Меж двух друзей

Президент Сербии Вучич хочет и европейское лицо сохранить, и с Путиным дружить. Делать ему это все сложнее

Весть о признании Россией независимости ОРДЛО застала президента Сербии в Монако. Этому политику-эквилибристу, старающемуся быть мультилояльным — России, Евросоюзу, Америке, Китаю — как раз предстояло получить из рук принца Альберта II Большой крест ордена Святого Карла, высшей государственной награды Княжества Монако, и таким образом стать рыцарем этого самого креста. И тут сербский телеканал PinkTV его и спросил: какова позиция нашей страны относительно признания Донецкой и Луганской областей?

Находясь в сердцевине европейского организма, стать частью которого Вучич мечтает больше всего на свете, он сказал то, чего от него вряд ли можно было ожидать: «Все, что мы знали вчера, с сегодняшнего дня больше не существует. Эта ситуация, вероятно, самая сложная для всех наших современников, наших родителей, для нас и для наших детей, вряд ли будет что-то тяжелее в предстоящие десять–двадцать или тридцать лет. Думаю, что это де-факто и по существу меняет мировой порядок».

Так не характеризуют решение старшего единомышленника по главным политическим вопросам современности, каковым в глазах своих соотечественников всегда выставлял Путина его сербский «коллега». Теперь Вучич признается, что ожидал «чего-то подобного» уже после переговоров с Владимиром Путиным в Сочи прошлым ноябрем, когда он не мог найти достаточных слов благодарности за получение дешевого газа (еще бы, $270 за тысячу кубометров — это сейчас чистый подарок). «Наша позиция нелегкая, — продолжал Вучич в том же телеинтервью; все, что случилось сегодня, ставит Сербию перед политическими вызовами, вызовами в сфере безопасности, экономическими вызовами, политическое давление на Сербию после решения президента Путина будет больше, чем когда бы то ни было».

Вучич, теперь уже в облике не западного, а славянского рыцаря, говорит в камеру своего национального телевидения, что стоит на развилке:

маршрут в общую, единую в своем осуждении международного разбоя Европу, поддержка территориальной целостности Украины, и — вот оно, препятствие! — «есть 85% граждан, которые, что бы ни случилось, как бы ни случилось, будут на стороне России. И это факты, с которыми как президент республики я сталкиваюсь. В этом тяжесть нашей позиции».

Что означает «быть на стороне России» в данной ситуации? Как выглядят лица, души и умы этих неизвестно кем пересчитанных «процентов»? Каков вклад самого Вучича, сделавшего неучастие в послекрымских санкциях против Кремля краеугольным камнем своей политики?

Вучич, пообещав сербам, что на ближайшее время им достанет «еды и воды», но предупредив, что цены на продовольствие и энергоносители вследствие российской политики в Европе будут расти, политически попытался выйти из положения следующим образом: отвечая на призыв украинского посла в Белграде Олександра Александровича (так правильно) осудить последние шаги России, сказал: «У меня есть простой ответ на это: мы маленькая страна, мы не хотим исключать возможность дружбы, мы не решаем будущее Украины». Пусть президент Украины Зеленский осудит агрессию, осуществленную против Сербии западными странами, «и когда он это сделает, тогда я осужу эту агрессию». Сербия, ни к селу, ни к городу заключил Вучич, — это «единственная страна, которая строго придерживается международного права». Выходит, что бомбардировки Югославии, случившиеся почти четверть века назад, и в Кремле, и в Белграде рассматривают как негасимую претензию к Западу?

В то же время другие лидеры балканских стран высказались более определенно. Игнорирующие обвинения в русофобии, под которой Кремль понимает даже оттенки несогласия с его идеологией и поведением на международной сцене, все до единой балканские страны в считанные часы заняли однозначную позицию.

Прямым нарушением международного права и агрессией назвали решение Путина президент Румынии Клаус Йоханнис (эта страна заявила о готовности принять 500 тысяч беженцев из Украины), президент Албании Илир Мета, президент Черногории Мило Джуканович, премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович, премьер-министр Словении Янез Янша, министр иностранных дел Северной Македонии Буяр Османи. Греция и Турция, части которых формально относятся к Балканскому полуострову, осудили признание ОРДЛО посредством заявлений своих министерств иностранных дел. Член Президиума Боснии и Герцеговины от боснийских мусульман Шефик Джаферович осудил признание независимости, а известный пророссийской позицией представитель сербов Милорад Додик сказал о своей «озабоченности» развитием событий на востоке Украины. Болгария, поначалу явно избегавшая конфронтации с Москвой в связи с предлагавшимся усилением восточного фланга НАТО американскими военными подразделениями, через недолгое время приняла «более 150 американских военнослужащих и более 60 единиц техники армии США», а ее президент Румен Радев четко заявил: «Признание Российской Федерацией так называемых «ДНР» и «ЛНР» обрекает на неудачу усилия по деэскалации конфликта в Украине и ведет к росту напряженности во всем регионе. Устойчивое решение этого кризиса не может быть найдено путем нарушения международного права и военными средствами».

Возвращаясь к Сербии: на следующей неделе (по некоторым данным — 28 февраля) в Белграде ждут секретаря Совета безопасности РФ Николая Патрушева, хотя официально Москва об этом не объявляла. Считается, что темой переговоров будет предполагаемое участие наемников из Албании, Косово и Боснии и Герцеговины на стороне Украины против теперь уже «независимых» «ДНР» и «ЛНР». Официальные лица упомянутых стран отвергли эти утверждения, с которыми выступил министр иностранных дел России Сергей Лавров. Теперь, надо полагать, повестка дня расширится. Вучичу предстоит решить, сколь долго он будет оставаться чужим среди своих, настаивая при этом на европейском курсе Сербии. Его задача становится многократно более трудной, если учесть, что 3 апреля в стране должны одновременно пройти президентские и парламентские выборы.