«Некоторые сотрудники плакали от того, что справедливость восторжествовала»

Суд обязал Минюст исключить из реестра «иноагентов» фонд «Гуманитарное действие», помогающий людям с ВИЧ. Вот как этого удалось добиться

Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие» в основном работает с наркопотребителями и людьми с ВИЧ. Но российские власти в конце 2020 года решили, что благотворители занимаются в том числе и «политической деятельностью» — и включили фонд в список «иностранных агентов». Спустя почти полтора года, 18 февраля 2022-го, суд обязал Минюст исключить «Гуманитарное действие» из реестра — это первое для России такое решение без отказа организации от иностранного финансирования. О том, как этого удалось добиться, «Медуза» поговорила с генеральным директором фонда Сергеем Дугиным.

Все началось с того, что [в 2020 году] прокуратура пришла в Минюст — ее заинтересовали наши проекты и поступление денег от иностранных фондов. У них возникло предположение, что мы ведем «иноагентскую» деятельность. Минюст провел проверку — ее результат мы увидели в конце 2020 года, когда нас внесли в этот реестр.

Это было странно, потому что раньше, когда мы проходили проверки, даже внеплановые, нас всех вызывали для дачи объяснений. В этот раз никто не вызывал и ничего не спрашивал. Я просто открыл сайт «Госулуг» и увидел решение суда о том, что мы занимаемся «политической деятельностью».

Да, мы сотрудничали с фондом Элтона Джона, Глобальным фондом и многими другими организациями, но все они не имеют ни малейшего отношения к политике. Минюст прицепился к нашим интервью, где мы говорили о заместительной терапии. Эти интервью были не по нашей инициативе, нас просто приглашали и просили высказать свое мнение.

Кроме того, в 2018 году мы направляли обращение в Минюст о внесении изменений в закон «О предупреждении распространения ВИЧ-инфекции в России». Причем в 2019 году это не являлось «политической деятельностью», а в 2020 это же обращение стало расцениваться именно так. Хотя все это лежит в области здравоохранения, а не политики. А то, что наша организация занимается вопросами здоровья, подтверждается выданной нам лицензией [на работу в этой сфере]. Мы не выходим за рамки нашей компетенции.

Когда нас признали «иностранными агентами», сразу же заморозился один наш крупный проект. Когда мы объявляли конкурс, многие организации отказались подавать заявки — говорили, что опасаются получать деньги от «иностранного агента». Многие боялись того, что они тоже попадут в этот реестр.

Помимо этого, есть проблема в работе с государственными учреждениями. Там нам говорили, что понимают ценность наших проектов, но сотрудничать при таких обстоятельствах не могут. В этой ситуации, как ни странно, выделяется Санкт-Петербург, потому что комитет здравоохранения, комитет по соцполитике, комитет безопасности — они от нас не отвернулись. Город давал субсидии, и мы их отрабатывали.

Как только нас внесли в реестр, мы сразу стали искать адвоката [чтобы оспорить решение]. Остановились на Максиме Крупском — он профессионал очень высокого уровня. Найти его помогла организация «Общественный вердикт», которая специализируется на защите таких, как мы.

Мы все время обсуждали стратегию: какие документы надо готовить и как лучше выйти из этой ситуации. Подготовили очень много бумаг, все распечатывали во всех деталях. Принесли все договоры, все заявки, все бюджеты, отчеты финансовые и содержательные. Нам бояться было нечего, потому что там нет никакой политики, а суду надо было убедиться в том, что в наших проектах мы не выходим за рамки здравоохранения. Судейская коллегия вчитывались и очень подробно знакомились с документами.

Ключевым в суде стало то, что Минюст нарушил процедуру и не обратил внимания на закон, в котором четко сказано, что, если организация работает в сфере здравоохранения, социальной защиты, культуры или спорта, то она попадает под исключение. Минюст должен был посмотреть, попадаем ли мы под это исключение или нет. Если не попадаем — значит, дорога нам в «иностранные агенты».

Судьи пытались выяснить, насколько Минюст разобрался в этой ситуации. В нашей ситуации все очевидно. Мы можем говорить и предлагать что-то властям, что касается нашей области. Мы не предлагаем, к примеру, менять закон о выборах — и не призываем людей выходить с пикетами к административным зданиям.

У других организаций более шаткая ситуация. К примеру, у тех, кто работает в нашей области, но не имеют медицинской лицензии. У них в отличие от нас нет никаких формальных подтверждений, что они работают именно в этой сфере. Они могут заниматься благими делами, но подтвердить документально это не могут. Все основывается на том, что если у тебя есть бумажка, то хорошо, а если нет, то ты никак ничего не можешь подтвердить.

Но на самом деле ожидания, касательно решения суда были очень слабыми. Все время, когда организации судились с Минюстом, выигрывал Минюст. Несмотря на это, надежда — пусть и небольшая — все равно оставалась. Здравый смысл говорит обращать внимание на закон, в нашем случае это и произошло. После суда у нас некоторые сотрудники плакали от того, что справедливость восторжествовала.

Теперь будем ждать, когда нас выведут из реестра. Как долго Минюст будет выполнять решение суда — неизвестно. Пока это формально не произойдет, мы не будет пытаться восстанавливать какие-то рабочие связи. Но хочу сказать, что очень много людей из федеральных структур мне писали сообщения с поздравлениями. Это был год реальной борьбы, который закончился успешно.

Записал Алексей Шумкин