test for some objective reasons, then doctors will come to the house. However, such cases are single. The very mood of the public, solidarity and mass, as it were, pushing the test at all costs. "Together - we will win the virus!" - Similar slogans can be seen on red stretch marks in the yards and in the parks where medical tents are placed. Even the rainage season in Guangzhou did not stop. In any case, the local police always have lists of residents of microdistricts by registration, so it is useless to escape.

Fortunately, two days later the official news was released that in the microdistrict of Stephen, all tested have a negative result. This meant that now it was necessary to stock up on and isolate for at least two weeks, because measures were still strict. The very next day after good news, the main problem was discovered - food supply. Residents suddenly stopped enough food. Of course, someone managed to stock up on noodles and cereals, but, for example, meat and vegetables in local markets and shops were catastrophically lacking-they were simply not imported. Then the local authorities organized special brigades for delivery of fresh products.

You will cut the pumpkin

Fansun area

Located south of the Zhuzzyan River, in the central part of the Livan region. The most popular place in the area is the largest tea market in China

On the way from a sharply empty office, Gennady decided that it would be necessary to buy food, and drove into a local supermarket in the area. Fruit and vegetable trays turned out to be completely empty, as on the eve of the Chinese New Year, and on shelves with cookies and chips, the remains of former luxury were modestly visible in some places. Kilometer lines were drawn to the cash desks. Having the experience of winter isolation, he managed to go to the store and dial a bunch of products the day before the introduction of quarantine in the Livan region and the beginning of panic, so he was not particularly upset by such a picture. In addition, Gennady managed to go to the warehouse of Kuban-Vino, in which he worked, and took two drawers of wine there. Therefore, on the closing day of the Fantzun district in Lebanon, he had a great mood for strict quarantine.

Although in the news they wrote that the Livan area was closed, in fact, only part of it turned out to be closed - three streets of the microdistrict. Almost all the time there was a quarantine inside them to move freely along them, with the exception of a couple of days when moving along the microdistrict was also limited. So, Gennady every day freely left the house, went on a moped within accessible limits. City transport did not go, only private cars and ambulance appeared on the streets.

In a neighboring building with Gennady, his colleague Eugene lived. He got a dog, he took her to the hospital in another area, Tianhe, and it turned out that the dog could not fall asleep without him, suffered very much, so Eugene acquired a yoga rug and slept next to her in the hospital on the floor, like a responsible host. On the day of quarantine’s announcement in Fansun, Eugene looked home to change some things, asked Gennady to help, but the manager of the residential complex said that very soon the exit would be closed. Perhaps, colleagues have never collected things so quickly. High red plastic barriers were already put on the street, and Eugene managed to slip in the place where they had not yet been put, to jump into a taxi and daze into the “green” area of ​​Tianhe.

Gennady could also leave the district, but stayed at home. Among other things, he was responsible for the cat Eugene. The first couple of days he came to the specially closed apartment to feed the cat, but when the red blocks began to be placed between neighboring buildings, Gennady suggested taking the cat to himself. This turned out to be a successful solution, because two hours later that mini-round inside the microdistrict was isolated.

The practice of isolation of more and smaller territories within one large is the norm for the Chinese style of the fight against the spread of coronavirus. Гораздо удобней и дешевле тестировать, контролировать и обслуживать 5 тысяч человек в одном дворе, чем 50 тысяч на одной улице, сужая фокус. Таким образом, внутри одного «красного» района выделяются более опасные локации, которые изолируются более жёстко и иногда на более длительный срок.

Помимо Геннадия, провести карантин дома в Фанцуне решила и его жена-китаянка. Она находилась по работе в районе Тяньхэ, когда получила сообщение от управляющего, и решила перенести дела в онлайн. Их дом находился примерно в ста метрах от станции метро Фанцунь. Её тоже закрыли, но не сразу. До самого вечера на станцию нельзя было войти, а если кто-то хотел вернуться из других районов, то мог из неё лишь выйти. То есть люди понимали, что если они возвращаются, то садятся на карантин.

Оказавшись дома, Геннадий был в приподнятом настроении: еда есть, жена дома, впереди карантин. В первый же день изоляции он выпил вина, взял гитару и вдруг решил спеть песню, поделиться настроением и поддержать тех, кто тоже в это время сидит на карантине. Сочинил несложные строчки на английском языке и закинул видео в рабочую группу импортёров вина в Китай. Он никогда не играл на гитаре профессионально, нигде не выступал, просто с детства исполнял песни в компании друзей. Тем не менее коллегам со всех стран мира креатив понравился. На второй день он написал ещё одну песню, но реакция была уже не столь яркой.

Тогда Геннадий решил создать себе вичат-канал для видео и делиться творчеством там. Так, ещё несколько дней он выкладывал забавные песни на английском, получая от друзей комментарии: «Эй! а когда уже на китайском будет?» После некоторых сомнений на восьмой день изоляции песня всё же родилась. В конце концов, жена-китаянка помогла бы исправить неточности — всё равно надо было чем-то занять время. Еле дождавшись, когда жена закончит занятие онлайн и выйдет из комнаты, Геннадий с гордостью озвучил своё творение.

— Это оно! — последовал вердикт, и песня отправилась путешествовать по группам Вичата, яростно распространяемая друзьями и коллегами.

Теперь дни локдауна тянулись веселее — их можно было проводить за подсчётом лайков, репостов и комментов в Доуинь, аналоге ТикТока, тем более что песня на китайском языке набирала популярность очень активно. Кое-кто из нескольких тысяч соседей Геннадия по району начал его узнавать в Сети и на улице. Плюс ко всему исполнитель нового хита не сразу обнаружил вкладку с комментариями от незнакомых зрителей, поэтому эффект от песни оказался долгоиграющим. Было приятно получить приглашения в гости от соседей, пусть уже и по завершении карантина.

Через пару дней после релиза Евгений скинул новоиспечённой интернет-знаменитости ссылку на аккаунт издания GD Today с информацией о конкурсе «Чем вы занимаетесь на карантине». Естественно, поющий иностранец заинтересовал журналистов, и вскоре с Геннадием вышло подробное интервью. Этим дело не закончилось, потому как вскоре о нём прознали в правительстве города Гуанчжоу и пригласили на онлайн-конференцию. После того как серьёзные мужчины в пиджаках закончили читать свои ежедневные отчёты о раздаче масок и поставках еды, наконец-то дали слово Хун Гэ (Геннадию). После такого пиара запросы на интервью посыпались отовсюду. Информационное агентство Синьхуа, гонконгская газета и ещё несколько изданий — в общем, автор незамысловатой песни дал интервью десятку разных медиа; волна слухов о популярности Геннадия дошла и до работодателя.

Дни изоляции наполнились смыслом, однако поток вопросов приостановил звонок из местного партийного комитета. Такие комитеты располагаются в каждом микрорайоне и занимаются мелкими административными вопросами. Председатель парткома тоже был на карантине, как и все жители района.

— Мы тут хотим волонтёрский дух поднять, — чётко артикулировал председатель, сидя за низким чайными столиком и потягивая горячий чай, предложенный и гостю, — и нам нужны волонтёры. Хотим, чтобы люди к нам обращались чаще, если есть какие-то трудности. Побудь нашим волонтёром, да? Очень выручишь.
- No problem! А что делать-то надо?

На следующий же день Геннадию вручили волонтёрскую жилетку и отправили помогать при разгрузке машины с продуктами — измерять температуру людям в очереди. В другой день поручили раздавать гражданам тыкву, потому что как раз шёл местный праздник, и по традиции обязательно надо было есть тыкву. Нарезать угощение иностранцу не поручили — только раздавать.

Массовые бесплатные ПЦР-тесты на площадке за домом делали через каждые два-три дня, поэтому там тоже нашлось занятие для волонтёров. Доктора находились в районе весь день с девяти часов утра до пяти вечера и работали посменно, отдыхая в том самом парткоме. В один из дней Геннадия тоже завели в приёмную парткома, где сидели молодые медсёстры, частично сняв защитные костюмы, и сказали: «Давай весели докторов, иностранец!» Не придумав ничего другого, он начал петь им свою знаменитую песню. Как оказалось, иностранного певца уже знали по видео. Общение завязалось, все были в восторге.

На время локдауна все магазины и заведения общепита в округе закрылись. Заказывать продукты можно было через онлайн-сервис доставки Hema, но потом этот вариант тоже прикрыли из-за толкучки, которая создавалась всякий раз, когда приезжала машина с заказами. Власти посчитали, что это небезопасно. Доставка готовых блюд и полуфабрикатов из онлайн-магазинов тоже не работала. К концу первой недели жильцы Фанцуня начали возмущаться в чатах: «Что это за организация?! Мы сидим на карантине, сотрудничаем с правительством, подчиняемся всем просьбам, а вы не можете даже еду нам организовать?»

Чтобы не ждать, когда обстановка накалится, власти оперативно организовали большие машины, которые заезжали прямо в микрорайон и раздавали еду, вернее, там можно было купить кое-какие продукты. Геннадий не пользовался этой услугой, потому что изначально успел сделать запасы. Однако из-за того, что в районе Ливань были изолированы более мелкие микрорайоны, и ближайший продуктовый рынок стал недоступен. Найти еду оказалось непростой задачей, да и ощущения не из приятных. Тогда он думал: «Как стрёмно! Если честно, я прям не ожидал, что в XXI веке столкнусь с ситуацией, когда реально не могу купить еду!» Потом он вспомнил, что на той улице с рынком как раз жила коллега по имени Фань Тин, и у Геннадия созрел план, как получить свежие овощи.

Изолированные районы были разделены не только забором, но и небольшой речкой с мостом. Геннадий подъехал на мопеде к разделительному забору со своей стороны и оглянулся — охраны не было. С противоположной стороны моста уже подъехала Фань Тин с огромными пакетами. Чтобы добраться до неё, нужно было преодолеть забор, затем проехать по мосту и обратно. Один из блоков был неплотно скреплён с другими, и казалось, что он легко отодвигается. Геннадий оглянулся ещё раз — никаких прохожих. Один резкий рывок, пара минут — и пакеты с едой уже в нужных руках. Success!

Спустя несколько дней Геннадий с Фань Тин решили повторить план, но на этот раз возле неплотного ограждения уже сидели суровые охранники. Рисковать не хотелось. Плюс ко всему уже восстановилась курьерская служба.

Во время карантина не удавалось перемещаться по городу, но дистанционно всё клеилось. На тот момент Геннадий вместе с другими русскими коллегами работал в представительстве GeekBrains в Китае. Для того чтобы снимать курсы на китайском языке для китайцев, надо было проводить много встреч, поэтому карантин существенно изменил эти планы. Помимо интервью и волонтёрства, Геннадий сначала делал работу дистанционно, а потом коллеги и вовсе решили изменить подход и сфокусироваться на русскоязычных клиентах. Тогда вообще любые вопросы стало возможно решать дистанционно.

Все понимали, что карантин уже подходит к концу, так как после последнего обнаруженного нового случая заражения прошло уже почти две недели. Под конец жителей района Фанцунь ждал самый главный, решающий тест. Тогда партком снова пригласил Геннадия и попросил «реально поработать». Ему выдали громкоговоритель и попросили ходить между рядами тестируемых, выдавая в толпу фразы вроде «Соблюдайте дистанцию!» или «Наденьте, пожалуйста, маску!», хотя все и без того были в масках. Люди веселились, подходили поболтать или сфотографироваться.

В тот же «важный день» Геннадию поручили встретить какого-то очень пожилого жильца возле лифта и на коляске провезти от лифта до места теста и обратно. Весь этот процесс снимали репортёры с телевидения и из газет, хотя поначалу пускать их не хотели — небезопасно. Старик совсем не говорил на стандартном китайском путунхуа, поэтому всё время что-то рассказывал иностранцу на местном, кантонском диалекте. При этом совершенно игнорируя тот факт, что сопровождающий его не понимает.

Они следили за ним

Тяньхэ

Бизнес-район, здесь широкие улицы, много домов новой застройки, офисных и административных зданий, небоскрёбов из стекла и бетона, транспортных узлов, учебных заведений. Население — 1,7 миллиона человек.

— Пожалуйста, наденьте маску, — громко и монотонно сказал водитель автобуса.
— Секундочку, — Люба замешкалась, доставая медицинскую маску из кармашка сумки. - Ready.
— И на ребёнка.
- Ah, yes. Хорошо, — отставила тяжёлый пакет в сторону и занялась детской маской. Дочка не сопротивлялась, но была очевидно недовольна.
- Come in. Измерим температуру. Ваш код.
- Yeah, now. — Нужно было достать и разблокировать смартфон, зайти в приложение, ввести номер телефона, потому что он постоянно сбрасывался из соображений безопасности, и всё это держа за руку дочку и стараясь не уронить пакет с покупками. - Here.
— Это не тот. Надо не код перемещения, а код здоровья.
— Аааа, ладно. — Хоть бы этот не завис, как тогда в супермаркете, там хотя бы регистрационная книга была, а тут так не прокатит.
— И код для оплаты проезда приготовьте, пожалуйста.

Пассажиры в очереди на посадку и в автобусе спокойно ожидали, спрятав безучастные лица за масками и мусоля в руках свои смартфоны. Сейчас и без тех и без других никуда.

Наконец-то нужный код нашёлся, система отвисла и разрешающий кивок от водителя был получен. Любе казалось, что он был ещё и одобрительным, потому что на странице кода здоровья отображался не только сам зелёный QR, но и результаты отрицательного 48-часового ПЦР-теста, а также золотая рамочка пройдённого курса вакцинации.

Тестирование накануне всех жителей микрорайона глубоко впечатлило молодую мать. Во-первых, врачи работали три дня, несмотря на начавшийся сезон ливней. Во-вторых, врачи, волонтёры и координаторы были на месте с раннего утра практически до полуночи. В-третьих, уже в очереди Люба заметила сквозь защитные очки, как доктора обливаются крупным потом, несмотря на расставленные всюду вентиляторы. Должно быть, это очень тяжёлая работа, хотя опасность заразиться в «зелёном» Тяньхэ близилась к нулю.

Как и многие жители района, Люба не пошла закупаться консервами. Рядом было много заведений, плюс она не помнила, чтобы они закрывались с момента её возвращения в Китай летом 2020 года. Да и паники среди соседей и друзей не было. Тем не менее особенно крупные заведения стали работать с ограничениями — по числу столиков в зале и не допоздна.

В супермаркеты стали пускать строго по кодам и в масках, что казалось Любе чрезмерным. «Ведь всех же протестировали, а опасных изолировали в их районах. К чему эти перестраховочные меры? Только пробки из людей на входах создают», — думала она всякий раз, когда охрана на дверях просила отсканировать специальный регистрационный код, помимо предъявления всеобщих «стрелочки» (карточки отслеживания передвижений) и провинциального кода здоровья. В первом у неё давно значился только Гуанчжоу.

Вся ситуация в стране не располагала к дальним поездкам, однако вместе с мужем они планировали съездить за 150 километров в соседний город Чжухай, побаловать дочку и отдохнуть на море самим. Чжухайские пляжи, конечно, не бог весть что, но, как говорится, лучше синица в руке. Да, сейчас было сложно с заселением в отели, везде требовались тесты, задавали кучу вопросов, даже звонили работодателям, но можно было подготовиться, всё учесть, на крайний случай съездить одним днём.

По вечерам муж пересказывал новости, которые прочитал в интернете. 2 июня кафе и рестораны почти во всех районах города переходят на работу навынос. «Уф, так это нам ещё повезло!» — думала Люба как бы в ответ. Массовые тестирования прошли во всех районах, где выявлен хотя бы один заболевший, и в сопредельных районах, плюс за десять дней было взято 19 миллионов образцов для ПЦР-теста, при менее ста больных по всему городу. «Гуанчжоу очень большой. Слишком большой». Опубликованы полуанонимные списки заражённых и районов, которые стоит избегать. «Хоть там только имена и фамилии, но всё равно подстава. Соседи-то точно узнают». 4 июня изолировали целый район Наньша, самый южный. «Господи, и туда, что ли, вирус добрался?!» Особенно Любу впечатлило, что людей, которые в момент принятия властями решения об изоляции ехали в метро где-то среди бескрайних промзон и морепродуктовых ферм, просто высадили.

В отличие от Любы, перемещавшейся максимум до садика и обратно, и не в пример жителям других районов, перешедшим на дистанционку, её муж иногда ездил то в главный офис неподалёку, то во второй офис — в район нового карантинного отеля на севере Гуанчжоу. График командировок тоже не изменился: практически через день он сдавал очередной тест и куда-то летел. Раньше, до Ливаня, можно было схитрить и сдавать тест лишь один раз — на вылет — и потом «не увидеть» СМС-уведомления о том, что по возвращении в провинцию надо сдать повторный тест. Теперь же сотрудники специальной службы перезванивали прилетающим лично и напоминали о необходимости сделать тест. Проблем с полицией по такой чувствительной теме, как ковид, иметь не хотелось, да и пункт тестирования был неподалёку. Выглядело всё так, словно мобильный оператор или аэропорт предоставлял данные о перемещениях мужа за пределы провинции, потому что за это время он ни разу нигде не фиксировал отъезды.

Как раз на «период Ливаня» пришлась поездка мужа Любы в Далянь. В восемь часов вечера от родных пришли печальные новости, а уже утром нужно было вылетать на север. Ночью тесты сложно было сделать: единственный 24-часовой сервис был в аэропорту. Со свежайшим тестом муж прибыл в Далянь. Встретился с родными. Бросил вещи в их квартире. I went on business.

«Уважаемый путешественник! Пожалуйста, явитесь в местный полицейский участок для прохождения регистрации…»
«Уважаемый житель района! К вам приехали гости. Пожалуйста, приведите их на регистрацию…»

— Да откуда они узнали? Я же только приехал, даже пообедать не успел! — возмутился гость с юга.
— Тут ничего не скроешь. Это всё для безопасности. Да и соседи у нас внимательные. Ваш Ливань на весь Китай известен, — прокомментировала тётушка.
- It's true. Ну хорошо хоть на карантин не посадили.
— Да ты же из «зелёной» зоны, не переживай.
— Сегодня из «зелёной», а завтра там кто-то чихнул и…
— Просто сделай ещё тест на всякий случай.

Сколько тестов он сделал за это время? Бесчисленное множество. Так как путешествовал по собственному желанию, то тестирование было платным — всегда в районе 60 юаней (~700 рублей). Хорошо, что большую часть расходов покрывала компания.

- Where are we going? — поправил маску на носу таксист.
— Парк Тяньхэ, пожалуйста, — хлопнула дверью Люба, тоже поправляя маску как бы в знак приветствия.
- Fine. — Машина резко тронулась с места. — Давно в Китае? — задал таксист контрольный вопрос.
- Certainly! More than a year. Можете быть спокойны. — Люба знала, что многие местные верят, что вирус в Китай завозят исключительно иностранцы.
— Видели новости? В Шэньчжэне, Фошане и Дунгуане тоже нашли случаи. Правда, единичные. Ну, это и хорошо.
— М-м... — в китайском стиле участливо хмыкнула Люба. На самом деле они с мужем старались не погружаться в тему локдаунов, очень уж надоела вся эта паника и постоянные опасения. Было достаточно того, что она ежедневно заполняла «анкету здоровья» в приложении на новом рабочем месте и слушала рассказы близких. Nerves are more expensive.

Тут в голове мелькнула догадка:

— Скажите, а мы же через Паньюй поедем?
- That's for sure.
— Но там же есть «красные» районы. Может быть, объедем, чтобы код не изменился?
— Ха-ха, не переживайте. В опасные районы мы не попадём. — Эта уверенность местных таксистов всегда поражала и успокаивала.
- How so?
— Очень просто — они же изолированы. Там стоит охрана по периметру, всё оцеплено. И ещё у нас приказ: мы не имеем права туда заезжать и кого-либо оттуда подбирать. Можно проехать мимо, с кодом будет всё в порядке.
- Yes? OK. — Люба поправила маску на носу, поплотнее прижав металлические вставки. В приложении она обновила код здоровья и оставила экран включённым. Надо будет периодически поглядывать на него, а то вдруг…

There is no official information. Ожидайте

Район Паньюй

Здесь зародилась бизнес-ориентированная, инклюзивная и прагматичная кантонская культура, распространившаяся по югу Китая и не только. Здесь есть как культурно-исторические центры, новые микрорайоны, зоо- и аквапарк, так и колоритные трущобы. Население 2,7 миллиона человек

Даши в Паньюй — самый обычный микрорайон с блочными домами, похожими на гуанчжоуские трущобы застройки времён 80-х. Это самый плохой район, в котором Льву Афанасов доводилось жить за все годы в Китае, и самая плохая квартира. Здесь он провёл всего месяц, но уже приметил некоторые пути. «Должны же быть хоть какие-то проулки, по которым можно выбраться отсюда. We must check. Долг зовёт», — думал он, обходя один за другим узкие просветы между домами, однако всюду натыкался на заборы и полицейских. Всё закрыто, отсюда не выйти. К тому моменту Ливань был в локдауне уже больше двух недель, поэтому обещаниям открыться через 14 дней слабо верилось. Хотя код не пожелтел. Эх, если бы только была возможность двигаться...

В первый день всех жителей микрорайона загнали домой, сказали сидеть и ждать уведомления по громкоговорителю, то есть по пожарной связи в здании. Затем, чтобы не создавать толпы из всех 30 тысяч жителей, громкоговоритель в зданиях объявлял, какой этаж апарт-отеля должен спуститься на ПЦР-тестирование. Первый, второй, третий и так далее. Очерёдность тестирования также дублировали в домовом чате. Раньше он использовался для координации вакцинации, а на время локдауна превратился в новостной чат.

На второй день сообщили, что не надо выходить на улицу. Так, в отличие от изолированного Ливаня, в Паньюй жильцы двигались в основном в пределах здания и двора. На краю комплекса у самой реки была парковка, где стояла машина Льва. Жители дома выходили к реке и на расстоянии одного-двух метров друг от друга расслаблялись: кто-то курил, кто-то просто стоял и болтал с соседями.

Во время отлива у самого края набережной виднелось серое дно, тянущееся вдоль берега. Неожиданно там возник чей-то силуэт. Лев присмотрелся: мужчина с небольшим рюкзаком бодро двигался по дну речки прямо под самым краем набережной мимо полицейских, стоящих выше. Как так и надо.

- Hey! Эй, ты как спустился?! — заметили они беженца. — Стоять на месте! Не двигайся!

В толпе зевак, рассредоточенно присутствовавших на набережной, послышался лёгкий галдёж. Мужчину с рюкзаком скрутили и увели куда-то в глубь района.

— Удаляй. — Возле Льва вырос полицейский, указывающий пальцем на его мобильный телефон. Спорить было бессмысленно: наверняка видеовброс мог вызвать панику в стиле «кто-то сбежал из карантинного района! мы все умрём!»
— У него будут большие проблемы, — прокомментировал ситуацию сосед.

Впрочем, довольно скоро выход из жилого дома на парковку и на набережную закрыли. Оставался лишь небольшой пятачок перед домом 3 × 25 метров, куда жильцы спускались на прогулку. А выходить приходилось почти каждый день — на массовое тестирование, которое стало, пожалуй, единственным развлечением в условиях локдауна. За 15 дней карантина весь микрорайон протестировали 13 раз. Люди пользовались возможностью прогуляться, неспешно двигались до палаток с врачами и обратно, заглядывали в мелкие семейные магазинчики без вывесок по пути, забирали заказы.

Условия китайских локдаунов отличаются в зависимости от района и даже от микрорайона и конкретной улицы. Например, в доме, где жил Лев, всё время работал супермаркет доставки PuPu, довольно популярный в городе. Зайти туда нельзя, но курьер доставит заказ до двери, а теперь — до двора. Обычно такие заказы бесконтактно выставляют на асфальт или в широкие корзины, а кое-где и на специальные столы. К каждой точке раздачи прилагается сотрудник в защитном костюме, сверяющий номер телефона в заказе и у клиента. Хотя в первые дни некоторых позиций не было в наличии или доставка растягивалась на целый день, позже всё стабилизировалось, и даже появилась опция заказов из-за пределов микрорайона. Регулярно выходя на площадку, Лев замечал возле мусорных баков завалы из пивных банок и пустых коробок от еды навынос.

В первый же день карантина в магазинах смели воду и сигаретные блоки. Лев тоже побежал за питьевой водой, взял две литровки и пару бич-пакетов на всякий случай. Обычно в Китае беспокоиться о еде не приходится: всегда есть доставка или мелкие магазины поблизости. Дома мало кто готовит, поэтому общепит старается и выживает всеми способами. Самая популярная тема для обсуждения в современном Китае — еда, а накормить гостя досыта — само собой разумеющееся. А иностранных гостей, оказавшихся изолированными от своих иностранных заведений в городе, решило поддержать местное правительство.

Россиянин, нигериец и кореец, единственные иностранцы на районе, позировали для официального фото в образе «правительство поддерживает в трудную минуту, а мы такие довольные». В гостиницу за домом их привёл администратор их апарт-отеля, интересовавшийся ранее у всех, хватает ли еды. Девушка из карантинного контроля, говорившая по-английски, порхала вокруг, переводя самые важные смыслы. Радушные официальные лица много не говорили, зато вручили по внушительной коробке китайского травяного чая, лапши быстрого приготовления, консервированных сладких бобов, молока и какого-то спортивного напитка. Итого пять коробок, из которых бобы и молоко оказались самыми долгоиграющими.

Позже та же девушка снова просила Льва попозировать для фото, но уже на сдаче теста. Хоть Китай и привык к иностранцами и давно не воспринимает их как совершенно особенных людей, местным властям было важно показать лояльность всех групп населения, ну и разнообразить картинку, конечно же.

На экране появилось сообщение из группового чата с пометкой «для всех участников». Приглашение на 13-й тест ПЦР. Снова эти крики волонтёров, снова очереди к двадцати столам. Хорошо хоть бесплатно и максимум полчаса — ещё бы, по пять человек в одну пробирку. Во время первого, зимнего карантина 2020 года в соседнем городе Дунгуань приходилось тестироваться не так часто, да и передвижения никто не запрещал, но психологически было более напряжённо, потому что никто ничего не знал. Сейчас было строже, но и проще, потому что впереди маячили открытие района и сильный загруз по работе. «Дней десять потом буду отрабатывать пропущенное, там онлайн не решишь всё», — подумал Лев с сожалением.

До карантина в Паньюй он думал, что если захочет съездить в Россию и придётся отсиживать трёхнедельный карантин, то это не станет чем-то особенно трудным. Однако теперь он понимал, что не готов это сделать. Первые 3–5 дней Лев ещё сохранял продуктивность: рано просыпался, как в обычный рабочий день, делал зарядку, пил кофе и всячески старался сохранить повседневную рутину. С 10 утра до полудня всех жильцов отправляли на тест. Потом нужно было вернуться домой. All. Nothing else happened. И завтра снова по кругу. С каждым днём приходило более отчётливое уныние — и график «пополз». Ложиться и просыпаться позже стало нормой, а поддерживать порядок в квартире — необязательно. Единственное, что помогало наполнить время хоть чем-то полезным, кроме просмотра Ютуба, были занятия игрой на синтезаторе. Как раз накануне Лев заказал инструмент и теперь развлекался обучением и экспериментами. Так удавалось ускорить течение времени.

В домовом чате, где обычно постили ежедневные новости по району, Лев видел, как соседи пишут: «У меня есть вино, приходите в квартиру n!» Заводить новые знакомства не хотелось, поэтому он раз за разом игнорировал уведомления.

Иногда в Сети ходили слухи, что на днях в их районе нашли нового заболевшего и что снова начинается отсчёт двух недель. Скучающие участники начинали активно дискутировать, но каждый раз менеджер компании писал: «Официальной информации нет. Ожидайте». Действительно, оставалось только ждать.

Лев открыл дверь на крышу многоэтажки, вышел на огороженную высоким забором площадку, поставил на выступ кружку с горячим кофе и потянулся. Солнце уже почти зашло, и спустилась долгожданная прохлада. Откуда-то снизу доносились монотонные объявления из громкоговорителя: «Уважаемые жильцы района, просьба покидать квартиру только в маске! Follow the distance! Мойте руки! При первых признаках…» До того он ходил на парковку и заводил машину, потому что боялся, что аккумулятор умрёт. Но на пятый или седьмой день, когда машина уже была недоступна, один товарищ написал Льву с предложением подняться на крышу и проверить, что там. Дверь оказалась открыта. Здание было одним из самых высоких на районе, поэтому с него открывался отличный вид на город и плотную южнокитайскую полутрущобную застройку. Вместе с ним на крышу забирались ещё человек пять. Кто-то ходил из стороны в сторону, кто-то лежал, кто-то курил стоя. Он с ними не общался.

Вообще за карантин он ни с кем из соседей не подружился, кроме видеографа. Зато Лев активно переписывался с друзьями и знакомыми в Инстаграме, получив от них необходимую поддержку. Он не вёл трансляции или специальные эфиры, просто иногда делился наблюдениями с друзьями. Когда выбирался наружу, то что-то снимал и рассказывал, а в остальное время просто листал ленту, пытаясь отвлечься.

26 и 27 июня снова поползли слухи, что район Даши, где жил Лев, вот-вот откроют. Ведь прошло уже две недели без новых обнаруженных случаев заражения ковидом. И вот часов в десять вечера ко всеобщему ликованию в чате появилось несколько видео с демонтажем забора. "Hooray!!! Finally!" — сыпались комментарии в чате. "Hooray!!! Finally!" — думал Лев.

Мойте руки мылом

Foshan

Расположенный к юго-западу от Гуанчжоу, город Фошань известен как мировая «фабрика мебели». Здесь были обнаружены лишь единичные случаи заражения, однако некоторые районы находились на строгом карантине. Население 9,5 миллиона человек.

Так как все запланированные движения во «внешнем мире» пришлось бессрочно отменить, у Ванды освободилось достаточно времени для изучения собственной квартиры, себя, а ещё для звонков родственникам, которые постоянно хотели общения. В прошлом году она уже смирилась с тем, что не скоро увидит их из-за пандемии, но теперь, сидя по вечерам в небольшой гостиной на светлом диване из кожзама, она общалась с родными чаще и дольше, чем когда приезжала в Канаду раз в год на весенний фестиваль.

«Хорошо, что не надо никуда ехать. Эти люди вокруг постоянно не соблюдают социальную дистанцию, толкаются в транспорте. И скорее всего даже не моют руки», — всякий раз думала Ванда, распечатывая свежий набор медицинских масок и раскладывая их по сумкам и карманам рюкзака. Коллеги из России рассказывали ей, что, в отличие от Китая, у них там многие носят ещё и перчатки. «Не помешало бы», — хмыкнула себе под нос китаянка.

За последний год все случаи заражения ковидом, кроме этого, летнего, были завозными, то есть не распространялись дальше специальной выделенной зоны прилёта в аэропорту и ковидария. Однако Ванда продолжала надевать маску всякий раз, когда выходила из дома — за доставкой или едой навынос. А когда поблизости кто-то вдруг чихал или кашлял, то она буквально отскакивала, ловя удивлённые взгляды окружающих, и всячески старалась держаться подальше от заразного, в идеале — покинуть общее пространство. Так она чувствовала себя спокойней.

При всём при этом Ванда не спешила вакцинироваться. Бонусов для уколовшихся в Китае не было, а работодатель не настаивал, поэтому она по возможности откладывала дату первого шота. Конечно, вакцина давала ей надежду на скорое открытие границ, но время шло, а обстановка в других странах не улучшалась. К тому же Ванда боялась, что вакцина может оказаться не такой эффективной, как обещали власти. Кто знает, как отреагировало бы её собственное тело? Разумнее всего ей казалось ожидание. Беспокоило и отсутствие выбора. Конечно, можно было вколоть пекинскую или шэньчжэньскую вакцину, в один шот или в два... но как же другие, иностранные варианты? Хотелось иметь выбор. Впрочем, у Ванды не было чёткой позиции, просто она не знала, чему верить.

Каждое утро она давала себе обещание написать хотя бы ещё один абзац в научную статью, которую нужно было сдать для первой, слепой рецензии хотя бы к осени. И всякий раз, возвращаясь домой после занятий, готовила ужин мужу и садилась на диван читать художественные книги, копаться в ленте новостей или смотреть фильмы.

Несколько раз она пробовала отвлечься на звонки знакомым и коллегам. Скорость интернета радовала, но онлайн-общение не клеилось: кто-то отключал видео, поэтому создавалось впечатление общения с самим собой, у кого-то на фоне постоянно кричали дети, а кто-то вовсе при виртуальной встрече один на один оказывался скучным собеседником.

Ванде казалось, что все эти действия помогут ей отвлечься от мыслей о семье и от жуткого осознания неопределённости. «Когда уже закончится эта вспышка ковида? Когда я смогу вернуться в свой родной город, чтобы снова увидеть своего отца? Можно, конечно, выехать из Китая... и наверняка потерять любимую и стабильную работу. Когда можно будет путешествовать как раньше? Я надеюсь, что отец выдержит всё это. He is strong. Он выжил после Второй мировой войны, надеюсь, что выживет и в этот раз».

Когда становилось невыносимо, Ванда обращалась к мужу, который практически круглосуточно торчал дома.

— Что ты там читаешь?
— Да-да…
— Как там у вас дела в адвокатской конторе? Tell me.
- Certainly…
- Hey! Talk to me. Ты что, меня не любишь?

Муж удивлённо смотрел на неё поверх очков. «Господи, как же это тупо! Неужели я могу так себя вести?» — сама себя ругала Ванда, но муж относился с пониманием. Он откладывал свой ноутбук, обнимал её и начинал что-нибудь оживлённо рассказывать. Иногда пел песни. Иногда танцевал.

«Если бы у нас были дети, то занятий дома было бы больше, — так Ванде казалось в моменты скуки. — Сейчас часть времени я трачу на мужа, а те, кто живёт один, должны придумывать, чем занять ВСЁ своё время. It's hard. Впрочем, есть же интернет. Хорошо, что я занимаюсь наукой, в крайнем случае буду редактировать черновики. Но ощущается это так, словно сидишь на скамейке запасных, а ведь я могла бы быть полезной другим родственникам, да и вообще другим людям. Карантин показывает, что все мы очень социальны. В реальной жизни мы являемся опорой для своих близких, а через интернет это не особо работает».

Уже после карантина Ванда с удивлением обнаружила, что некоторые её знакомые развелись или, по крайней мере, разъехались. Получается, что изоляция спровоцировала чрезмерную близость и раскрыла истинную сущность некоторых? Эти случаи особенно занимали её, потому что из чужого опыта можно было извлечь что-то и для себя.

Статьи писать не хотелось, поэтому за время карантина она с упоением прочитала в интернете множество печальных историй и сотни комментариев к ним.

Иностранный учитель потерял работу из-за того, что не смог вернуться в Гуанчжоу, чтобы преподавать офлайн. Из-за изоляции адвокат не смог найти ни одного подходящего дела и был вынужден сменить работу. У курьера украли скутер, который его кормил. Владелец ресторана разорился из-за отсутствия клиентов. Некоторым врачам пришлось отказаться от своей высокой квалификации по специализации и работать на сборе образцов для ПЦР-тестов и делать прививки людям. Отец средних лет был вынужден уйти с поста в крупной компании из-за сокращения штата и реструктуризации, теперь он работает курьером, чтобы прокормить семью.

На этом фоне курьеры и врачи выглядели просто героями. И те и другие работали как в ливень, так и под палящим солнцем, ночью и днём, во всех частях мегаполиса. В местной вичат-группе рассказывали про курьера, который был пойман полицией за то, что перелезал через заборы, чтобы доставить еду клиентам. Ванду сильно впечатлила история про студента, который полез через забор общежития, чтобы украсть заказ, предназначенный его одногруппнику, но сорвался и упал. Травмы, не совместимые с жизнью. Какая трагедия.

Изоляция в изоляции

Район Цунхуа

Самый удалённый от цивилизации район Гуанчжоу, более 50 километров до района Ливань. Известен горячими источниками и национальными заповедниками. С начала пандемии здесь был зафиксирован всего один случай заражения, а теперь на границе района открыли карантинный отель на пять тысяч мест

June 26. Я сняла маску и сделала глоток воды. «Пожалуйста, наденьте маску!» — моментально отреагировала студентка-волонтёр. В студенческом городке шло второе за десять дней массовое тестирование. В рюкзаке у меня, помимо термоска с тёплой водой, были все необходимые для массовых тестирований вещи: документы, телефон, зарядка и повербанк, зонтик, ручка, портативный мини-кулер, батончик шоколада и пачка масок. Складной стульчик не требовался, потому что преподавательский состав тестировали вне очереди. Огромный крытый спортзал был разделён жёлтой лентой на секции, в каждой буквой Т стояли по два стола с медперсоналом в защитной форме. К точкам тестирования без остановки гуськом двигались группы по пять человек. Чтобы не потеряться, кто-то держал впереди идущих за рюкзак или край одежды. Всё это напоминало мероприятия в начальной школе. У первого идущего в колонне была пробирка с номером, куда для ускоренного получения результатов брали сразу по пять тестов.

— Скажите, пожалуйста, а когда будет готов результат? — через маску обратилась я к одному из координаторов постарше.
— Обещают, что уже к вечеру.
— Хорошо бы, а то в прошлый раз трое суток ждали.
— Ну так это же бесплатно, да и в прошлый раз какая нагрузка была! — мужчина деловито поправил красную повязку волонтёра на руке.
— А вот как думаете, технический баг с именами и паспортами иностранцев уже починили? Хотелось бы, чтобы результат теста в городском приложении автоматически отражался.
- Certainly. Do not worry.
Я и не переживала. Несмотря на постоянные разговоры студентов о поездках домой, за пределы провинции, никто пока не рисковал покидать кампус вуза.

Накануне общепит во многих районах возобновил работу, а это главный показатель стабильности в Китае. С 22 июня выявленные случаи сошли на ноль. По всему было видно, что опасность и жёсткие меры уже позади, но по-прежнему оставалась боязнь провести летние каникулы взаперти, в очередной раз перенося визиты к друзьям и родственникам.

Надо сказать, что «в прошлый раз» картинка была куда более впечатляющей, но действия — намного менее эффективными. Тогда, часов в восемь вечера, в групповом чате появилось уведомление: «Срочное тестирование в актовом зале. Всем быть». Я наспех покидала предметы первой необходимости в рюкзак и выбежала на улицу примерно за полчаса до назначенного времени. But it was too late. По всему кампусу уже растянулись километровые очереди студентов, задумчиво гладящих пальцами яркие экраны своих смартфонов. Где-то наверху жужжали дроны. «Завтра в местных новостях точно покажут весь этот киберпанк».

Вуз подошёл к вопросу организации локдауна как всегда гиперответственно. Впрочем, наверняка эти инструкции были разработаны ещё прошлой зимой во время первого всекитайского новогоднего карантина. Мы и без того находились на отшибе цивилизации, однако было решено отменить шаттл-басы, три раза в день возившие по 50 человек в город и обратно. Также отменили шаттл-басы до ближайшей станции метро. В чатах также обсуждали, что количество обычных рейсовых автобусов тоже было сокращено. Проверить мне это не довелось, потому что каждый раз выбираться из кампуса приходилось в пять утра, когда автобусы ещё не ходят.

В первые дни «Ливаня» я с огромным удивлением обнаружила, что из столовой пропали все столы. Огромные площади были теперь расчерчены в линейку. Очереди? На расстоянии в полтора метра. Ко всеобщей радости были запрещены офлайн-заседания кафедры, линейки, планёрки, салоны и прочие мероприятия, кроме непосредственно учебных. Наш кампус со всех сторон окружён сопками, вход по пропускам, а посторонних не пускают, но студенты и коллеги упорно носили маски даже на улице.

— Можно взять у вас интервью?
— Эээ... — девочки с факультета журналистики застали меня в домашнем сарафане и с еле открывшимися глазами после дневного сна по пути в столовую.
— Ну, пожалуйста! Нам это очень важно! Руководство вуза говорит, что мы не сможем поехать домой на летних каникулах, а мы против. Хотим записать для других студентов, что думают преподаватели. Мы сделаем репортаж!
— Эээээ... — продолжала вяло соображать сонная я. Студентам и без того было запрещено покидать кампус без разрешения куратора.
— Мы и декану потом покажем этот репортаж. It will be cool!

Yes. Пришлось «включить скучного препода» и тактично намекнуть задорным студенткам на камеру, что руководство — оно же зря не придумает. Вон как эффективно с короной в Ливане поборолись. Значит, меры, рабочие. Значит, будем вместе в кампусе. Ну, сходим лишний раз в библиотеку в крайнем случае. Надеюсь, руководство посмотрело этот репортаж.

На самом деле я выезжала в город несколько раз. Я глубоко убеждена, что иностранцы в Китае должны друг другу помогать, поэтому решила помочь девушке из чата уладить кое-какие вопросы в консульстве РФ. Дело в том, что руководство её вуза настолько перепугалось распространения вируса, что попросту запретило студентам покидать кампус, а особенно город, и тем более двигаться по направлению к Гуанчжоу. Учитывая, что это была вообще другая провинция.

Так, раз в неделю я просыпалась пораньше, чтобы выйти из дома к пяти утра, когда охранники на воротах безнадёжно спали, во избежание лишних вопросов. Обязательно проверяла в специальном приложении карту «красных» улиц, актуальную на тот день. Строила маршрут, минующий опасные территории. И шла искать авто. Иногда удавалось заказать машину онлайн, но один раз пришлось идти несколько километров до ближайшей деревни, потому что в Сети заказ попросту никто не брал.

— Да некому брать эти заказы, — прокомментировал местный водитель на колоритном драндулете.
— Но ведь есть же клиенты, — не унималась я.
— Да брось! Ну вот ты, одна. Потому что всем сказано: сидеть дома. А у тебя, наверное, просто очень важные дела.

Если честно, дела были не самыми-самыми важными, но мне нравилось сравнивать карантинную жизнь в городе и в наших плантациях бананов и личи. Например, когда возле нашего метро все без исключения заведения работали только на вынос, в бизнес-центре города в «Макдоналдсе» было не протолкнуться. Ещё мне нравилось общаться с местными водителями, они рассказывали много всяких слухов и реальных новостей, порой не так достоверно, как на официальных сайтах, но всегда намного более красочно.

— Знаешь станцию Чжунлотань? Here! Там строят огромный отель. Это для иностранцев будет. Значит границы откроют. Что ты улыбаешься? Я тебе говорю, будет же Олимпиада, надо ваших побольше завезти. А где им карантин сидеть? В отелях неудобно, комнаты маленькие, вентиляция плохая, персонал не обучен. А там же роботы будут, им и по-английски говорить можно. Ещё у Си скоро выборы, ему надо всё красиво показать, что, мол, мы можем. На самом деле я не очень доверяю лаоваям (иностранцам), у вас там очень заразно, но раз наша полиция решила, что вам можно у нас тут жить, то без проблем. Welcome! Особенно из России если, мы же друзья! Путин — хорошо!

«Давай быстрей езжай!»

- Next! Sit down. Откройте рот. Wider. Ещё шире. Next!

Женщина в защитном костюме с остервенением шурудила длинной тонкой палочкой в горле так, что Стивен закашлялся. Это был седьмой массовый тест ПЦР за последние две недели, и теперь нужно было дождаться результатов. Больше всего Стивену не терпелось выйти на улицу и поесть так популярной в Китае уличной еды с разными соусами и необычными вкусами.

Выйдя 22 июня во двор, Стивен увидел, как охранники снимают импровизированную стену — перекрытия между районами, которые мешали людям выбраться наружу, и район Ливань был полностью открыт. Стивен обернулся и заметил обнимающихся соседей по подъезду, радость переполняла его. Всё же, несмотря на обсуждения в чатах и некоторую тревогу, стратегия местного правительства оказалась рабочей. И доставка продуктов, и снабжение другими необходимыми средствами, и организация медицинских работников помогли справиться с распространением опасного вируса и перенести 24-дневный карантин. В душе Стивен благодарил свою родину, Китай, за то, что она сохранила его и его семью в безопасности и здоровье, пусть и ценой месячной изоляции.

Геннадий проснулся. Ещё светило солнце — значит, он опять заснул днём. Нащупав рукой мигающий телефон, он разблокировал экран: несколько пропущенных от Евгения, который оставался в «зелёном» районе Тяньхэ. Снова звонок:

- Hello! What…
- Uh! Вас уже открыли! Давай быстрей езжай! Я уже еду на такси!

Куда «езжать»? Гена посмотрел на кучу непрочитанных сообщений в чатах и крикнул жене: «Нас что, открыли?»

После карантина он первым делом, конечно же, поехал есть пиццу с друзьями. Поначалу любимое заведение в торговом центре возле станции метро Фанцунь — Domino's — работало только на вынос. Но это Геннадия не остановило, ведь это то, чего ему действительно не хватало все эти дни.

Самое первое, что сделал Лев, выйдя за пределы района, это поехал на занятия джиу-джитсу в зал, который нашёл ещё во время карантина в 20 минутах от своего района тут, в Паньюй. Кроме рабочих дел, пришлось отложить и запланированные тренировки, но это было только к лучшему, потому что время на карантине пошло в счёт восстановления после травмы — на гимнастику и йогу для раскачки. После изоляции ему было особенно приятно входить в ритм, снова рано просыпаться, заниматься делами.

Однако следующие семь дней после снятия локдауна в микрорайон можно было заходить только постоянным жильцам. Для этого местная администрация выдала всем специальные пропуска с именами и номерами удостоверений личности. Покидать жилой комплекс можно было любое количество раз, но обратно пускали только по пропускам.

— Передай, пожалуйста, крем и шляпу, — обратилась к мужу Люба. Нужно было успеть укрыть дочку от палящих лучей. Хорошо, что они успели на пляж до обеда и пока ещё воздух не нагрелся до стандартных +36.

Людей на пляже было всего несколько — Любина семья, коричневый от солнца пловец в синих шортах и несколько тётушек в широких шляпах, продающих нарезанные фрукты втридорога.

Здесь, в Чжухае, в отличие от многих других городов, особого отношения к людям из Гуанчжоу не проявляли. Наверное, это не самое популярное туристическое направление. Как и везде, спрашивали, кто да откуда, у иностранцев проверяли печати последнего въезда в страну в паспорте, хотя раньше про них никто даже не знал. Тест больше не требовался, на КПП не просили регистрироваться в специальной тетради. Даже тётушки с фруктами, и до того смотревшие с недоверием и интересом на иностранцев, казалось, стали более приветливы к заезжим. Ещё бы, пора восстанавливать объёмы продаж.

— Сколько с нашего столика? — обратилась я к миловидной девушке на кассе, выставив перед собой телефон так, чтобы на экране был виден цвет платёжной системы с QR-кодом. Так проще и быстрее.

Пока она замешкалась с кассовым аппаратом, я оглянулась на наш столик. В одном из лаовайских (иностранных) заведений в центре Гуанчжоу сразу несколько человек болтали наперебой — кажется, обсуждали новый фильм «Дюна». Хотя ограничения на посещение ресторанов уже полностью отменили, выбрать подходящее всем время оказалось очень непросто; кто-то даже приехал из соседних городов. Да, вариантов в Китае особо не предлагали, оставалось смириться и довериться. Только успевать проверять обновления правил въезда и списки «красных» улиц, но встреча с друзьями казалась такой особенной, пусть даже отложенной на месяц.

Ванда сидела на балконе и с восторгом разглядывала лепестки на двух бамбуковых стеблях, которые недавно приобрела на местном цветочном рынке. Передвигаться можно было уже без проблем, поэтому она решила побаловать себя новыми растениями в коллекции. Должно быть, они будут пить много воды. Надо будет подготовить заранее. Ранним утром пришли результаты очередного общегородского тестирования — Гуанчжоу был чист. Воодушевлённый муж тут же уехал в офис на работу, решать накопившиеся вопросы.

Не только карантин, но и вся ситуация с пандемией представлялись ей чем-то туманным, застилающим взор, лишающим ясности и лёгкости движения. «Мы не знаем, что произойдёт в будущем и куда мы направимся... Сделает ли эта пандемия COVID-19 человечество сильнее? Откуда пришёл этот вирус? Он меняет нас или мы его укрощаем? Что ждёт впереди?» Столько вопросов, на которые Ванда не могла найти ответов. Она могла только надеть маску, куда бы ни пошла. И вакцинироваться, чтобы этим маленьким шагом приблизить иллюзорный конец огромной беды.