Раскол мыльного пузыря. Московское православие в Африке и повсюду

Русская православная церковь объявила о создании экзархата в Африке, которая находится под церковной юрисдикцией Александрийского патриарха. Этому предшествовало признание патриархом Александрийским Украинской православной церкви, независимой от Московской патриархии. Синод РПЦ заявил, что патриарх Александрийский Феодор II "уклонился в раскол".

"Экзарх" – от того же греческого "экзо", что "экзотика", представитель церковной власти в другой стране. Создание экзархата означает появление параллельной церковной структуры: часть православных Африки подчиняется Александрийскому патриархату, а часть – Московскому. Немалая часть, примерно сотня священников, переходит из одной структуры в другую.

Патриарх Александрийский Феодор (Хорефтакис) назвал это неожиданным, аморальным, неканоничным и бесчестным вторжением патриарха Московского Кирилла (Гундяева) в Африку.

Событие вызвало отклики даже у вполне атеистически настроенных людей. Ярослав Головин, философ, председатель Российского гуманистического общества, сказал: "Прямо на наших глазах оформляется раскол мирового православия. Раскол времен Никона был местечковым, а нынешний по масштабу равен расколу 1054 года между католиками и православными. Вот в какие времена нам выпало жить!"

Это, конечно, взгляд не историка, а философа и атеиста. Раскол русского православия был отнюдь не местечковым, старообрядцев насчитывалось к 1917 году 20 миллионов человек. Для сравнения: Александрийский патриархат – менее миллиона верующих. А раскол между католиками и православными, который символически датируют 1054 годом (хотя он начался раньше и завершился на полвека позже) был расхождением двух мощных по всем меркам цивилизаций.

К тому же экзархат в Африке – не первая подобная шалость Московской патриархии. Самый первый акт такого рода произошёл полвека назад, в 1970 году, когда эта организация создала в Америке из русских эмигрантов автокефальную Православную церковь в Америке.

Канонически Америка – территория Константинопольского патриархата, на практике там сосуществует дюжина православных Церквей, представляющих разные эмигрантские общины. Создавать там полноценную, автокефальную Церковь может лишь Константинопольский патриархат. Так что и тогда было "аморальное", "бесчестное", "неожиданное" вторжение.

"Раскол"

Слово "раскол" в стране с установкой на "один Бог на небе, один князь на земле" – это страшное слово

Вторжение было, а раскола не было. Для русского уха это звучит непривычно. Слово "раскол" в стране с установкой на "один Бог на небе, один князь на земле" – это страшное слово. Часто – смертный приговор тому, кто посмел учинить раскол. Гонения на раскольников церковных, может, уже и подзабылись, но слово "раскольник" сделал жупелом Ленин. Диссиденты – отщепенцы, все неугодные – раскольники. Две власти на одной территории – раскол!

Это не только русская, это очень архаичная психология, которая когда-то была всюду. Именно отсюда растёт церковная традиция, одинаковая для католиков и православных, полагающая, что в одном городе, в одном регионе может быть лишь один-единственный епископ. Если кто-то без его разрешения объявляет себя епископом, это раскол, и раскольника следует анафематствовать.

Традиция жёсткая, она отражает стройную вертикаль власти Римской империи, которая послужила матрицей и для католиков, и для православных. Все церковные слова из того, древнеримского обихода: епархия, диоцез, митрополия, епископ. Светские термины, обозначавшие когда-то светскую власть. Только у той архаической культуры была ещё одна особенность. Чтобы анафематствовать, недостаточно было факта безобразного поведения. Надо было провести суд, объявить раскольником.

И на Марсе будут цвести понятно чьи автокефалии

Тут и вышла забавная ситуация. Патриарх Александрийский выругался, но судить не стал и раскольником патриарха Кирилла не объявил. Так было и с американским казусом 1970 года. Константинопольский патриарх Афинагор Спиру – тот самый, который в 1965 году совершил с папой Римским церемонию взаимного снятия анафем тысячелетней давности, – проигнорировал рейдерский захват Москвы. Не стал никого анафематствовать и объявлять раскольником.

В сущности, это одна из форм исполнения евангельской заповеди о подставлении щеки. Спрашивают: а не поощрит ли это негодяя? Не ударит ли он по этой, подставленной щеке? Московская патриархия – ударила. Именно таким ударом был её отказ признавать автокефалию, которую Константинопольский патриархат предоставил Православной церкви Украины в 2019 году. И Америка – территория Москвы, и Украина – территория Москвы. И на Марсе будут цвести понятно чьи автокефалии.

Патриарх Кирилл разразился потоком проклятий, только вот ему никто не ответил проклятиями. Мировое православие – и патриарха Константинопольского поддержали многие, в том числе и Александрийский патриарх, – подставило щеку. Это можно назвать как угодно, но только не дракой. Отсутствие симметричного ответа страшно раздражает того, кто спровоцировал драку, и тем сильнее исступление единственного хулигана на мировой православной арене.

Монета "Предоставление Томоса об автокефалии Православной церкви Украины". Томос, текст которого принят архиерейским синодом Вселенского патриархата, утверждает канонический автокефальный статус ПЦУ как одной из 15 поместных православных церквей

В чём причины такого поведения? На поверхности самая очевидная: Московская патриархия обслуживает Кремль. Что скажут, то и сделает.

С Африкой, видимо, столкновение вышло прежде всего из-за того, что Москва светская решила поднять на новый качественный уровень своё присутствие в Центральноафриканской Республике. Уже в мае 2021 года на премьере в Банги фильма "Турист", пропагандирующего братскую помощь Кремля, выступал, среди прочих, православный русский священник.

История

Началось это обслуживание, вопреки тому, что заявил патриарх Феодор, отнюдь не сейчас. В 1996 году патриарх Алексий II объявил о разрыве с Константинополем из-за Эстонии. До повторного завоевания Эстонии СССР в 1944 году в стране была независимая от Кремля Церковь. Эстонцы освободились в начале 90-х – им вернули и церковную свободу от завоевателей. Но завоеватели возмутились, поскольку чувствовали себя не завоевателями, а освободителями. Тот "раскол" (опять же, односторонний) продлился всего три месяца. Алексий Ридигер дал задний ход: стало понятно, что эстонцы от своего не отступятся. Так и существуют в Эстонии две православные группы, одна кремлёвская, другая константинопольская.

Десятки тысяч золотых рублей заплатил Сталин восточным патриархам

Патриарх Феодор должен всё это хорошо помнить, потому что он много лет был в Москве представителем своего патриархата. Иметь в Москве представительства других православных церквей – проект Сталина, после Второй мировой войны решившего побороться с британцами и американцами за лидерство на Ближнем Востоке. Десятки тысяч золотых рублей заплатил Сталин восточным патриархам. Все взяли, кроме Константинопольского, который понял, что у него хотят купить право первородства.

Впрочем, и 1996 год, и 1970 год, и 1948 год – отнюдь не начало, да и расколы эти были опереточные. Настоящий раскол был в 1467–1561 годах. Более столетия Русская православная церковь была в расколе. Этому было три причины: две поверхностные, одна глубокая. Поверхностные – это обвинения греков в заключении союза (унии) с папой Римским и в утрате государственности. Нет империи – нет прав руководить! Но глубинная причина была другая, на сто лет старше. Московские правители уже тогда претендовали быть и повелителями Украины. Пусть символически, но повелителями. Они переманили в Москву митрополитов Киевских и настаивали на том, что налицо единое церковное пространство. Константинополь же придерживался принципа соответствия церковных границ государственным.

Децентрализация

Здесь происходит возврат к исходной точке: власть церковная должна синхронизироваться с властью светской. В одном городе – только один епископ, как в одном городе один императорский наместник.

На самом деле эта простая концепция всегда была недостижимым идеалом. Всегда были и есть христиане, которые существовали обособленно. Вопрос лишь в том, насколько церковные лидеры способны к гибкой политике. Ответ: способны настолько, насколько это не грозит их власти.

Один занимается воскресными школами, другой – кадровик, третий по хозчасти. И ещё немножечко молятся Богу

Даже в Католической церкви сплошь и рядом в одном городе несколько епископов. Просто эти епископы носят титулы по разным городам. Зачем нужны разные епископы? Прежде всего, Католическая церковь интернациональна, но не безнациональна. Один епископ для римо-католиков, другой для украинских греко-католиков, третий – для сирийских католиков.

В условиях глобализации, существования мощных миграционных потоков и огромных национальных общин отдельная забота о пуэрториканцах и поляках в каком-нибудь американском городке – правильная забота. А есть ещё епископы для отдельных интернациональных движений вроде Opus Dei. Ничего дурного в этом нет.

В Московской патриархии в одном городе может быть несколько епископов по другой причине: город – мегаполис, как Москва. Несколько сотен храмов. Так появляются "викарные епископы", "вице". Термин взят у католиков, у которых тоже викариев может быть много. Один занимается воскресными школами, другой – кадровик, третий по хозчасти. И ещё немножечко молятся Богу и рассуждают о единстве Церкви.

Идеальной можно считать ситуацию в Америке, где функционирует Ассамблея канонических православных епископов Америки (включая и Канаду, и Латинскую Америку). Она объединяет епископов полутора десятков разных национальных православных конфессий. Отдельный епископ у американцев с греческим "бэкграундом", отдельный у американцев-сербов, американцев-болгар, американцев-украинцев, американцев-русских, американцев-румын. Входит сюда и созданная Кремлём Православная церковь Америки. Она каноническая? В каком-то смысле да, в каком-то нет, но все предпочитают компромисс.

Но тут вновь возникает Московская патриархия. Казалось бы, после создания "автокефального" филиала Москва должна не вмешиваться в американские дела. Не тут-то было! В Америке есть отдельно Русская православная церковь заграницей, с 2007 года ставшая частью Московской патриархии, но и этого мало – есть ещё десятки приходов собственно Московской патриархии. В чём различия? В происхождении и в оттенках. Русского происхождения Православная церковь в Америке – это церковь уже ассимилировавшихся эмигрантов, церковь английского языка. Именно об этом мечтал священник Александр Шмеман, считавший, что Православие не должно быть национально-этнографическим заповедником, должно быть солью в тесте, а соль должна растворяться. "Зарубежники" – наследники белоэмигрантской традиции, сильно политизированной, зацикленной на монархии и консерватизме.

Приходы собственно Московской патриархии теоретически менее политизированы, а на практике происходит постепенно сближение на почве любви уже даже не к "русскости", а к "российскости", к жёсткому набору фундаменталистских идей: долой зачатие в пробирке, аборты, ЛГБТ, эвтаназию, пацифизм, политкорректность и толерантность.

Лубянка

Здесь начинается основная проблема. Не может быть раскола там, где нет цельности. Мыльные пузыри не раскалываются, а лопаются. Единство Церкви – не внутреннее, духовное, а внешнее – это мыльный пузырь. Есть католический пузырь, есть православный пузырь. Протестантского пузыря даже и нет, есть много разных пузырей.

"Продвижение интересов" – так это именовалось в отчётах Лубянки

Ещё с 1920-х годов Кремль отказался от идеи уничтожить религию и стал использовать религию во внешней политике. Это очень удобно – иметь опорный пункт за границей, вроде бы негосударственный, а по сути государственный. "Продвижение интересов" – так это именовалось в отчётах Лубянки. Когда будущий патриарх Кирилл был завербован с кличкой "Михайлов", это было связано именно с его работой в заграничных представительствах Московской патриархии.

Все, кто выезжал за рубеж, имели "дополнительную нагрузку". Конечно, были агенты и среди эмигрантов, наверное, самый известный случай – это венский епископ Ириней Зуземиль. А с 1991 года граница между "эмигрантом" и "неэмигрантом" стала очень условной.

Купол русской православной церкви в Париже

Уже подзабылся скандал, связанный со строительством в центре Парижа "православного центра". Основные здания построены в 2014 году, но стройка продолжается. Стоимость – сотни миллионов евро. Это центр ещё одного экзархата Московской патриархии – Западно-Европейского. Причём этот экзархат изрядно прибавил в весе после завоевания Крыма: путём разнообразных спецопераций в него завлекли многих "патриотически настроенных" зарубежных русских православных. Чтобы не были под одной крышей с Константинопольским патриархом и "украинскими раскольниками".

Был и другой скандал, о котором даже трудно сказать "был". Вторжению в Украину предшествовала большая подпольная работа по подготовке "пятой колонны", и агенты в огромной части действовали по церковным каналам, изображая из себя сопровождающих разные святыни. Сопротивление украинцев сорвало, очевидно, план, по которому в самых разных городах должны были вспыхнуть "гибридные восстания" под разными пророссийскими лозунгами, в том числе под лозунгами защиты русского православия от "укрофашистов". В конце концов, нелегальные агенты не так уж важны. Но ведь дошло до того, что глава приходов Московской патриархии (т. н. "Украинская православная церковь Московского патриархата") отказался встать в Раде, когда там объявили минуту молчания о тех, кто погиб в "гибридной войне".

Проблема приходов, которые похожи на военные базы

Здесь и самый болезненный аспект церковных разделений. Московская патриархия в связке с Кремлём и его спецслужбами создаёт "русский мир", сеть приходов по всей планете? Так и у болгар, и у сербов, и, особенно, у греков есть такие сети, в чём разница?

Разница та, что греки не жили при тоталитаризме и что Греция не деспотическое государство. В Греции духовенство получает зарплату от государства и православие официально главная религия, но приходы за границей Греции создают сами греки, снизу, а не сверху. В России формально Московская патриархия – общественная организация вроде клуба кошатников, а реально – именно Кремль организует "русский мир". Деньги идут через посольства, и при многих посольствах функционируют православные церкви, построенные с 1991 года. Да и не только при посольствах – строят там, где найдутся энтузиасты из эмигрантов. Даже не национализм, а расизм и ксенофобия оказываются главным мотивом, побуждающим огораживаться, создать свою сеть, где можно чувствовать себя "как дома": попеть патриотические песни про День Победы, отдать ребёнка в кружок единоборств. Россия Путина – централизованное милитаристское государство, ненавидящее окружающих, и тут уже не проблема мыльного пузыря, а проблема приходов, которые похожи на зародыши военных баз. До поры до времени всё очень умилительно и по-домашнему, но под этой умилительностью кроется мутный потенциал, против которого сами российские православные противоядия не имеют, да и не хотят иметь.