«Мы по очереди провожаем наших детей»

В Саратове судят еще одного ребенка. В основе обвинения в подготовке к массовому убийству — показания провокатора ФСБ и школьное сочинение

Подросток из Канска Никита Уваров отправлен за решетку на 5 лет, а школьник из Саратова Игорь Шустов только ждет приговора суда.После приговора Никите о его маме — Анне — написала в фейсбуке Наталья Ким, мама Игоря Шустова: «Аня держится, я горжусь ею! Спасибо всем, кто поддерживает Аню! Я прорыдала 2 дня… Такая безнадега внутри, боль, тоска, отчаяние, протест, страх…

Тем временем 14 февраля начинаются суды у Ярослава Иноземцева, а у нас продолжатся (Ярослав — школьник из Волгограда, обвиняемый по делу о подготовке атаки на школу. — Г. М.)… Вот так, когда-то мы были совсем чужими людьми, потом по новостям следили, как по очереди хватают наших детей, теперь все дружим, делимся печалями, новостями, поддерживаем друг друга и по очереди провожаем наших детей».

Наталья уверена: после приговора Никите дело ее сына теперь полетит в ту же сторону очень быстро — ей кажется, что Саратовский суд только и ждал, — приговора по канскому делу.

Адвокат Александр Федулов хотя и не согласен с таким выводом, но тоже считает, что с решением по делу Игоря больше тянуть не станут — все завершится, скорее всего, в этом месяце.

— Думаю, что в Саратове не ждали решения Канска, — говорит он, — хотя, наверное, оглядывались. Там все-таки квалификация разная. У Никиты статья 205.3 УК РФ — прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности, у Игоря — 105 УК РФ, его обвиняют в подготовке вооруженной атаки на учащихся школы. Полагаю, если есть команда посадить детей, — а вместе с Игорем проходит по делу один из его одноклассников, — ее выполнят независимо от Канска.

Адвокат подключился к этому делу уже на стадии судебного разбирательства, но успел познакомиться с Игорем и узнать его настолько, чтобы уверенно сказать:

— Он обычный парень, развитый для своего возраста, приятный, вежливый, воспитанный. Если сравнивать его с Никитой из Канска, с которым я лично не знаком, но суть его дела, конечно, знаю — много читал, во-первых, а во-вторых, мой товарищ его защищал, — Шустов в отличии от него тихий парень. Которому никакие идеи анархизма вообще не близки, он далек от этого всего, он никуда в принципе не лез.

— Почему прицепились к таким разным детям и судят их как реальных преступников?

— Мы очень часто слышим, когда президент страны выступает перед сотрудниками ФСБ, о том, сколько поймано шпионов, правда, при этом тема никогда всерьез не освещается почему-то. И сколько предотвратили терактов… На это все государство выделяет колоссальные деньги силовикам. И чтобы каким-то образом обосновать свои расходы, самый легкий путь — бороться с детьми, — отвечает на вопрос Александр Федулов. И добавляет:

— Я уже говорил в выступлениях по делу Сети (организация признана террористической и запрещена в РФ. — Г. М.), что суд стал рупором, через который государство доносит мысль о том, что нужно всем закрыть рты. В том числе и молодежи, которая отличается от поколения даже моего — а это 30 с небольшим — тем, что значительно меньше боится. За то, что ты играешь в компьютерные игры, за тобой могу прийти, и ты уедешь на 5 лет, как Никита, или на 9 лет, как Куксов, мой подзащитный по делу Сети.

Конечно же, и Игорь Шустов в компьютерные игры тоже играл, но его проблемы с законом начались еще абсурднее. В восьмом классе (это была осень 2019 года) ученикам в школе задали подготовить проект по любой теме, которая им интересна. Игорь выбрал тему скулшутинга (вооруженное нападение учащегося или стороннего человека на школьников внутри учебного заведения. — Г. М.). Материалы искал вместе с мамой, смотрели фильм про «Колумбайн» (признан террористическим и запрещен в России. — Г. М.). За эту работу получил отличную оценку. В материалах уголовного дела есть фрагмент допроса учителя Валерии Приваловой, где она говорит, что поначалу удивилась выбору темы, но, послушав презентацию ученика, поняла, что «ничего страшного…, так как его работа касалась истории явления и способов защиты детей от него».

Но с момента, как в интернете и в соцсетях Игорь начал искать материал для школьного доклада, к нему в друзья стала проситься некая Лиза, на странице которой был указан возраст — 17 лет. Как оказалось позже, ей было полных 19. А Игорю всего 14. Они стали встречаться, и чем больше девушка говорила о своем увлечении военной тематикой, тем больше мальчик восхищался ею. Если у него и присутствовало критическое мышление, то теперь его затмила влюбленность. А девушка звала его не куда-нибудь там на выставку или в парк — она пригласила в заброшенное бомбоубежище. Конечно же, он «полетел», и, конечно же, там «совершенно случайно» обнаружился ящик с обрезом двустволки. Рассмотрел, порадовался, но положил на место, а во второй раз они взяли с собой сюда и его друга Женю. Здесь же на месте мальчики были арестованы. Поиграли немножко и как только решили положить обрез на место — ворвалась толпа взрослых мужчин, повалили детей лицом в землю и стали бить.

Это случилось 24 февраля 2020 года, на тот момент Игорю только исполнилось 15 лет, сейчас ему 17.

— Вот этот момент — один из самых важных, — продолжает комментировать ситуацию адвокат Игоря Александр Федулов.

— Между двумя походами в бомбоубежище прошло примерно два месяца. Сотрудники ФСБ прекрасно знали о наличии оружия в заброшенном бомбоубежище, у них были все данные Игоря,

его друга и, конечно же, явной провокаторши Лизы. И они при этом не принимали мер, которые должны были быть приняты в соответствии с законом об оперативно-разыскной деятельности. Это очень важно. Если вы действительно считаете, что подростки готовят массовый расстрел, нужно моментально пресекать это на корню! Это единственная цель вашей службы, она не в срубании «палок», не в получении внеочередных званий, а в пресечении и профилактике преступления.

Этого сделано не было, и не было только по одной причине: потому что они прекрасно знали, что ничего не готовится. Как иначе объяснить двухмесячное бездействие? Да никак, потому что они знали, что в действиях мальчиков нет никакого состава преступления, а имеется чистой воды провокация сотрудников ФСБ. По сути, все уголовное дело построено на анализе переписки Лизы и Игоря. Но задача суда в том, чтобы просто оценить с точки зрения здравого смысла те действия, которые он совершил, и реальность того, о чем он говорил ей. Например, о каких-то людях из Германии, которые должны привезти оружие на самолете каким-то образом…

Ну да, задаться вопросом: это что, может быть реальностью, или это просто рисовка мальчишки перед девушкой, которая, во-первых, старше, во-вторых, сильно нравится, и очень хочется показаться ей крутым и всемогущим? А в-третьих, он явно хотел угодить — ей же именно тема оружия была интересна, он не мог этого не чувствовать, она просто выводила его постоянно на разговоры об этом. Это четко доказано сотрудниками Приволжского регионального центра судебной экспертизы Министерства юстиции РФ. (Подробности — в публикации «ФСБ. Охота на детей. Как школьный доклад и влюбленность в провокаторшу сделали из восьмиклассника обвиняемого в подготовке массового убийства» в № 42 от 19 апреля 2021 г. — Г. М.)

Напомню, в выводах специалистов говорится, что «обсуждаемая Шустовым и Семеновой тема (ФСБ присвоила Лизе псевдоним Семенова. — Г. М.), связанная с нападением на школу, носит характер гипотетической ситуации. <…> Коммуникативной направленностью Шустова является поддержание и развитие межличностных отношений с Семеновой по различным темам, в том числе… вооруженного нападения на школу. <…> Намерением Семеновой Е.А… является побуждение собеседника к обсуждению интересующих ее тем (вооруженное нападение на школу, планы, намерения Шустова). Для достижения данной цели Семеновой Е.А. были использованы приемы психологического воздействия. А именно: эксплуатация интересов Шустова И.Н. к значимой для Семеновой Е.А. теме… провоцирование/инициирование — целенаправленное создание информационного повода для обсуждения («я короче недавно наткнулась на одну хрень, ща найду. Короче прикинь… эту хрень продают в магазине — то есть ее можно спокойно купить… у вас бомбочки наверно также стреляют, да?»). (Пунктуация и орфография переписки сохранены. — Г. М.)

24 февраля у Игоря Шустова и, конечно же, у всей его семьи печальная дата: исполнится ровно два года, как жизнь превратилась в бесконечный ужас. В этот день в 2020 году его арестовали в бомбоубежище, избивали, а родителей после многочасового обыска увезли на допрос, не позволив им позвонить родным, чтобы было с кем посидеть с трехлетним братом Игоря. Малыш с 18 часов до первого часа ночи оставался дома один — это, по сути, оставление в опасности, есть такая статья в Уголовном кодексе РФ.

25 февраля 2020 года, в 7 утра, мальчиков Игоря и Женю повезли в ИВС.

— По силе ужаса ИВС для меня занимает второе место, — говорил мне Игорь. — На первом, конечно, момент задержания, когда я думал, что нас убивают бандиты. Но и в ИВС тоже очень страшно было. Обстановка ужасная, музыка постоянно играла в камере, и ее отключить было нельзя. Я был один.

В тот же вечер, 25 февраля, ФСБ и Следственный комитет дали в СМИ информацию с отрывком видео, снятого на допросе. Запуганные Игорь и Женя отвечают ровно так, как им было сказано: планировали из мести убить 40 учеников класса. Их запугали, как рассказывает Игорь: не скажут как нужно, пострадают близкие. Позже они от этих показаний отказались.

12 марта 2020 года ребят освободили из СИЗО — отправили под домашний арест. В начале апреля Игоря и Женю отправили на психолого-психиатрическую экспертизу в больницу имени Святой Софии, где они боялись уснуть, потому, что парень с диагнозом «шизофрения» говорил, что слышит голоса, которые приказывают ему их удушить.

Там ребята провели месяц, их признали психически здоровыми. С апреля по октябрь Игорь находился под домашним арестом, потом меру пресечения отменили.

— За два года сын превратился из здорового веселого ребенка в совершенно больного человека, — говорит мама Игоря Наталья Ким.

— У него серьезные проблемы со слухом, нарушение мозгового кровообращения, еще обнаружили синдром Рейно. Появились нервные тики, панические атаки, проблемы с пищеварительной системой — теперь лечимся еще и у гастроэнтеролога. На днях буквально начали первую фазу лечения. Врач сказала, что психика не справляется, организм реагирует вот так. После домашнего ареста, когда сидел безвылазно столько времени в помещении, почти перестал слышать… Над нами уже столько времени висит обвинение, что можно сойти с ума. Вот снова начинается суд, в который раз этот липкий страх и ощущение беспросветного ужаса.

— Что происходит в суде? Все происходит ровно так же, как и везде у нас в последние годы по любому делу. Удивляет, поражает, злит одно и то же — полное наплевательство на закон, — говорит адвокат Александр Федулов. — Пара примеров: засекречивание оперативника, который проводил допрос, данные которого известны, исходя из материалов уголовного дела. Но при допросе его «секретят», и допрос превращается в фарс, потому что голос меняется, а технические условия суда не позволяют нормально все организовать. Мы в итоге просто сидим и половину допроса не слышим.

То же самое было с допросом засекреченного ключевого свидетеля — Лизы: половины не слышно. Суд решил, что и так сойдет… Поражает то, что в данной ситуации у нас два маленьких мальчишки и на их судьбы всем абсолютно наплевать! И на то, что в их действиях нет абсолютно состава преступления, тоже наплевать. Главное, что современные реалии дают возможность «секретить» удобных для следствия свидетелей. Их показания невозможно опровергнуть без конкретных данных, когда часть оперативно-разыскных действий не предоставлена в материалах уголовного дела. Этот «туман» позволяет им манипулировать теми данными, которые у них есть.

В уголовном деле нет ни одного доказательства тому, что Игорь и Женя собирались реально приобретать какие-то боеприпасы, оружие. Нет описания активных действий, а приготовление к убийству должно выражаться в активных действиях.

Вся эта история привела к тому, что здоровый мальчик Игорь Шустов получил большие проблемы со здоровьем. Странно было бы не заболеть при таком психологическом прессинге, когда не понятно, чего ждать. Безусловно, надеясь хоть на какой-то положительный исход дела, все мы прекрасно понимаем, в каких реалиях живем.

Дослушав адвоката, я вспоминаю фразу из книги «К востоку от Эдема» Джона Стейнбека: «Закон создан, чтобы спасать, а не уничтожать людей». В наших реалиях стоит уточнить: «хотя бы детей». И сказать о том, что использование закона ради уничтожения невиновных мальчишек — чудовищное преступление, которому нет никаких оправданий.