"Russian foreign policy is a bathing of a drunken vadewashnik in the world fountain"

Interview Dmitry Glukhovsky - about whether the Russians are to blame for the war

The war in Ukraine lasts more than two months. The same amount of disputes about personal fault - or responsibility - Russians for the fact that this war has begun. And for the fact that it has not yet ended under the pressure of mass protests. Writer Dmitry Glukhovsky is one of those who consistently states that what is happening in Ukraine is the war of Vladimir Putin personally and only he is to blame for its interchange. Medusa asked Glukhovsky about the effectiveness of Russian propaganda, nostalgia for Russians in the USSR and forecasts for 2033. He answered questions in writing.

- In an interview with Radio Liberty , you told how after the start of the war you wondered whether it should be immediately publicly condemned. And this thought took 30 seconds. What exactly did you think in these 30 seconds? What options for the development of events have weighed?

- I thought that now, at this very moment, I doom myself to real political emigration. In order to, probably not to be able to live in Russia, while Putin is alive.

To Russia, to Moscow, it ties a lot. Friends, Lyubov, childhood. Culture, air, language. Work, status, property. To return home only on the threshold of old age, or maybe never to return again - it’s hard to even think about it.

On the other side of the scales - to feel like a coward and a traitor, to clearly understand that now you are sided with evil. Because to support the fratricidal aggressive war, bombing of peaceful cities, where your friends are hiding from missiles right now, is some kind of pascue. Especially when you are completely aware that the justification of this war is still false, and the war itself is not only monstrous, but also completely meaningless.

- If you were not a successful writer, but an ordinary resident of an ordinary Russian town with a regular salary of 30 thousand rubles, would this reflection take more than 30 seconds?

- How to know? I tried to build all my adult conscious life in such a way that it depends on the state as little as possible in order to maintain freedom - including freedom to think and speak. And the fact that I have this freedom now that I use it, that I still have the opportunity to argue, call war war and demand its termination is the result of this work.

In general, of course, being determines consciousness. Residents of an ordinary Russian town do not have a freedom request, because others are not satisfied, much more basic requests: first for safety, then for food, then for some kind of prosperity, for ordinary human dignity, for fundamental rights. When people say that they want stability, they mean that they are afraid to lose the small thing they have. Perhaps they have problems even with the satisfaction of the request for food.

In order to begin to appreciate freedom, people must understand that without freedom no one guarantees them compliance with their rights, and without a guarantee of their rights they can never be sure that tomorrow they will have prosperity, food and security. I think that the awareness of this connection, the growing up of the Russian people will become the main result of the cataclysm, which unfolds in Russia before our eyes. However, this cataclysm can still cost Russia its integrity, and the people - dozens, if not hundreds of thousands of lives.

- You admit that if you had to take care of food and, you would not dare to publicly condemn the war?

- There are a lot of people who condemned the war, not being protected by a residence permit in Europe, or savings. About 16 thousand people in Russia were detained on anti -war actions. My whole tape on Instagram on the morning of February 24 consisted of black squares - people protested against the war.

The initial, human impetus among millions of people was just like that - to renounce this war, to dissociate from it, to condemn it. Regardless of prosperity and place of residence. I think that on the first [statement] “no war” on the first morning of the war I would definitely be enough.

- In the same interview, you said that in general you do not require much from people and understand why many are even silent now. Was there any event that Russian society reacted conformally during the war, and you could not explain such a reaction for yourself?

- When it became clear that from a secret special operation, before the failed fact of which people can simply be put, this adventure turns into a full -scale protracted war, and its continuation without the consent of the people is impossible, the people - the television audience - began to aggressively cover with blood, pulling out the words of support from it.

The degree of hysteria in the propaganda show went off scale. It became clear that now, if you want not to be a renegade in Russia, you must actively support a special operation. Just silent consent is not enough. Now, if you doubt the veracity of Konashenkovsky reports aloud, you are automatically considered a traitor. And if you are silent, you are under suspicion.

Russia has stepped - so far rhetorically, television - into totalitarianism. But reality with its punitive mechanisms is now lags behind the TV slightly. People feel it. And they prohibit themselves to believe that the law on military censorship is subject to the law, which, in accordance with the spirit of military censorship, is called the Law on the discrediting of the RF Armed Forces.

So reactions - and hide under the snag, hoping to wait out there all around ****** [horror], and according to the nod, while holding the figure in your pocket - you can understand.

- Bucha did not become an event for you when you stopped understanding this conformism?

- With buchi, another story. Bucha shakes the very basis of the attitude of the Russian. The cult of victory in the Great Patriotic War, on which the legitimacy of the last Putin term is based, has become a foundation for self -weighing, self -esteem for the television department. Let everything be awry in life, albeit poverty and hopelessness, let me change anything powerless and powerless, but I am the heir to the winners and liberators. This allows me to feel my belonging to a certain great mission, it redeems the meaninglessness and worthlessness of my everyday existence: this is a great therapy, akin to the one that religion offers.

There are a lot of religious in television propaganda: the cult of the memory of the ancestors, and a certain great goal, and sacrifice in the name of achieving this goal, and intolerance of other views on the world order. This works at a fundamental, cave level, involves some mechanisms that few manage to resist. And the majority does not resist: they believed in victory, in their involvement, the image of the Russian soldier-liberator is completely idol for them, his holiness is indisputable.

To believe that a Russian soldier can create war crimes, kill for the sake of entertainment, rape minors, execute civilians, and just looting is to lose the ground underfoot. At the place where the awkward and clumsy design towered-like the head of the Armed Forces of the Russian Federation in the Patriot Park (here Jesus, and here are the Afghan warriors, and here is Alexander Nevsky, and here is a shooting gallery, and here are the monks in the uniform, and here are whites, and here the T-34 is clung to the ground; and from all this it is still somehow clear and reliably revealed), it suddenly reveals it) The abyss that all of Russia falls into, and you are with it.

But Russia, yes, is falling, the vestibular apparatus tells you about this clearly, but you do not want to believe him. You are in consolation. You cut this ****** [Fucked] Solovyovskoye Shapito withclowns-killers , and they will assure you that we are not falling, but we take off and that not the 64th separate motorized rifle brigade [committed war crimes in Bucha], and Nick and Mike .

- Do you remember your first reaction to Buch?

- I remember. There was the same gloom on the soul as on the first day of the war. Then for two weeks he could neither sleep nor eat really - it has not yet become clear that Ukraine has not surrendered. And then after buch the same. He himself could not believe that our ordinary soldiers were capable of this. I read articles, watched reports, studied. I had to believe.

According to the reaction of the Russian authorities, much has become clear. She applied her standard tactics of lusting, littering the truth with a lot of conflicting alternative versions, as in the case of Navalny's poisoning and with the Boeing Malaysian Malaysian.

Well, the assignment of the 64th motorbide of the title of Guards, of course, set all the points over I. It is possible only by the actions of our power to determine its intentions, to establish the truth, because she always lies aloud.

- You discuss quite a lot about propaganda and her responsibility. It seems that it is certainly great. How do you explain to yourself that the same propaganda could not persuade people to get used to it, but was able to convince that the Russians are “liberating” Ukrainians from the Nazis?

- Because people have been preparing for Ukraine for 20 years. How Putin came to power as soon as he realized that Ukraine is an alternative civilization model, he headed for its conquest or destabilization. Russia intervened in all Ukrainian elections, reacted fiercely to the Maidans. And the cult of victory the same 20 years was puzzled, developed. Of the Ukrainians, they gradually created the image of the enemy - some were portrayed with insidious, others miserable - and the attitude of the Russian was based on the heritage of victories. The soil was ready.

As for vaccinations, it must be understood that the first year of Pandemia, the TV packed the danger of Covid, because the authorities did not want to spend a cube on the payment of benefits to people who would have to be sent home if we admit that the pandemic is real. Many did not believe in the disease until they got sick themselves. And the authorities continued to give conflicting signals relative to vaccinations the whole last year - probably because the vaccine was simply not produced in the necessary amounts. So we did not see the real campaign for immunization. People, as usual, were thrown to their fate.

“Maybe propaganda just says what they want to hear from her?”

- Propaganda does not work in the interests of the people. Propaganda distracts people's attention from real problems in their lives, in which power is guilty. It protects power from the people, a smoke veil of far -fetched conflicts and those who are inflated by that hiding the real picture of the world.

She works with psychological, emotional requests of the population, providing him with adult psychotherapy services. A person is humiliated and powerless in real life - a feeling of the greatness of the nation, to which he was involved, is slipped to him. He is frustrated and embittered - they indicate to him an object in respect of which he can direct his anger. He experiences uncertainty and anxiety - they explain to him about his participation directly from the couch in a certain great mission, which will justify his suffering and deprivation.

Therefore, this addiction arises for propaganda: this is a real emotional needle. Therefore, these terrible fat smug hard, glossy false -oracs from the “first” and from “Russia” are perceived by warm people, like TV guards from “451 on Fahrenheit”. Otherwise, fear, anxiety, bitterness will swallow people and push them into the street. And the great and eternal war with the West, betrayal from the fraternal people, getting up from the knees and the inevitable revenge of Russia - this is just a home set of triggers and stamps for this therapy.

- Many intellectuals, historians, political scientists, sociologists say that the main cause of the war is Soviet resentment. People miss a strong homeland. People want to show the West Kuzkin Mother. Even those who did not live under the USSR. Do you agree?

- The opposition of oneself to the West and Ukraine comes from a constant comparison of their life with how they live there. And this contrast is not interested in people, it is not profitable for people. This power understands that citizens will certainly be compared with the “like they”, while the iron curtain is sealed with hermetic. And citizens will have fair questions: why is our standard of living so low in comparison not only with Western, but also with Ukrainian ? Why not only in the West, but in Ukraine, the population can change the leadership of the country, and for one thought they can knock on you?

Here the opposition comes to the rescue. Because we are not them. Because they have gays, and we have a “mother-dad-y”. Because our grandfathers fought in our country, and they are the heirs of the Nazis. Because we have ballet and Olympics. Rockets, and missiles, and missiles. Because everyone is afraid of us. Because we are the biggest, that's why. And everyone wants to ruin us, to tear our oil, Abyrvalg! Because Russia is not a trading power, but a military man, because we don’t throw our own, I don’t hear anything, I don’t hear anything, I don’t hear anything! In general, there is nothing to compare oceania with stopping, because we live real people, and they have nonhumans.

You need to explain your poverty for yourself, you need to justify your hardships. How? Only its exceptionality. And the badness, the thieving and unconvincing of the today's Russian state can atone for the stylistic infallibility and the formidable reputation of Russia in its past incarnation. Yes, we are dwarfs, but we are standing on the shoulders of the titans, that's all.

- To what extent should the causes of what is happening should be sought in the Soviet era?

- The roots of what is happening must be sought in the imperial past and imperial essence of the Russian state. Have you ever asked yourself how people with portraits of Nicholas II and Joseph Stalin go on the demonstrations of ultrapatriots with a single phalanx? The first is the conditional jailer of the second, and the second - the executioner of the first? But there really is no contradiction. Both of them are interested in the personality of our person insofar as the same, their genuine significance for the patriotic movement is symbolic. And one and the other symbolize the Russian empire at the peak of power, even if this empire is turned over, with Bolshevik rebranding and aimed not at preservation, but to modernize, but this is not so important for many. It is important what territories we have grown, who was crushed for ourselves, who was forced to learn Russian at school.

Because in fact this is not a patriotic movement, but imperialist. Because, unlike France and England, we are just approaching the stage of postcolonialism. Because our colonies are adjacent directly to the territory of the metropolis, grown into it, and losing them means crushing Russia itself; So the topic is forbidden, behind seven seals, and Russia cannot admit aloud that to this day the imperial remains. On the contrary, under the flag of the fight against imperialism, the influence of Europe in former colonies undermined the influence of Europe. But the troubles are all, and all complexes, and all structural diseases - precisely from the imperial essence. And hysteria for Ukrainian occasion, and the desire to find back Georgia, then Kazakhstan, then Armenia - from there.

The fact is that empires have vital power, only so far grow. As soon as the growth stops, passionarity subsides: the population disappears the feeling of involvement in the great project that transforms the world. People begin to get bored, then ask questions. Again, the crushed or intoxicated by the global imperial idea is raised by national oriented elites - and everything begins to crack at the seams. The need to collect lands, the need to grow is an existential need for Russia, because on all other fronts of the authorities obvious bankruptcy are completely bankrupt, there is absolutely nothing to present to the people.

As soon as the lilac fog of pride in the empire is scattered, it becomes clear that the proud silhouettes of the cyclopic structures that he wrapped - in fact, the skeletons gnawed by time, the foot of which rotting huts with unheated amenities in the courtyard. And it is evident primarily that the inhabitants of the hut become, who until then could dreamly look up and not be distracted by the temperature in the toilet.

- Propaganda gives this war as a continuation of the Great Patriotic War. Do you think the cult of victory in the last 10-15 years is the preparation of society for war? Or do the authorities just use convenient narrative to explain their actions?

- Again, the fact is that the authorities need to inspire pride in Russia for Russia, for their homeland; Because pride is drunk and anesthetized. Putin’s power almost did not give reasons for pride to people: only Crimea and the Olympics [in Sochi]. But the victory in the Olympiad eventually turned out to be a crook, with a darling of charming. And Crimea is also so -so triumph: the victory of Cain over Abel, the younger brother is pierced, and we knife in the back. Before them are Chechen wars, generally catastrophic and unknown what ended, before that - the collapse of the USSR, before that - Afghanistan, also lost. Well, then just stagnation, timelessness.

You could be proud of Gagarin’s flight - a good reason, positive, inspiring, but there cannot be avoided by comparisons with ************** [idiocy] of today's leadership of the luxury and sad thoughts about the reasons for the non -cultivation of our missiles today (with the exception of those that fall into Ukrainian high -rise buildings).

That's all. Only a great victory remains. It is impossible to doubt its greatness, because it is sacred, and it is sacred by the blood of the fallen ancestors: the victims were monstrous, and ultimately almost every family lost someone. Вот и нашелся тот самый цемент, который скрепил последний путинский срок. И вот как Шойгу рядится в мундир Жукова, так же и власть рядится: говорит она и действует все больше как уголовник, а при этом испытывает, конечно, личностный кризис. Они желают ощущать себя избранниками судьбы и героями, а не заурядными коррупционерами. По той же самой пирамиде человеческих потребностей, карабкаясь вверх, наша «элита» давно уже насытила все свои базовые потребности, набила брюхо евровыми миллиардами и возжелала быть владычицей морскою.

Сначала был кризис самоуважения, когда от Европы и Штатов требовалось немедленно признать Россию за равную. А теперь мы вот пришли, прямо по Абрахаму Маслоу , к теме самоактуализации, осуществлению предназначения; и предназначение это оказалось таким, каким рассказывали народу последние 10 лет. Поиграть в войнушку. Увы, в Великую Отечественную. И все эти мятущиеся оглоеды, на склоне лет подспудно осознавшие себя просто скучающими бандитами, поверили в чушь, которой они пичкали народ. В то, что Великая Отечественная не заканчивалась, что они — наследники победителей, что фашизм поднимает голову, что они должны завершить за дедов их подвиги.

Когда-то вся эта ерундистика была придумана, чтобы отвлекать народ от бедности и безнадеги. Когда-то циники думали, что они могут скармливать любую ересь через телекорыто. Однако дело в том, что никакого интеллектуального или образовательного ценза у нас для попадания в элиты не применяется, и «элита» эта — плоть от плоти люмпен-пролетариата и партноменклатуры, которая заряжена имперскими комплексами люмпен-пролетариата и его шовинизмом.

Поэтому элита поверила в телик сама. Произошла кретинизация циников. Элиты подселились в воображаемую реальность, где уже проживали массы. Хуже того, военная религиозность стала знаком лояльности Путину, и чиновники стали в ней соревноваться. И все же мне кажется, что риторика, связанная с Великой Отечественной войной, — это просто пиар-сопровождение имперской захватнической кампании, ее обеление и попытка защитить ее от критики, окропив святостью.

— Насколько я понял, вы придерживаетесь точки зрения, что эта война — война Путина, но не России и российского народа. Почему вы считаете, что большинство россиян все-таки не поддерживают эту войну? Поддерживать ведь можно в разной степени. Можно петь гимны Путину и Шойгу по утрам и вечерам, а можно просто молча соглашаться.

— Как мы с вами видели на заседании Совета безопасности, консенсуса по войне не было даже в путинском ближнем круге. Решение принималось втайне от народа, который этой войны не хотел, и втайне даже от большей части политического класса. Всех поставили перед фактом. И потом, уже после, чтобы снять с себя индивидуальную ответственность за войну и следующие из нее преступления, люди, ответственные за принятие решений, стали замазывать кровью сначала весь политический класс, потом рядовую бюрократию и, наконец, через телепропаганду — народ.

Среди народа, мне кажется, активно войну поддерживают процентов десять — это черносотенный мракобесный элемент, по сути фашистский, но называющий себя патриотическим. Остальные или прибегли к военной психотерапии, чтобы избавиться от постковидной депрессии, согласившись поверить в байку о продолжении Великой Отечественной, или просто согласно кивнули, чтобы от них ********* [отстали] с соцопросами, потому что иногда эти соцопросы проводит ФСО , и именно так все их и понимают.

По итогу получается, что любое непротивление злу оказывается поддержкой этого зла. Но в личной стратегии выживания обычного человека противление злу означает риск потерять слишком многое: как минимум работу, как максимум — свободу. А приобретение неоднозначное — очистка совести. Не проще ли сказать себе, что моя хата с краю, что от меня ничего не зависит, что все не так однозначно, что украинцы тоже хороши, что все это вообще дело рук Америки, что нас втянули, что у нас не было другого выбора, что это меня не касается и я буду жить как раньше? И вот уже зло не мозолит так глаза и когнитивный диссонанс преодолен без лишних потерь.

Но если завтра будет мир, все, кроме 10 процентов черносотенцев, вздохнут с облегчением. Можно обвинять нашего человека в пассивности и покорности, но надо помнить, что власть целенаправленно политически кастрирует каждое новое поколение россиян, внушая нам, что от нас ничего не зависит и что никакие протесты никогда не смогут достичь цели, но непременно обернутся проблемами для организаторов. Майдан дважды побеждал в Украине — и у украинского народа появилось ощущение собственной силы и правоты. У нас протесты всегда подавлялись или сдувались сами. Нет ощущения, что можно что-то изменить. Люди протестуют против войны, рискуя своей свободой, не потому, что надеются остановить ее, а потому, что иначе будут чувствовать себя коллаборационистами, которые не сделали ничего.

— Позицию «В этом виноват исключительно Путин. Люди здесь ни при чем» очень часто высказывают российские интеллектуалы. Вам не кажется, что на деле это может оказаться таким уколом самопропаганды? Ведь гораздо лучше жить в мире, когда злодей один, а не когда их десятки миллионов. Да еще и все они — жители родной страны.

— Десяткам миллионов жителей родной страны нужна терапия. Они живут в нищете и безнадеге, они унижаемы своей властью ежедневно, их оболванивают и науськивают. Да, они несчастны и озлоблены, но озлоблены они на самом деле на власть, которая 20 лет уже обещает им лучшую жизнь, сама жирует, распыляя миллиарды на яхты и золотые ершики, а людей фактически бросила на произвол судьбы, и в чуму, и в войну. Но направление гнева по адресу обернется, как я уже говорил, переломом хребта. Так что безопасная эмоциональная стратегия тут — ненавидеть тех, кого можно ненавидеть безнаказанно. То есть в данном случае украинцев и Запад.

Нашего человека надо накормить, утешить и просветить, а не объявить соучастником преступлений и вести с ним войну на истребление. Меру ответственности немецкого народа в эпоху тотальной воинской мобилизации и массовой истерии 1930-х нельзя сравнивать с Z-помешательством и Z-мимикрией: слава богу, и то и другое сегодня — болезни диванные.

Сто шестьдесят тысяч солдат и офицеров причастны к войне в Украине. Но сто сорок миллионов россиян не успели пока замарать себя кровью украинцев. Надо дать им возможность отказаться от соучастия в этой войне — и фактического, и даже эмоционального. Это путинская власть пытается убедить и весь мир, и сам народ, что эта война — народная, что всем за нее отвечать и всему народу эту кашу расхлебывать. А любой, кто к судьбе России неравнодушен и желает ей как можно скорее распрощаться с имперской матрицей и стать здоровым современным государством, населенным счастливыми людьми, должен думать о том, как этих людей расколдовать. Расколдовать, а не объявить скопом нелюдями и воевать с ними до упора.

— Продолжая тему коллективной ответственности. Запад, никого не спросив, уже возложил на Россию эту коллективную ответственность в виде санкций и ограничений. Вы понимаете логику таких решений? А принимаете?

— Путинский режим долго нарывался. Вторгался в сопредельные страны, сбивал гражданские самолеты, шантажировал нефтью, газом и ядерной войной, травил ядами людей на территории других стран и параллельно скупал все, до чего мог дотянуться в Европе и США. Сначала Запад не понимал, «ху из мистер Путин?», потом разобрался, но решил, что можно с ним выгодно вести бизнес. Потом издержки стали превышать прибыли — и наконец терпеть такое стало невмоготу.

Российская внешняя политика последних лет — это купание пьяного вэдэвэшника в мировом фонтане. Сначала смущало, потом раздражало — и вот из дебоша превратилось в смертоубийство. Теперь вывод сделан такой, что с путинской Россией договориться нельзя, значит, ее надо оцепить и ослабить до такой степени, чтобы она по крайней мере не смогла вести войн. То, что пострадают простые люди, — не цель, а сопутствующий ущерб. Но иначе действовать в отношении государства, которое в XXI веке ведет кровопролитные захватнические войны и истребляет гражданское население в Европе, они уже не могут.

Однако люди, жалующиеся на отключение Apple Pay или нехватку запчастей к своим автомобилям, на рост цен или на товарный дефицит, должны помнить, что это вина всего нескольких людей в России, а не коллективного Запада.

— Видимо, вводя такие санкции, Запад в том числе надеется на некий масштабный протест против Путина. Как вы считаете, он реален? Или уже давно нет?

— Думаю, первостепенная задача тут не вызвать народный протест в России, а просто экономически ослабить страну, чтобы помешать ей вести агрессивную внешнюю политику и прежде всего остановить войну с Украиной.

Что касается протеста — всего год назад десятки тысяч выходили на улицы, протестуя против ареста и тюремного срока для Алексея Навального. Но этот протест был раздавлен и деморализован.

Однако феномен сплочения вокруг флага не вечен, блицкриг обернулся провалом, кампания превратилась в затяжную, кровопролитную и выматывающую войну, и озлобленность населения может проторить себе и другое русло.

В целом, ввергая народ в милитаристскую человеконенавистническую истерию, власть очень рискует. Война снимает массу критических табу — в частности, на братоубийство и на убийство. Немыслимое уже стало мыслимым. Кто будет загонять демонов обратно в сосуды? Из вегетарианских времен народ отправляют во времена модерна, времена большой крови, времена слома эпох. А запас прочности у путинской эпохи не так уж и велик.

— Сейчас много говорят и об отмене русской культуры. Вы как-то почувствовали ее на себе? И верите ли в ее реальность? Возможна ли она в принципе — и справедлива ли?

— Это временный перегиб, хайп, и он не носит массовый характер. Где-то кто-то что-то ляпнул, кто-то где-то что-то отменил. Я на себе это не почувствовал никак.

Наоборот, всему миру очень важно видеть, что внутри российского общества, внутри культурного слоя нет никакого консенсуса по поводу этой войны, что масса людей открыто протестует и противостоит ей. Кто из деятелей культуры вообще поддержал войну? Несколько бездарей и конъюнктурщиков, сосущих госбюджеты, пара перхотных империалистов-алкоголиков плюс персонажи из «Старых песен о главном», да и то не все.

Русская культура — это, в общем, единственное, что есть в России, кроме русского империализма. И культура эта в подавляющем большинстве случаев — когда она живая, дикая, а не привязанная к кормушке и кастрированная — находила себя именно в противостоянии бездушной бюрократической или бесчеловечной империалистической сути государства. Она как раз была всегда за народ и против власти. За просвещение и за справедливость, против оболванивания и угнетения. Она живее всех живых, и запретить ее невозможно.

— Вы считаете, что во многом это колониальная война. Сейчас уже публично говорят , что следующей целью России может быть Приднестровье. Вы считаете, что Путин действительно одержим идеей нового СССР? Или он с помощью войны пытается решить какие-то свои проблемы? Подольше остаться у власти?

— Я думаю, Путин в первую очередь пытается решить проблему ощущения себя случайным человеком в истории великой страны. Как мы знаем, он очень увлекается изучением истории России, и, конечно, должен сравнивать себя со своими предшественниками — тем более что срок пребывания во власти у него уже дольше, чем у многих из них. Он решает вопрос вписывания своего имени в историю России.

Это очень личный вопрос, потому что связан и с психологическими комплексами, и с телесными болезнями, и с обстоятельствами попадания во власть — с внутренних путинских перспектив совершенно чудесными. И с сомнениями в своем предназначении. Путин, Горбачев, Хрущев, Сталин, Ленин, Николай II, Александр III, Екатерина II, Петр I, а как запомнят меня, а что сделал я? Пусть меня запомнят как человека, который собрал растерянные Горбачевым земли. Человеком, который попытался исправить величайшую геополитическую трагедию двадцатого столетия — развал СССР!

Тем более что и народ, тоскующий по советскому эстетическому величию, коммунистической пассионарности и социалистическому соцпакету, благодаря двум десятилетиям идеализации совка по центральному ТВ тоже мечтает о подобном.

И путинская элита — назначенцы назначенца, терзаемые теми же комплексами и сомнениями, — на склоне лет хватается за шанс вписать себя в исторические учебники рядом с государем, пусть и буковками поменьше. У них это тоже личное. Но это одновременно и очень общественно значимый вопрос, потому что комплекс самозванца преодолевается не только при помощи строительства грандиозного дворца , но и при помощи убийства десятков тысяч украинцев и десятков тысяч россиян.

— Многие — даже очень далекие от власти люди — после 24 февраля начали публично говорить , что тоже чувствуют свою ответственность за происходящее. Например, на каких-нибудь выборах не поддержали оппозиционного кандидата. Или делали проекты на бюджетные деньги. Or something else. Вы ретроспективно чувствуете что-то такое? Находите ли в своем прошлом какие-то моменты, когда можно было бы поступить иначе?

— Путинская власть очень долго оставалась в серой зоне морали. Она не была идеологизирована, она намеренно избегала той жесткости, которую придает идеология государственной конструкции; ее прагматизм и смысловая аморфность придавали ей гибкости и устойчивости.

Да, все время совершались какие-то злодеяния — от чеченских войн до терактов в Печатниках , от убийств Политковской и Немцова до отравлений Быкова и Навального, от сбитого «Боинга» до вторжения в Донбасс, но большую часть злодейств власть осуществляла гибридно, через прокси-структуры. Там какой-то чеченский водитель, здесь какой-то православный олигарх, тут какой-то косплеер-отставник.

Это позволяло многим приличным людям у такого государства брать деньги на разные приличные проекты. Потому что государство у нас — гидра, и не обязательно взаимодействовать с головой, которая брызжет слюной и выкрикивает антифашистско-фашистские лозунги. Можно встретиться в уютной кафешке и с другой головой, цивильной и хорошо одетой, и получить у нее бюджет на театр, и потратить этот бюджет на то, чтобы повысить уровень культурности и толерантности у населения. Тем более что сам факт существования цивильной головы заставляет сомневаться в искренности головы, изрыгающей проклятия и зловоние. Все просто работают, театр не только у тебя тут, но и у нас там, работай и ты. Тем более что и денег больше взять негде особо, и миссия по окультуриванию населения сама себя не осуществит.

Ответственность интеллигенции за коллаборационизм с властью не в тот момент наступает, когда интеллигенция берет деньги у гибридного режима на просвещение народа, а в тот момент, когда режим из гибридного превращается в откровенно каннибалистический и требует от всех, кто под расписку денежку брал, выйти на площадь и зигануть. Вот сейчас происходит водораздел. Вот те, кто сейчас власть поддерживает, понимая, что поддерживает несправедливую, братоубийственную, захватническую войну, — становятся на сторону зла.

Сейчас момент истины настал. Нужно назвать вещи своими именами. Из серой зоны власть вышла, власть погрузилась в черноту. И если ты сейчас не осудишь ее, не скажешь, что против, — значит, чернота поглотит и тебя тоже.

— Вы работали на RT c 2005 по 2007 год. После 24 февраля как вы осмысливаете тот период? Понятно, что тогда телеканал был другим, но сейчас ассоциация с RT довольно однозначна.

— RT превратился в орудие пропаганды тогда же, когда это случилось со всем остальным информационным телевидением — между Болотной [в 2012 году] и Крымом [в 2014-м]. Я ушел с RT за пять лет до Болотной, и атмосфера там была совсем другая, так что увольнялся я не из-за редакционных разногласий. В то время RT пытался быть — или казаться — современным западным СМИ, которое рассказывает о России, пытающейся быть — или казаться? — современным западным государством.

Об этом опыте я не жалею, потому что он дал мне возможность посмотреть изнутри на российские СМИ, разобраться в их устройстве, с людьми, которые там работают, познакомиться, понять, что у них на уме, на душе. Одно дело, когда ты наблюдаешь за работой механизма снаружи, и другое, когда ты можешь разобрать его на шестеренки. То же относится и к пониманию устройства всего режима, которое дымовой завесой, десятью периметрами вооруженной охраны и кремлевской стеной от людей сокрыто.

Я, кстати, именно благодаря RT в первый раз поехал в Украину в месячную командировку — освещать очередной газовый кризис. Приехал туда, в полной мере пораженный бациллой русского империализма, с настроением, что «хохлы ****** [крадут] газ». А уехал спустя месяц, совершенно влюбленный в Киев и киевлян, уважающий стремление украинского народа к самостоятельности и уверенный в том, что залог нормальных отношений между нашими странами в будущем — именно в этом уважении.

— Россия проиграет эту войну?

— Россия уже проиграла эту войну. Швеция и Финляндия собираются вступать в НАТО, так что альянс подходит вплотную к России. США и Европа отказываются от российских энергоносителей. По экономике страны нанесен тяжелый удар санкциями.

Путин загнал Россию в цугцванг и сам находится в цугцванге, потому что, когда учебники по истории России будут печатать не [братья] Ротенберги, а независимые издательства, хорошего в них про путинское правление уже не напишут.

Мой большой страх — это что, как только Путин уйдет, страну сотрясут такие тектонические процессы, им запущенные, что сама целостность и существование страны могут оказаться под угрозой. И конечно, это война, в которой в любом случае проиграет народ.

— В «Метро 2033» вы рисуете мир после ядерной войны. Сейчас кажется, что мы на ее пороге. Мы вообще доживем до 2033-го?

- Yes. But not all.

Talked by Pavel Merzlikin