“Invalu-and the“ president ”disappeared, now it’s just someone’s“ decision ”. Sociologist Alexei Titkov - about how many Russians really approve of the "military special operation" and how they were turned into "majority"

Public support - or its illusion - is regularly used by the authorities to justify any decisions. And now the Kremlin, referring to the results of the VTsIOM and FOM polls, states that most Russians spoke out for the “military special operation” in Ukraine. Is it really so? Do we have a new majority - the majority *****? Where do the figures that the Kremlin refer to, what do they really mean and what are the real mood in Russian society now-about this editor of the magazine "Opinions" Maria Zheleznova (entered by the Ministry of Justice of Russia in the register of foreign media-foreigners) talked with a sociologist, a teacher of the Moscow Higher School of Social and Economic Sciences Alexei Titkov.

- Vladimir Putin, announcing on February 24 about the beginning of a military special operation in Ukraine, said that he was counting on the country's citizens to decide it. The surveys of state-owned companies in VTsIOM and FOM look so that he has most of the country: so Putin’s spokesman Dmitry Peskov recently said that “more than 75% of citizens support the operation, support the actions of the President of Russia ... This is an absolutely irrefutable fact.” Is that so? Do we really have a new “Ukrainian”, by analogy with the “Crimean”, the majority in society? In general, how informative and indicative surveys are at such a time - can they make an idea of ​​the real attitude of Russians towards what is happening? And what are we now have data and tools for this?

- There is data. We can always say that they are incomplete, there is no limit to perfection, but with every week there are more and more. Publishing polls can be carried out, fortunately, not only the companies controlled by the state, but also independent researchers. Comparing the results of both, you can get a relatively reliable picture.

Now they are discussing a lot of whether to trust surveys in which nine out of ten people refuse to answer. The share of failures really grew compared to the usual time and this could affect the results. Does this mean that “polls show nothing”? Not yet. There were always many failures, this is an “eternal” restriction of surveys. Any data is imperfect, you need to treat it more calmly and work with those as it is.

I do not want to act as an expert who folded the picture and tells everything. It’s better to share experience on how to add this picture.

First: do not draw conclusions according to one survey, especially one numerical value. Collect a collection from different survey data and try to collect from them, as from a children's designer, a consistent picture.

One of the advantages of independent surveys is that there are more questions in their publications. Polls by VTsIOM and FOM to topical political topics are similar to a referendum: one or two resolving issues. Independent polls is closer to a normal research model: ask about everything, find out all important details. More coordinates that can be based on.

Second: if the companies are known, for a long time in the market, trust their numerical values. Even if some of them lost conscience, they will count, according to the old habit, is still correct.

Third: pay attention not only to the numbers, but also to the letters. The formulations are no less important than numerical distributions. Right after the start of the military operation, researchers from the Higher School of Economics Nikita Savin and Kirill Chmel on their own initiative conducted an experiment: how much approval depends on the formulation of the issue. They found out what is significant. They asked in different ways: they received a scatter from 50% to 62% approval. At that time, VTsIOM conducted the first wave of his survey, in which he received 65% of approval.

This is a value close to the upper bar in the experiment of Savin and Chmel. Why in a press release from the VTsIOM we see an indicator close to the maximum value of the interval, not minimal-let's ask each other. And we will also ask VTsIOM. Perhaps lucky in the lottery. They pulled out a successful ball. Perhaps they conducted the same experiment and shared not all the results, but only the most beautiful.

“This is a serious suspicion.” Do you and colleagues-sociologists have reasons to believe that VTsIOM can choose “beautiful” results?

- Three years ago, VTsIOM fell into an unpleasant story when he conducted a telephone survey in Yekaterinburg. In the spring of 2019, a conflict broke out between the developer, who designed the Cathedral of the Cathedral in the city center on the site of the square, and the townspeople who wanted to save the square. Specialists from VTsIOM were instructed to find out the opinion of the inhabitants. Yekaterinburg is an advanced city with independent journalism. In local publications, an audio recording of questions appeared , which were asked on behalf of VTsIOM. There were four dozen questions . A few days later, a press release of VTsIOM appeared , in which the formulations of the questions were the same as in the audio recordings, but the questions themselves were an order of magnitude less. The assumption that the options beneficial for the customer were selected, VTsIOM, as they say, did not confirm and did not refute. No statements from officials of the VTsIOM that they consider this practice reprehensible and will never resort to it, then did not follow.

- If you return to the "military special operation" - there are also examples that show how the formulation of the issue and the result are related?

- Here is an example fresh and visual - a survey of VTsIOM of February 22, 2022 on the recognition of the republics of Donbass. Answers to two substantial questions have been published: for the recognition of the republics - 73%, for the agreement on friendship and cooperation - 78%. Plus 5% approval, if you add the words “friendship” and “cooperation”. Everyone wants to be friends and cooperate.

Who followed the news, remembers that contracts with newly recognized republics have become a formal occasion to start a military operation. It turns out that people who answered a question about friendship and cooperation unexpectedly approved the military operations that no one warned them about. This is the strongest, even shock, an example of how important the formulations are. And what does the responsibility (and irresponsibility) mean survey companies.

The VTsIOM survey on February 22, 2022 contains two more typical manipulative methods: mixing topics and incorrect “closures”, that is, answers to the question. The question of recognition of the republics was formulated as follows: “Do you support the president’s decision on the recognition of the independence of the Donetsk and Lugansk people's republics or do not support?” What will a person answering the question will respond: to his ideas about how the conflict in the Donbass should be resolved, or on the fact that the Russian president made a decision? In a good survey, both factors would measure and compare their relative significance. The VTsIOM option is more like a double -barreled steamer, like a ball from Prostokvashino, with which you can hunt for convinced supporters of the independence of Donbass, and citizens, in any unclear situation of trusting the president.

Interruption companies often ask questions like “whether you agree” and, as a rule, take into account that the degree of consent and disagreement is different. “I definitely agree”, “rather agree”, “rather disagrees”, “definitely disagree” - options that all who were engaged in polls know. To offer, as a VTsIOM, only “rather yes” and “rather no”, without options “unambiguously” - it already looks like a choice of not a researcher, but a hunter for indicators: to get more votes in one line, including oscillating.

- That is, we give fewer answers - we get more approval?

- We get a rude inaccurate picture. A primitive scheme instead of a card, a poster instead of a photograph. Important details that we must know are lost.

Compare the results of the VTsIOM with the data of independent surveys. The question that interests primarily: approval or disapproval by citizens of the military operation. The first survey of VTsIOM on February 25, 2022 gave 65% of those who answered “rather yes” to the question whether they approve of the “decision to carry out a special military operation”.

The independent project “Athena” showed an arithmetic close result: 46% “unconditionally support” and 16% “rather support”, which in total give a value similar to the Vtiomovskaya. Indirectly confirmed the VTsiomovsky measured, plus or minus the effect of formulations, and added useful knowledge: how firmly supporters and opponents are firmly confident in their position. Instead of “indestructible monolith” - important shades.

Another interesting plot: VTsIOM in the last decade of February first asks for recognition of the republics of Donbass, then about the attitude to the military operation. Compare the wording. In the first case, people are asked: “Do you support the president’s decision to recognize the independence of the DPR and LPR or not support?” In the second : “Do you support or do not support the decision to carry out the military operation of Russia in Ukraine?” Vzhukh-and the "president" disappeared, now it is just someone's "decision". Why - you need to understand.

- That is, now the president has nothing to do with it?

- Let's try to understand the logic. What we know: on February 21, people are asked about the recognition of the republics of Donbass and the “president” in the issue are in the issue. On February 25, they are no longer asking for a military operation and the President is no longer.

In the first case, they asked about the problem where many did not have a distinct position. “The President made a decision” - these words became a good clue for undefined loyal citizens. In the second case, the citizens felt that something serious had happened and thought for real.

A simple comparison of the two indicators - the confidence rating of the president and the level of approval of the military operation, discovers that the second is steadily less by several points. Supporters of Putin who do not want hostilities are now one of the key groups of the population that we should see.

Is it possible to say that the authors of the survey decided not to “substitute” the president and just in case not to remind that it was he who made a decision that caused so many emotions? I'm not sure that it is so simple. The poll mentions President Putin and receives a similar ratio of votes “for” and “against”.

It seems to me that the matter is different. If the “decision” is no longer presidential, then it is someone else. The VTsIOM survey, in fact, asks citizens if they are ready to accept the military operation that has begun as their own decision.

- And the term itself, the “ military special operation”, is also so fierce for the same, up to the punishment for the word **** - after all, the special operation is much easier than ****.

- I like the word "special operation." Accurate and essentially. Actions planned by a narrow circle of people secretly from the whole country. A plan that no one has seen. Now politicians, official media and state survey companies give the impression that there was and there is no secret operation, that what is happening is the matter of everyone, the work of the whole country.

The first campaign billboard in support of hostilities proposed the slogan “We were left no chance to act differently” and hashtag #mumming. The idea is clear: everything that happens has chosen “we” by the whole country, now everyone needs to decide in relation to “we” in relation to the country.

When asked if you are ready to be with the country, most citizens expected to answer “yes”. The question of the responsibility of politicians is in the shadow.

- Is it necessary to understand this in such a way that from the VTsIOM and FOM polls it is impossible to understand which part of society is actually quite consciously and independently, and not by hint, approves of the “military special operation”?

- VTsIOM and FOM - professionals, in a good way, and a useful source of data. Especially useful, if not lazy and look into earlier surveys related to the topic. The VTsIOM conducted an important survey about the attitude to Ukraine in December . From the press release it follows that two months before the start of the military special operation, Ukraine was considered a “hostile state” only 9% of respondents. If citizens were asked in advance whether they would approve the military operation in the current format, most likely, the share of approving would also not exceed one tenth. Fight with neutral or friendly countries - you must agree, illogical.

- Yes, but it was in December, since then everything could have changed radically.

-Yes, in polls of February-Marot we see not 10% approval, but many times more. It is important to understand where the additional supporters came from. First of all, the effect of “gathering around the banner” (Rally Around the Flag) known in many countries. In a difficult situation, people forget disagreements and rally around the political leader. The growth of the president’s rating in recent weeks is a normal and expected result. The gap between the president’s rating and the approval of the military operation is evidence that the rallying is not as successful as it seems.

- What else is important to see in polls about the attitude to the "military operation"?

- One of the main plots: how people explain the meaning of hostilities. There are many explanations even within the framework of the official line. It is important to understand which of them is closer to ordinary citizens. The general principle is clear: people most willingly choose versions in which Russia protects itself. To fix Ukraine, to protect the Donbass - such external tasks are noticeably losing in popularity.

FOM and VTsIOM data clearly show this choice. In a POM poll, the option “protect your borders” (62%) is far ahead of the motive “change the political system in Ukraine” (16%). In the VTsIOM survey, the ratio is similar: the option to “protect Russia” (46%) is much more popular than “change the political course of Ukraine” (19%).

Wherever possible, you need to pay attention to the dynamics. In VTsIOM polls, the share of people who answer “yes” to the question about supporting the military operation is growing. In polls, FOM decreases interest in what is happening in Ukraine. In independent surveys publishing a share of the Response Rate, the proportion of ready to answer is reduced. Three coordinates are already easier to understand what is happening to people.

An important measurement is added by the “Levada Center” (entered by the Ministry of Justice in the register of foreign agents.-Republic): What feelings will be experienced by citizens . According to them, about half of the citizens are proud of the actions of the army and the president, about 40% - shame, indignation, anger, depression.

The emotional reaction, judging by these results, is not very positive. The situation rather poisoned people than rallied.

It is also worthwhile to pay attention to the share of those who were difficult to answer. Get not only new knowledge that such and such a question for people seems to be difficult, but also new questions for questionnaire companies, to the technique of their work. Say, different companies asked respondents a similar question: how they understand the goals of the military operation. In the survey of the Athena project, every fourth was difficult to answer. In VTsIOM and FOM polls - only 7–8%, several times less. How and why - you need to understand.

Any details can be important. Including the date of the survey, the date of publication of the results. Again, take a press release from the VTsIOM about the attitude to the military operation. Two waves of the survey passed: February 25 and 27. The results were published on February 28, after the second wave. Let us ask a simple question: what prevented the VTsIOM from publishing the data of the first wave as soon as they were received? In a situation where millions of people did not understand what was happening, and needed reliable information? Waited that the second measurement would give the results a little more beautiful, it would be possible to report that the dynamics are positive? Sorry, which is better than the Soviet Politburo and the Pravda newspaper in April 1986, after the Chernobyl accident?

To hide inconvenient results from citizens, to tell only convenient at a convenient moment is too bad a habit so as not to pay attention to it. It's not a matter of VTsIOM. Their, it would seem, ideological opponents from the Levada Center behave, as it turned out, just the same. They did not want to - and did not publish the survey data, because, they say, they “do not want to legitim” the began military operations. A big ethical problem that still has to be dealt with.

- How does the situation of 2022 differ from 2014, from the "accession" of Crimea?

- In 2014, we experienced a similar mobilization. Then everyone recognized the magical meaning of “86%”, the numerical expression of the “vast majority”. Now the indicators are as if close. The confidence rating of the president is approaching three quarters from respondents. The rating of approval of the military operation is behind, but it is about to crawl to the same values. Outwardly, it looks different.

Then there was an emotional upsurge, clearly visible in questionable data. Now he is in a small ideological segment or “by position”. There was an interest in Ukraine, warmed up by three months of Euromaidan. Now - several years of fatigue from Ukrainian plots. Then the loyal audience watched, opening her eyes, behind Ukrainian news. Now-rather a protective position, no matter how to find out something superfluous.

- Nevertheless, can we say now that, by analogy with the “Crimean” majority, there is a new, perhaps not constitutional (3/4), not absolute, but still the majority, we will call it “Ukrainian”, in Russian society? Can we compare it?

- It makes sense to discuss the current situation by analogy from 2014-2015, because the main positions in relation to the Ukrainian problem were indicated at that time. Then we could talk about the majority, loyal President Putin and confident that Russia is right in confrontation with the West. Большинство выглядело внушительным, в две трети, если не больше, но внутри было разделено по вопросу, теперь особенно значимому: применять ли военную силу на украинской территории.

Восемь лет назад опросные компании регулярно спрашивали граждан , как они относятся к разным сценариям украинского конфликта. Прямое военное участие России одобряли 20–25% опрошенных. Остальные 30–40% коалиции большинства были сторонниками мирных решений.

Сейчас, по прикидкам, пропорции похожие. Порядка 20–25% сторонников применения силы, в их числе самые радикальные 10%, для которых Украина «враждебное государство» — примерно столько готовы одобрить военные действия по идейным соображениям. Другие 40–45% военным действиям не рады, но поддержали, потому что «наша страна, наша армия, наш президент». Как себя поведет эта большая лояльная группа, к каким аргументам готова прислушаться — это один из главных вопросов в нынешней ситуации.

— Люди, которые считают Украину враждебным государством и люди, которые ее таким государством не считают — это пересекающиеся сообщества? Они друг с другом общаются или каждый сидит в своем информационном пузыре? Есть ли каналы коммуникации, с помощью которых они могут друг на друга повлиять?

— Важный сдвиг, который мы наблюдали уже в первую неделю после начала военной операции: разговаривать начали все со всеми. Люди, которые не обсуждали друг с другом политику давно или никогда, теперь стали ее обсуждать. Можно сказать сильнее: простые люди занялись политикой. Давать определение тому, что происходит — это работа профессиональных политиков. В конце февраля обычные граждане почувствовали, что лучше ее сделать самим, в своем кругу. Это, на самом деле, хорошая новость.

— Зависит ли позиция таких людей — тех, кто не убежденный милитарист, а просто присоединяется к мнению президента Путина — от хода боевых действий, числа жертв, картины чудовищных разрушений?

— В телевизоре свои страшные картинки: «зверства нацбатальонов» и «бандеровские концлагеря». К любым медийным картинам, угрожающим привычному образу мира, люди будут относиться с недоверием. Решат, что имеют дело с военной пропагандой. Трудно поверить в то, во что невозможно поверить, это естественная реакция. Ключевым станет доверие к источнику. Знакомые, родственники, коллеги, которых ты давно знаешь, которые, кажется, не фальшивые. Такие связи действуют медленно, незаметно, но учитывать их обязательно надо.

Шоковые новости практически сразу сказались на противниках военной операции. В первые дни невооруженным взглядом, без всяких опросов, было заметно, насколько они подавлены, испытывают весь клубок негативных эмоций. Кому и насколько удалось выйти из такого состояния, какова вообще динамика эмоций — еще один из ключевых вопросов, с которым опросные компании могли бы помочь.

— А, например, последствия санкций, которые люди быстро и непосредственно на себе ощутят — это может повлиять на их позицию?

— Санкции никого не убедят, что «Россия не права» в отношениях с Западом или Украиной. Наоборот, только простимулируют сплочение. Ценностный выбор — устойчивый. Люди решают, как им относится к своей стране: это намного серьезнее, чем сахар и гречка вместе взятые.

Есть опыт 2014–2015 годов, тогдашних санкций и тогдашних опросов. Сейчас, конечно, масштаб гораздо серьезнее, но обычно люди упрямее, чем обстоятельства. В чем последствия санкций должны сказаться и уже сказываются: внимание переключится на внутренние проблемы. Тоже как в 2014–2015 годах, только быстрее. В знаменитом вопросе про «телевизор» и «холодильник», кто сильнее, «холодильник» не переубеждает «телевизор», просто меняет приоритеты, что важно. Изменит ли «холодильник» отношение к дорогостоящим самолётам и ракетам, которые рекламируют по государственным телеканалам: быстро — вряд ли, но что такая тема появится — да, очень вероятно.

— Тогда какие факторы могут повлиять на изменение позиции тех людей, которые в принципе могут ее поменять? Если могут.

— Все факторы не знаю, мне кажутся важными два.

На микроуровне: как поведут себя граждане России, не согласные с военной операцией. Насколько они готовы отстаивать свою позицию, столкнувшись с административным давлением, и насколько они готовы разговаривать с согражданами, находить общий язык.

В мировом масштабе: насколько дальновидно поведут себя политики стран западной коалиции. В их картине мире есть Путин с приближенными политиками и олигархами, есть оппозиционеры, готовые к открытому протесту. Насколько им понятны оттенки позиций между двумя этими крайностями — не знаю, не уверен.

Минимальная задача западных политиков по отношению к гражданам России могла бы состоять в том, чтобы хотя бы не помогать своими действиями официальной кампании, не подтверждать ее главный лозунг, что «нам не оставили иного шанса». Жители России должны увидеть решение, которое выглядело бы не поражением страны, неприемлемым для ее граждан, а достойным выходом из ситуации. Сделать граждан России, умеренных и лояльных, своими союзниками, найти с ними точки соприкосновения — такая задача, кажется, даже не ставится.

И здесь важно — вернемся к главной теме — какие опросы общественного мнения видят на Западе и какую интерпретацию им дают. Кажется, с этим есть проблемы.

На прошлой неделе был опубликован проведенный в России опрос украинской компании Active Group. Ключевой тезис, вынесенный в заголовок: «86,6% россиян поддерживает вооруженное вторжение РФ в другие страны Европы». Компания реально существующая, опросные данные, думаю, тоже. Картина страны-монстра, которую этот опрос создает, скажу аккуратно, серьезно противоречит другим опросным результатам. Как ее можно было получить — да буквально в два хода. Сфокусироваться на теме «украинских нацистов», второстепенной для внутренних дискуссий — первый ход; задать двусмысленные вопросы — второй. «Как вы считаете, должна ли Российская Федерация заставить другие страны отказаться от поддержки нацистов на Украине военным путем?» — как понять, «кто на ком стоял», относится ли «военный путь» к России или к другим странам, которые «поддерживают нацистов» своим оружием. «Как вы считаете, на территорию каких стран Российская Федерация должна расширить влияние (в том числе военным путем)?» — если человек считает, что должна влиять мирными способами, как надо отвечать? Так просто нельзя спрашивать.

Новость радио «Свобода» (внесена Минюстом в реестр иноагентов. — Republic) выходит с заголовком : «71% россиян испытывает гордость из-за войны», ссылка на «независимых социологов». Компания, проводившая опрос, не названа, вопросы и распределения неизвестны, утверждение в заголовке плохо стыкуется даже с данными, приведенными в тексте новости. Так описывать опросы — тоже нельзя. Людей, которые не читают дальше заголовка, потому что думать некогда, всегда много. Тем более нужно быть аккуратными. All.

— Мы с вами сейчас говорим о том, как должно быть. Мы исходим из того, что у поллстеров есть некая социальная функция, но стоит ли в реальности ожидать, что они сделают то, что должны и зададут все эти вопросы так, как надо?

— Да, это огромная проблема. У опросных компаний есть общественно-значимая задача. В конечном счете, такая же, как у журналистов: говорить правду. Всю, всегда, сразу. Разница в том, что журналисты выучили, хотя бы на словах, что пропаганда и «джинса» — плохо. Если делают что-то предосудительное, то стесняются или придумывают сложные оправдания.

Опросные компании до сих пор, как бы сказать, непуганые. Понимают, что такое ответственность перед заказчиком по частному контракту. И пока еще не привыкли как следует, что есть ответственность перед гражданами, перед страной. «Какие еще "интересы общества", когда вот деньги заказчика и вот его пожелания», — так думать, высказываться до сих пор не стыдно. Назвать это своим именем, — коррупция, порча общего блага — еще только предстоит. Посчитать ущерб от нее — тоже.

— У жителей России сейчас стремительно сокращается число доступных им каналов получения информации — тут все идет косяком, и закон о фейках, и веерные блокировки соцсетей, и закрытие редакций, и так далее. Насколько серьезное влияние на общественное мнение может иметь такое изменение структуры медиапотребления?

— Совсем закрыть не получится. Есть опыт Советского Союза с «глушилками», есть опыт Украины, где блокировали российские соцсети и закрывали телеканалы. Люди, которым информация нужна, так или иначе доберутся до неё.

С изменением структуры главное, кажется, в том, что она становится более децентрализованной. Бывшие «большие медиа» приспосабливаются к формату социальных сетей и мессенджеров. Для пользователей, наверно, вырастет роль ближнего круга, личных знакомых.

— Закон о «фейках», фактически это антиконституционная цензура, уже начали применять, и скоро, видимо, будут и реальные сроки за то, что власть считает «фейком». Это не остановит в принципе какие-либо разговоры людей о том, что происходит с ними и со страной?

— В советское время была 58-я статья УК о «контрреволюционной агитации», потом её поздний аналог об «измышлениях, порочащих советский строй». Люди все равно обсуждали, думали, делились. Анекдоты рассказывали, в конце концов. Сейчас технические условия несопоставимо лучше. Давайте верить в человеческие навыки.

— Для последнего вопроса этот, наверное, довольно пессимистичный, но все же: как вам кажется, в какой мере общественное мнение принимается сейчас во внимание тем человеком, который принимает решения, ну или теми людьми, которые могут иметь влияние на человека, принимающего решения?

— Заметно, что стараются не спугнуть тихое лояльное большинство, которое не испытывает враждебных чувств к украинцам и не радо военному конфликту. Удивившая весь мир фраза Сергея Лаврова, что «мы и на Украину не нападали», лучше всего подходит такой целевой аудитории и хорошо вписывается в общую риторику: ничего такого не произошло, только «высокоточные удары по инфраструктуре». Внезапное начало военной операции, представление ее гражданам как уже состоявшийся факт — тоже косвенный признак, что общественное мнение, не склонное обострять ситуацию, учитывалось при планировании. Последующая кампания с коллективными письмами, школьными уроками и опросами ВЦИОМ — однозначный признак, что на мнение граждан хотят повлиять. Мне кажется, хорошая новость: общественное мнение что-то значит и от нас что-то зависит.