Did you condemn the war? Support on the spot

In the Russian Federation, you can no longer think not as they said. The Russian Federation said that it was necessary to maintain a "special operation". Whoever thinks, and even worse, says that he does not support - at first a denunciation, then dismissal, then, quite possibly, an article. And people still say and write that they do not support. Moreover. They want Russia to lose in this war . “I believe that the more significant this defeat will be, the faster my compatriots wake up from their shameful sleep,” the playwright Mikhail Durnenkov wrote. The chairman of the Union of Theater Workers of the Russian Federation Kalyagin demanded to exclude it from the members of the Union. The artist Burlyaev demanded him to plant. The Moscow Art Theater School has broken a contract with him. Because it is impossible. Because it is impossible. Because you cannot be free like that. And he is not one. This is the film critic Ekaterina Barabash , political scientist Stanislav Belkovsky and playwright Mikhail Durnenkov . The program "Faces to the event" Elena Rykovtseva is conducting.

Video version of the program

Elena Rykovtseva: It so happened that in the Russian Federation you can’t even think against the war, against a “special operation”. You can neither think, nor speak, nor write. We will now show the plot about what is happening with those who think, speaks and still writes.

Your browser does not support HTML5

Persecution against representatives of culture

I believe that the more significant this defeat will be, the faster my compatriots wake up from their shameful sleep

Elena Rykovtseva: Mikhail Durnenkov is in touch with us. Today I specially watched your play "Victory Day" in 2014, which was written by you by order of the Taganka Theater. They put her under the name "Dreams of the War." Maybe you don’t remember your plays, but I read it today at the corner of the Investigative Committee and understood that every word in this play in 2014 is already pulling in full in the entire bouquet, which was adopted on March 4, 2022: for a full bouquet of “fakes”, “discrediting the army”, everything, everything, anything, anything. That is, this is a completely unique play that can be immediately introduced to the Criminal Code if it had been written today. How do you explain such an acute reaction of the authorities (prohibitions, dismissal) to this "special operation", as they call it, to the opinions of citizens who do not agree with this operation? After all, there was nothing of the kind after Crimea, after Syria, agree?

Mikhail Durnenkov: I agree. Nevertheless, it is necessary to share anti -war art and statements against the war in the public space. The hands of officials have not yet reached art, for this it takes some time, it is necessary that they read all the denunciations, go to the performances. All that is happening now is an immediate reaction to a public discussion, which during the Russian army is fighting, it must show that the society is monolithic, there are no screams of dissidentism, disagreed.

Elena Rykovtseva: Why has it become so important, more important than ever? Many also disagree with Crimea, they went to demonstrations.

Mikhail Durnenkov: This indicates the direction of the main fears of the government, those people who are now taking repressive measures. The defending of the state’s actions is now for him - the main Zhupel. These are enemies in the rear, traitors about whom Putin spoke in the early days of the war.

Elena Rykovtseva: Why are they so afraid of this non -framed, why does she bother them so much?

The playwright rarely composes something, mainly from life plow

Mikhail Durnenkov: Because we have a very complex structure of society. The electorate on which Putin relies on has been deprived of alternative sources of information for many years. The signals that are given by the thin layer of the more informed population, the liberal community, nevertheless, are for everyone else the flag, that something is wrong: people, try to find out what is happening, why suddenly in the center of our homeland, in Moscow, people protest against the "absolutely holy war with Nazism in Ukraine." Even the desire to understand this is already born fear in those who protect the sleep or peace of the majority.

Elena Rykovtseva: We will now show a fragment of another of your play in 2015: it was called "The war has not yet begun," it was put by director Alexander Vartanov .

Your browser does not support HTML5

A fragment of the play "The war has not yet begun"

Elena Rykovtseva: "We may be fighting with them?" - They say your heroes. I read, and my hair stands on end. When you wrote, was it a figure of speech or did you still see this war?

Mikhail Durnenkov: This scene demonstrates the split of the society, which happened even then, in 2014. I can’t say that these are absolutely invented remarks. There is a feeling that we have heard all this somewhere: in a conversation with our parents or with neighbors. The playwright rarely composes something, mainly from life TIRIT.

All these years have lived in the stage of an invisible war, which has now spilled into its most boiling phase

Elena Rykovtseva: Of course, this couple discusses Ukrainians from you, there you can see according to the context: enemy flags are Ukraine. Did you understand that war with Ukraine is really possible?

Mikhail Durnenkov: We all need to understand that the war was all this time, and in 2014 was. Everything that happened in the east of Ukraine, the process of the annexation of Crimea is all a war.

Elena Rykovtseva: I'm talking about hot.

Mikhail Durnenkov: I did not write, of course, about the possible hot war of 2022, I wrote about that war. “The war has not yet begun” is an ironic name, the name for society, which believes that the war has not yet begun, but it has been invisible all this time. All these years, from that moment, we lived in the stage of an invisible war, which has now resulted in its very boiling phase.

Elena Rykovtseva: When you wrote your post on Facebook stating that in order for society to see the society, even better so that Russia would not win in this war, you understand that you are already signing a dismissal statement and so on? Or did you still think that it would somehow go around you? Or is it consciously?

Mikhail Durnenkov: I cannot say how consciously or unconsciously. I understand and understand (and do not give up my words) that I cross some line, which in no case should be crossed. But on the other hand, I understand that, staying on the other side of the line, I deprive myself of my voice, I can say something, plug my mouth. Can this be called burning bridges? Yes, probably this is burning bridges.

Elena Rykovtseva: Stanislav Belkovsky with us. Stanislav is also a playwright. But now I’ll give up a little from the main topic of the conversation, because, Stanislav, you said that the Kremlin accurately announced the purpose of the war. What do you mean?

Stanislav Belkovsky: Not the Kremlin, but the Ministry of Defense announced the purposes of war, which is already clear that on May 9 it was necessary to report about the "Great Victory". And this “great victory” should be Russian control over the land corridor between the Donbass and the Crimea, including most of the Zaporizhzhya and Kherson regions, to be called officially “the liberation of Novorossia.” The second element of the Great Victory will be the complete “demilitarization of Ukraine.” The Kremlin will say that he destroyed the military infrastructure of this country, Ukraine is no longer capable The centralized control of the troops; if the fighting continues, then the hands of Nazi gangs, territorial defense, foreign mercenaries, artificial intelligence serving NATO weapons, in a huge number of imported to Ukraine.

Stanislav Belkovsky

Today the Ministry of Defense said this. Then it added that it also - to occupy the east of Ukraine, the Nikolaev and Odessa regions, go to the boundaries of Transnistria, go to Transnistria and prepare for the "denacing of Moldova." After that, Ukraine will be cut off from the sea and become a European, but land country. These plans were announced today. Their realization will depend to a large extent on the ability of Ukraine to resist them.

The Ministry of Defense announced the purposes of war, which is already clear that on May 9 it was necessary to report about the "Great Victory"

Elena Rykovtseva: So what, what did they say?

Stanislav Belkovsky: I think that in terms of establishing control over the land corridor, the Kremlin is close to achieving the goal. This will be presented as the “liberation of the“ New Russia ”, the most high -profile victory, which will have to be declared on May 9, holding parades and shares of the Immortal Regiment not only in Moscow, but also in Donetsk, Mariupol and Kherson. In addition, on May 9 the so -called Kherson People’s Republic will be proclaimed, which is subsequently supposed to unite with the Republic of Crimea in the Russian The Kremlin also developed a plan for the legalization of the Russian authorities in certain areas of the Zaporizhzhya and Kharkov regions, they will join the "DPR" and "LPR".

Elena Rykovtseva: Do you think that all this is real?

Stanislav Belkovsky: In the part of the land corridor, that is, "Novorossiya" - yes, in the part of the south of Ukraine - I think that by May 9 this is not realistic. A lot will depend on the course of hostilities. Since the Kremlin continues to bet on the ongoing missile and bombing on the critical infrastructure of Ukraine, Vladimir Putin expects that he will be able to bring Ukraine to complete exhaustion.

Elena Rykovtseva: We want to show a survey of Moscow passers -by whom we asked: what to do with those who do not agree?

Your browser does not support HTML5

What to do with cultural figures who do not support a special operation?

Elena Rykovtseva: Cinemics Ekaterina Barabash is in touch with us. What are your first impressions of our survey?

Ekaterina Barabash: The survey makes a depressing, just a terrible impression. The worst thing for me is that quite young people support the removal of cultural figures from work. It is quite obvious to me: what we see - this survey, the story with Mikhail and not only with it - this is only the beginning of repression regarding those who disagree. We are now faced with the same abolition of culture, we must come to terms with this and somehow live. Most people say: what does culture have to do with it? Culture despite the fact that it will always turn into anti -culture. They fired Michael, threw Julia Aug , left Ratmansky and so on: the cultural landscape is poor and poor. Any criticism will soon die, because there will be nothing to criticize and there is nowhere. The voices of those who can say something reasonable and important will not be heard. Someone just has nothing to say, someone is frankly afraid.

As a matter of fact, the country cancels culture (I'm not talking about everything else now). There is nothing to be offended when we hear how in the West they do not want to let someone out, they tear contracts with one of the Russian cultural figures. It is not they cancel, our state, our power, these people, who support them, urge them to deprive citizenship, "we must all be at the same time" and so on.

They fired Mikhail Durnenkov, threw Julia Aug, left Ratmansky: the cultural landscape is impoverished

Elena Rykovtseva: Michael, do you have a feeling that these people are the heroes of your play?

Mikhail Durnenkov: No. Moreover, what people say, expected for me, does not sound catastrophic. I see a poor understanding of how democracy works in society, a erroneous perception of what it is. In the best case, democracy is perceived as oclocracy, the majority power-these are some other balanced judgments. But these people cannot be accused of anything. Where will the understanding of the laws of a democratic structure come from in our society? How can we demand from them an understanding of the role of an artist in society as a scout of society, as one who moves forward and tells the society about the dangers that it may encounter? It is necessary to live in a prosperous country and have free elections for many years, to the question of what to do with the disagreements, to stop answering that they must be driven from the country. This is an experience that our people simply have not had many years. It is completely pointless to blame people that they say so. In a beautiful Russia, I hope such an experience will appear because freedom is experience, it does not come through logical constructions.

Elena Rykovtseva: In your play "The War has not yet begun" there is a constructed dialogue between people, one of whom works as a propagandist, and the other consumes this propaganda. There we are talking about a crucified boy - in your version, he is a burned boy. You understand these people, see and have known for a long time. These people also read to themselves and see how others see them, but it does not affect them in any way. What do you think, why do they continue to adhere to their line, stupidly believe what they are showing, and stupidly angry with those who see how they believe and laugh at them? Why can you do anything with them to artists?

Mikhail Durnenkov: First of all, it does not seem to me that they had such an opportunity - to look at themselves in the mirror. From the beginning of the war, I ask myself: what did I do wrong? The war happened, which means that some part of responsibility for it lies on me. Among other sad thoughts, one of them is that all these years I lived in a certain liberal bubble, which voluntarily, myself cleansed from dissenters, banan people with whom I do not agree, whom I called the "Crimean -making", and so on.

In a sense, my art is not the art of stadiums, large halls, these are plays for people who already understand everyone. Probably, if I can blame myself for something, then the fact that half of the people who were shown in your plot were deprived of the possibility of contact with a different point of view. Another point of view, expressed not through the discussion, not through the abuse in the square, not through the barricades, but through art, allows one person to understand the truth of the other. I didn’t do this, in this I repent of it, this is my fault. The fault of all of us, artists who allowed this. If in some ways it is necessary to blame Russian culture, then, of course, in its arrogance, in relation to ordinary people, in its everlasting elitism, which has come to us from the depths of historical memory, from the time of serfdom.

Another point of view, expressed not through the abuse in the square, not through the barricades, but through art, allows one person to understand the truth of another

Elena Rykovtseva: It was necessary to regret them rather for not understanding that they can be treated like that, with their brain, that he is so plastic?

Mikhail Durnenkov: We need to create some kind of field for discussion, where in an understandable, accessible and articulated language to speak that there are different meanings. Disagreements are the most important part of any society, without them society cannot function normally. There is no majority without a minority. This is a huge job that we did not do.

In recent years in Russia, the Social Theater has been very manifested and began to win the positions. I can’t say that he was engaged very much, but he really changes society. Probably, we had to quit everything and engage only in them - the theater of citizens, the theater affordable. We, artists, still read Tolstoy's books, and understood so that we are the descendants of the aristocrats that are described in his books, but not the descendants of the peasants, who were 98% of the population. We could not statistically be descendants of the aristocrats, and this, it seems to me that we never understood. If you need to extract something, find some mistakes, somehow correct, then, probably, in this.

Mikhail Durnenkov

Elena Rykovtseva: Stanislav, you voiced the action plan of the acting The commander of the Central District, he told what he wants to achieve, and you believe that, quite possibly, this is a practical plan. How to teach a Russian person that this is not good, that it is scary: to achieve that he is voiced - all these land corridors and captures of the southern regions (Odessa, Nikolaev) are blasphemy. How can an artist reach out to this person, tell what is good, what is bad, as Vladimir Vladimirovich Mayakovsky taught?

Stanislav Belkovsky: The commander of the Central Military District did not set out his goals and plans, but to Vladimir Vladimirovich Putin. I consider the plan to establish control over the land corridor, which will be presented as the “release of Novorossia”, since this plan is already close to implementation. As for the southern regions, that is, Nikolaev, Odessa, and entry in Transnistria, which was also promised to us today, there are much more doubts, and a lot will depend on the endurance of Ukraine, which is daily and hourly. It is subjected to severe missile and bombing on many objects of its critical infrastructure.

As for the artist, of course, he must act by the artistic method. But from a historical point of view, Russia is really on a critical point. The main problem of Russia, our people, to which I fully attribute myself, including in the sense of collective responsibility for everything that happens ... I am in no way trying to avoid it. I do not see individual responsibility, since I have always been against all this, but the collective responsibility, of course, also applies to me.

We had to repent after the time of totalitarianism, in the early 90s, but we did not. Moreover, we did not just evade repentance, but considered that the defeat of the Soviet Union in the Cold War was an accident, and not by the historical pattern, that we actually should build a new state in the ruins of the old, Soviet, having run away from that metaphysical evil. И это было свойственно не только каким-то оголтелым милитаристам и реваншистам, но и нам всем. Те же "старые песни о главном", которые расцвели в середине 90-х годов, – это была уже попытка рекультивировать СССР, забыв о его дьявольской сущности (сейчас я не боюсь этого пафоса, он не кажется мне избыточным).

Энергии ресентимента достигли точки кульминации, которая проявляется в нынешней "не войне"

Поэтому все 90-е годы в нашем народе, в обществе накапливалась энергия ресентимента, то есть мести за унижение от поражения в холодной войне и за потерю десятками миллионов людей своего социального капитала и статуса после распада Советского Союза. Поэтому не случайно к власти пришел именно такой человек, как Владимир Путин (мог бы прийти и другой, это принципиально и качественно ничего бы не изменило), который всю жизнь опирался на эту энергию ресентимента и являлся ее выразителем. Российские элиты тем временем думали, что все это понарошку, что таким образом Путин прикрывает их от русского народа, от многонационального народа РФ, от всех негативных энергий, а сам он нормальный, правильный чувак, бизнесмен, с которым всегда можно работать, поэтому страшных эксцессов не будет.

Но история пришла туда, куда она и должна была прийти. Энергии ресентимента достигли точки кульминации, которая проявляется в нынешней "не войне" (она же "спецоперация Z"). Россия все равно стоит на пороге покаяния, но это покаяние свершится после того, как война будет проиграна. А проиграна она будет обязательно, потому что, независимо от конкретных успехов на фронтах, которые мы сегодня обсуждаем, она проиграна в широком метафизическом и историческом контексте, поскольку это война прошлого с будущим.

В истории еще никогда не было, чтобы прошлое побеждало будущее. Мертвые хватают живых своей костлявой рукой, но рано или поздно эту костлявую руку придется разжать, и тогда для всех нас наступит самое сложное – признать коллективную ответственность и осуществить исторический акт покаяния, который только и может перевести нас в новое качество, в новое измерение. Здесь важнейшее – отказаться от нашего тотального сознания, присущего отнюдь не только путинистам, но точно так же и антипутинистам, когда этические, эстетические и прочие категории смешиваются в одно. Мы исходим из представления, что если человек – наш единомышленник, то он хороший, а если он – наш не единомышленник, то это враг, с которым надо бороться до уничтожения. От этого тотального сознания мы тоже должны уйти.

Елена Рыковцева: Ведь акт покаяния не совершается сам по себе, им все равно должен кто-то командовать, кто-то должен взять совершение акта в свои руки. Кто же его возьмет?

Станислав Белковский: Этого мы не знаем, потому что мы уж точно должны избегать любых представлений о вождизме. Я думаю, история вождизма в России на Владимире Владимировиче Путине заканчивается, и это тоже важнейший позитивный итог "спецоперации Z", у которой сплошные позитивные итоги только в среднесрочной исторической перспективе, а в краткосрочной – колоссальные жертвы и кровь. Но так всегда бывает при смене эпох: ничто новое в истории не рождается без мук, всегда в муках, в страданиях, которые мы в разной степени переживаем и сегодня; одна степень страдания у меня, сидящего в комфорте, а другая – у жителя Мариуполя, тем не менее, так или иначе, это страдание. Мы должны прийти к позитивному результату, но путем большой внутренней работы каждого из нас, а не надежд на очередного вождя, которого уже не будет.

Елена Рыковцева: Как же объяснить человеку, почему житель Мариуполя должен страдать, какого дьявола с 24 февраля сотни тысяч людей вдруг стали страдать?

История вождизма в России заканчивается на Владимире Путине, и это важнейший позитивный итог "спецоперации Z"

Станислав Белковский: Все это происходит поэтапно. Пока война идет по нарастающей, Кремль пытается создавать эйфорию близкой победы. Когда близкой победы не случится, как это было во всех крупных войнах за всю мировую историю, тогда начнется откат назад. Это занимает в каких-то случаях месяцы, а в каких-то – годы. Мы должны запастись терпением, для того чтобы принять самих себя на эти месяцы и годы и войти в будущее качественно измененными, а не такими, как мы были до 24 февраля. Чтобы заниматься просвещением других, надо до конца просветить себя самих.

Елена Рыковцева: Екатерина, что недоделали, где ошиблись, где недосмотрели? Как получилось, что столько людей в России совершенно спокойно, бесстрастно наблюдают за тем, как их родина, их солдаты идут к соседям, к друзьям, к родственникам и крушат, убивают, разрушают?

Екатерина Барабаш: Если вы спрашиваете меня о вине интеллигенции в этом, то одной фразой это сказать невозможно. Да, безусловно, вина есть, но не надо эту вину возлагать только на нынешнее поколение художников. Культура в России всегда была элитарной, она всегда была отдельно, а народ всегда был отдельно. Другой вопрос, почему так сложилось, какие были для этого исторические предпосылки.

Что касается вины нынешней интеллигенции, довольно умозрительная вещь – говорить, что интеллигенция виновата в том, что она не доносила до народа какие-то основополагающие гуманитарные вещи, хотя бы то, что нельзя нападать на другую страну. Это взаимный процесс: культура идет навстречу народу, а народ идет навстречу культуре. Между ними есть государство, и если государство никак себя не проявляет в качестве модератора этого процесса, ничего не будет, сколько бы художники ни старались. Они стараются, а мы видим, что получается. За эти дни мы все увидели, что культуру в России просто отменяют, ее не будет ни в каком виде.

Ekaterina Barabash

Елена Рыковцева: Чтобы не было тех немногих, которые пытаются… Узок круг этих революционеров, но чтобы даже их не было.

Екатерина Барабаш: Их не будет. Можно, конечно, возлагать надежды на неофициальное искусство, на андеграунд, какой был в Советском Союзе. Но помимо официальной культуры в СССР все-таки существовала довольно бурная культурная жизнь, просто она была не всем видна. А сейчас не будет даже этого по той простой причине, что не будет официальной культуры как таковой. В Советском Союзе она была, можно относиться к ней по-разному, но было официальное искусство. Когда есть официальное искусство, как противовес, как альтернатива возникает неофициальное искусство. Сейчас в России официального искусства не будет, а стало быть, негде и неоткуда будет взяться его альтернативе. Это как сообщающиеся сосуды, и никуда от этого не деться. Единственное, каждый должен делать то, что он считает нужным: "делай, что должно, и будь, что будет", извините за банальность. Я в этом смысле абсолютно пессимистична.

Елена Рыковцева: Главное – думать все, что ты считаешь нужным.

За эти дни мы все увидели, что культуру в России просто отменяют, ее не будет ни в каком виде

Екатерина Барабаш: Я думаю, художники, писатели, поэты должны писать в стол. Это единственное, что сейчас можно делать, – писать в стол, издаваться где-то за границей.

Елена Рыковцева: Возить в чемоданах листочки в Турцию, в Стамбул. Все это действительно может дойти до абсурда: вернуться туда, куда даже в голову не могло прийти!

Михаил, я думаю, вы только родились, когда уходили войска из Афганистана, может быть, вы не помните этих настроений. Люди даже в той брежневской стране уже не могли видеть, от них скрывали, что гибнут эти мальчики в Афганистане, с матерей брали подписки. Нарастало недовольство и возмущение этой операцией, в которой гибли их сыновья.

Что случилось с сегодняшними россиянами, которые понимают, что потери очень велики? Тут, слава богу, народ научился не доверять телевизору, когда речь идет о цифрах. Люди знают: когда звучат цифры, их обманывают. Только что произошла утечка, где Минобороны вроде бы все-таки уже признает (хотя все это было тут же стерто), и там цифры, очень похожие на правду – 13 тысяч погибших и 7 тысяч пропавших без вести. Очень много на флагманском корабле, сто человек как минимум, 50 пропавших без вести – это минимальные цифры. Куда делась жалость, куда делось у людей стремление остановить бойню: если не жалеть украинцев, потому что "они же фашисты, чего их жалеть", то своих-то мальчиков за что?

Михаил Дурненков: Да, действительно, вопрос сложный, тяжелый, болезненный. I have no unequivocal answer.

У меня есть версия того, как подается эта война. А часто смотрю сводки Минобороны России, где рассказывается о том, как очень деликатно, очень гигиенично, без крови и человеческих жертв устраняются боевые точки, ломаются, как будто сами по себе, какие-то самоходные орудия, сбиваются самолеты. Даже шутят, что с начала войны уже несколько раз, судя по этим сводкам, был целиком сбит воздушный флот Украины, уже пошел сбиваться по пятому кругу. Но при этом отсутствуют жертвы, кроме тех, которые украинцы свозят в такие места, как Буча, чтобы продемонстрировать западной прессе.

Мне кажется, что это еще оторопь народная; ощущение, что это на самом деле кровь и дети гибнут, еще не дошло до населения – картинка очень стерильная. Мне сегодня передали фразу (надо вставить в пьесу) – какой-то актер-кукольник с восхищением говорит: ну как же точно бьет Путин своей артиллерией, как же он аккуратно бьет, прямо в точку! Вот это тоже показывает, что у человека в голове, как он представляет себе эту войну: это какие-то очень высокоточные технологичные орудия, которые бьют куда-то.

Елена Рыковцева: В какой-то склад. А все, что касается разрушенных домов, "это все ВСУ мстят своим". Разрушают и убивают, конечно, Вооруженные силы Украины. То есть люди не осознают еще объема потерь, хотя в регионы эти новости приходят и с конкретными именами.

Опять же, вспоминая ту вашу пьесу, которую вы писали для Таганки. Вы рассказывали об этих шоу на костях, которые творят вокруг 9 мая. Сейчас вы знаете, что, например, во время шествия "Бессмертного полка" разрешили (видимо, для количества) нести тех, кто погиб на этой войне, только в общей колонне: вы не отбивайтесь в отдельную, чтобы не подсчитали, а в общей можно.

Михаил Дурненков: Я тоже сегодня прочитал эту новость и был удивлен. Это рискованная акция, мне кажется, это они зря: могут увидеть, как много людей погибло.

Если надо в чем-то винить русскую культуру, то в ее высокомерии, в отношении к простым людям, в ее всегдашней элитарности

Елена Рыковцева: Во-первых, могут увидеть. Во-вторых, я вообще считаю, что весь этот "Бессмертный полк" – рискованная акция. Представьте себе, что вы несете на акцию 9 мая плакат "Нет войне", что отражает ее характер, но ведь вас же с этим плакатом тут же и сажают. То есть это уже получается абсурд на абсурде: вы не можете протестовать против войны на акции, посвященной окончанию войны.

Михаил Дурненков: В такое абсурдное время мы живем.

Елена Рыковцева: Что вы будете делать: писать в стол или все-таки пытаться ставить? Или сейчас писать уже просто невозможно?

Михаил Дурненков: В России, наверное, ничего нового в этом смысле для меня не произойдет. Может быть, где-то... У пьесы есть еще литературная ипостась: не будут ставить – можно читать, тоже хорошая судьба. Когда я начинал свою драматургическую карьеру, мы только читали пьесы, нас никто не ставил. И сейчас происходит то же самое, круг замкнулся. Не привыкать, будем делать читки.

Елена Рыковцева: Станислав, я с вами поделюсь таким наблюдением: я была на закрытии фестиваля "Артдокфест" Виталия Манского во время разгара военных действий в Киеве, 8 марта. Он разговаривал с девушкой-кинодокументалистом, которая сидела прямо там, в Киеве. Он спросил: "Как военная обстановка?". Она отвечает: "Вы понимаете, их очень много, они лезут со всех сторон. Их же приходится убивать". Она не то что говорит, что "нам их жалко", но вот так: не хочется убивать, но приходится. Даже человек из Киева, украинский документалист, как-то выражает свое – "это же люди". А здесь, в России я не вижу никаких признаков этой жалости. Why?

Станислав Белковский: Война всегда ведет к расчеловечиванию, поскольку это ее топливо. Чтобы быть безжалостным с врагом, громить его до конца, его надо расчеловечить. Неслучайно и Кремль сначала говорил, что война идет вовсе не с украинским народом, который братский народ или даже интегральная часть русского народа, а с некими неонацистами, в конечном счете – со стоящими за ними США. Потому что для Владимира Путина все это – война с Америкой за ниспровержение американоцентричного мира, а Украина – это только театр боевых действий, территория войны, но не ее цель и не ее смысл.

Война всегда ведет к расчеловечиванию, поскольку это ее топливо

Но, так или иначе, по мере того как становится понятно, что это не какие-то отдельные неонацисты с наемниками, а это больше 90% украинского народа, естественно, начинается расчеловечивание украинцев вообще. На войне по-другому не бывает. Это происходит, к сожалению, и в обратную сторону: происходит расчеловечивание русских в глазах не только украинцев, но и значительной части мира. И это расчеловечивание мы еще долго будем изживать и избывать. Вот это колоссальное поражение России, колоссальный удар по нам, а не только формальные санкции, которые Запад введет и нескоро еще отменит; уже война закончится (она же – "не война", прошу прощения) и Путин уйдет когда-нибудь, а санкции останутся, и не только экономические, но и моральные. Вот об этом надо сегодня думать.

Что касается пространства для манифестаций, в том числе творческих, то его надо, увы, создавать за пределами России. Нужно построить некий русский ковчег, то есть некое параллельное информационно-культурное пространство, которое сможет действовать. Сегодня, в этой беспрецедентной по новейшим временам ситуации десятки и сотни тысяч людей захотят стать пассажирами этого ковчега.

Елена Рыковцева: Мы заканчиваем этой ужасной вашей мыслью, что никто не смог бы нанести России удар такой силы, какой она нанесла себе сама.

ВИДЕО ЭФИРА