«Война стоит россиянам дорого. И будет стоить еще дороже»

Что будет с рублем? А с российской экономикой в целом? Отвечает Сергей Гуриев

Ночью 27 февраля западные страны анонсировали введение очередного пакета санкций. В первую очередь это давно обсуждаемое отключение от SWIFT и заморозка активов Центробанка РФ в Евросоюзе, США и Канаде. Теперь российский ЦБ не сможет использовать свои международные резервы, чтобы поддерживать стабильность курса рубля. «Медуза» поговорила с экономистом Сергеем Гуриевым о том, как это изменит российскую экономику.

— ЕС, США и Канада заявили о заморозке резервов Центробанка. Кажется, это напугало всех сильнее, чем отключение от SWIFT. Насколько это сильно по нам ударит?

— Это очень важная новость, абсолютно неожиданная, никто не знал, что такое возможно. Наличие резервов было одной из ключевых опор макроэкономической стабильности — что произойдет завтра на валютном рынке, трудно предсказать. Просто потому, что такого никогда не было.

Мы вступаем в ситуацию, в которой сложно предсказать, как поведет себя рубль. Может быть, завтра не будет торгов. Может быть, будет паника. Но это огромный удар по рублю. Это можно сказать абсолютно точно.

— Влияет ли на это то, в какой стране сейчас фактически хранятся резервы ЦБ?

— Да, это влияет. Сейчас некоторые говорят: ничего страшного, у ЦБ есть еще золото и юани, их точно можно реализовать. Тоже неочевидный момент. Потому что американские санкции — это очень серьезный механизм, и необязательно китайские банки захотят помогать российскому ЦБ, потому что Америка может на них наложить серьезное наказание за это. Такое уже бывало, это не теория. Например, с французским банком BNP Paribas, который нарушил американские санкции и вынужден был заплатить многомиллиардный штраф. Не могу представить, что китайские банки захотят помогать России такой ценой.

Ситуация совершенно неочевидна. Удастся ли реализовать золотые десятки, как сказал бы [Михаил] Булгаков? Не совсем понятно, кто захочет это золото [из резервов ЦБ] покупать, рискуя попаданием под американские санкции. Америка может запретить китайским банкам покупать российское золото и обменивать юани, которые есть у ЦБ, на доллары. А российскому ЦБ, конечно, нужны доллары и евро, потому что большинство импорта российской экономики — это все-таки Европа. Чтобы покупать таблетки, технологии, еду, нужны доллары, а не юани.

Могут ли китайские банки помочь России справиться с нехваткой долларов или евро — совершенно непонятно. Я бы на это не поставил. Думаю, что, скорее всего, китайские банки скажут: «Извините, мы большие друзья и считаем, что вы большие молодцы, но из-за американских санкций сотрудничать с вами не сможем».

— Это будет похоже на какой-то из кризисов, которые Россия уже проходила?

— Неизвестно. Это будет тяжелее, чем в 2014-м, потому что тогда как раз резервы были — и ЦБ знал, что он может и что он не может. В принципе, цены на нефть сегодня высокие. Но непонятно, смогут ли российские экспортеры нефти продать эту нефть и получить доллары, потому что в теории доллары они получат, но на практике: смогут ли они перевести их в Россию и продать где-то?

Все это становится очень сложным. Как будут работать санкции, никто не знает. Такое было с Ираном и Северной Кореей, но Россия — это не Иран и не Северная Корея, это гораздо более важный игрок. Как это будет работать с Россией, никто пока не знает.

— Ирану и Северной Корее тоже замораживали резервы?

— Замораживали, но это были совершенно другие величины, и они на них не рассчитывали. Если бы вы меня спросили в пятницу [25 февраля], я бы вам сказал: ситуация тяжелая, Россия будет отрезана от технологий, у России не будет экономического роста, но в России не будет валютного кризиса, потому что у России огромные валютные резервы. Сегодня я ничего не могу сказать, потому что такого раньше не было.

— Реален ли сценарий, при котором у россиян начнут изымать долларовые накопления?

— Да, абсолютно реален. Изымать их будут так. Вам скажут: «У вас есть доллары, но вы не имеете права их снять, вы можете их конвертировать в рубли по установленному государством курсу». Такой сценарий вполне возможен.

Реален сценарий, когда резко сократится импорт. Выяснится, что российским гражданам не хватает долларов или доллар стоит очень дорого и россияне не могут позволить себе купить лекарства, потому что они им не по карману.

— Есть ли примеры, чтобы подобные санкции работали?

— Это работает, конечно. Я вам приведу пример Ирана. Иран хотел строить свою ядерную бомбу, были введены санкции, Иран пошел на переговоры и заключил сделку — переговоры. И вплоть до прихода Дональда Трампа эта сделка поддерживалась.

Скорее всего, такого рода жесткие санкции приведут к тому, что Владимиру Путину придется начать переговоры о выводе войск из Украины. А недовольство граждан его к этому подтолкнет. Я бы не поставил свои деньги на то, что завтра благодарные граждане выйдут с плакатами: «Спасибо, Владимир Владимирович за то, что рубль стоит намного дешевле, чем на прошлой неделе. Поддерживаем войну против братского народа». Таких митингов завтра не будет. Рано или поздно ему придется идти на переговоры.

— Если Путин пойдет на переговоры и выведет войска, что ждет российскую экономику?

— Главный вопрос, какие именно санкции будут отменены. Но ничего хорошего вам не могу рассказать. Потому что сам прецедент, который случился, подсказывает, что в России возможно то, чего раньше не ожидали. В этом смысле я не уверен, что все санкции будут сняты, а главное — я не уверен, что будет резкий приток инвестиций, потому что западные инвесторы будут думать: «Я сейчас инвестирую в Россию, а потом Владимир Путин придумает что-то новое, и я все потеряю».

— Есть ли варианты ужесточения существующих санкций?

— Я могу вам много чего рассказать, но не буду, чтобы не казалось, что я подсказываю какие-то идеи людям, которые вводят санкции против России. Одно могу сказать: может быть введено эмбарго на экспорт российской нефти. Если бы вы меня спросили два дня назад, я бы сказал: это невозможно. Сейчас мы видим, что возможно все.

— Когда это может произойти и чем ее будут замещать?

— Ее будут замещать расширением производства сланцевой нефти в Америке. Владимир Путин попробует продать российскую нефть в Китай и просто получит меньшую цену за это. Но я не думаю, что это понадобится. Я думаю, что сегодняшних санкций уже так много, что у Владимира Путина много стимулов идти на переговоры. Хотя я бы не стал ничего предсказывать.

— Отключение SWIFT на этом фоне, видимо, теряется?

— SWIFT — это важная символическая история. Потому что все говорили об отключении SWIFT как о ключевом шаге, водоразделе. Все говорили, что это невозможно. А сейчас уже возможно. Хотя с моей точки зрения санкции против ЦБ гораздо более болезненные, чем отключение SWIFT, само отключение показывает, что то, что вчера считалось слишком страшным, сегодня обсуждается и реализуется.

— Еще одной серьезной санкцией выглядит запрет на экспорт высоких технологий в Россию. К чему он приведет?

— У России не будет перспектив технологического развития. Все, что Россия хочет делать в технологической сфере, зависит от сотрудничества с другими странами. В этом Россия не одинока. Китай тоже не может сделать ничего только сам. И Америка. Айфоны не производятся только в Америке. Есть простой факт: самые современные микрочипы производятся на Тайване. Тайвань присоединился к санкциям. Это означает, что развитие технологий в России остановится.

— На что Путин рассчитывал, начиная войну, зная, что мы настолько зависим от других стран?

— Трудно судить, но, наверное, думал, что Запад не решится на столь серьезные санкции. Во-вторых, он считал, что война будет закончена очень быстро и все будут поставлены перед этим фактом. Зачем вводить санкции, если все уже кончилось? Но случилось иначе. Западные лидеры почувствовали себя обманутыми, западное общество — что очень важно — увидело, что вновь пришел 1939 год, они знают, что за 1939 годом идут 1940-й, 1941-й, 1945-й, а новой европейской войны никому не хочется. И западное общество потребовало от своих правительств решительных мер.

— Запад, вводя такие санкции, чем-то рискует? Россия может остановить поставки газа?

— Запад к этому готов, обсуждает вполне серьезно. Запад знает, что зависит от газа меньше, чем Россия зависит от поставок газа.

Именно поэтому сегодня Владимир Путин не говорил, что он остановит поставки газа и европейцы будут топить дровами. Он сказал: у нас есть ядерное оружие. Вот этого все боятся. Именно поэтому западные солдаты не будут воевать на украинской земле. Впрочем, надо помнить высказывание французского министра иностранных дел [Жан-Ива] Ле Дриана, который сказал: «Не забывайте, что и НАТО — это ядерный альянс». Но цена жизни на Западе очень высока, никто не хочет ядерной войны. Все надеются, что экономических мер будет достаточно.

— Вы думаете, их будет достаточно?

— Я думаю, да. Я вам привел пример Ирана. Конечно, вполне возможно, Владимир Путин будет продолжать войну. Но есть еще важный фактор — украинский народ продолжает сопротивляться. Без его героической защиты своей страны экономических санкций было бы недостаточно.

— Что можно посоветовать обычным россиянам в сложившейся ситуации?

— Война стоит россиянам дорого и будет стоить еще дороже. Необходимо остановить войну. Вот что я могу сказать. Я живу за границей и не могу давать советы своим согражданам, которые живут в России. Но я восхищаюсь храбростью тех, кто публично высказывается против войны и выходит на антивоенные митинги.