Семейная терапия при домашнем насилии запрещена. Почему?

Кратко

Один из способов починить разладившиеся отношения — пойти на парную или семейную психотерапию. Казалось бы, это осознанный и логичный шаг почти в любой ситуации. Но при домашнем насилии парная психотерапия запрещена. Почему? Как насильник и психолог могут нанести еще больше вреда во время семейных консультаций? Специально для«Утопии»психолог Наира Парсаданян ответила на эти вопросы и разобрала популярные мифы о том, почему пострадавшая не уходит сама.

Я работаю с пострадавшими от домашнего насилия и часто слышу от клиенток одну и ту же историю. До индивидуального консультирования они обращались за помощью к парным или семейным терапевтам вместе с партнером и практически всегда уходили оттуда с мыслью, что они виноваты. Не берусь оценивать работу коллег: не знаю, к каким конкретно психологам ходили мои клиентки, что именно на сессии говорили они сами, партнеры, специалисты, как это все было интерпретировано. Я вижу только конечный результат — передо мной на диване обессиленная женщина, которая отчаялась найти того, кто ее наконец услышит.

Самое главное — в ситуации домашнего насилия партнеры ни при каких обстоятельствах не должны идти к парному терапевту! Пострадавшая сторона не будет чувствовать себя в безопасности и не сможет выразить все, что с ней происходит. А тот, кто совершает насильственные действия, будет стыдиться своих поступков и многое умалчивать, преуменьшать значимость происходящего в отношениях,газлайтитьили вообще все отрицать. Такая работа не эффективна ни для кого: ни для пострадавших, ни для авторов насилия, которым в определенных случаях в индивидуальной работе можно помочь изменить деструктивный паттерн поведения.

Если у специалиста нет достаточных знаний о домашнем насилии, ему будет очень сложно удержаться в нейтральной позиции в парной работе. К сожалению, нередко психолог встает на сторону партнера, совершающего насилие.

Давайте посмотрим на популярные мифы «почему жертва виновата» и разберем их.

• ИзвестнаятеорияСтивенаКарпманагласит: вотношениях жертва(то есть пострадавшая)рано или поздно становится преследователем,наказывающим своего обидчика (авторанасилия).Апотом в зависимости от ситуации можетзанять роль спасителяиначать защищать и «причинять добро»другому.

Модель «треугольника судьбы» с Жертвой-Преследователем-Спасителем, когда человек переходит из одной роли в другую, успешно используется в трансакционном анализе. Но ее нельзя применять в ситуациях домашнего насилия, о чемговорили Карпман. При домашнем насилии нет драматического треугольника — только жертва и преследователь. На мой взгляд, здесь даже не «роли», а скорее «позиции», причем пострадавшая ее не выбирала. Ее назначили на эту позицию без согласия и ведома. Позиции чаще всего жестко зафиксированы и в ситуации насилия не меняются.

• Пострадавшаяне уходит из абьюзивныхотношений, потому что у нее есть вторичныевыгоды, например, удобно жить в хорошейквартире, сидеть дома с детьми ине работать.

Иметь крышу над головой — это не выгода, а базовая физическая потребность. Заботиться о несовершеннолетних детях, отложив карьеру, — не выгода, а родительская обязанность,предусмотренная российским законодательством.

• Онасозависима и самаподдерживает абьюзивную динамику впаре.

Созависимость означает зависимость от человека, который в свою очередь зависит от чего-то еще: наркотиков, алкоголя, игровой зависимости. Пострадавшая может быть зависимой, например, финансово, когда контроль над семейным бюджетом сосредоточен в руках партнера. Или зависимой от места проживания — больше некуда уходить.

Но созависимости в этом нет. Клэр Мерфи, консультантка по работе с домашним насилием, в своейстатьеразвенчивает миф о созависимости. Она объясняет, что при домашнем насилии это результат постоянного психологического давления, унижения и/или физического насилия.

• Пострадавшая— мазохистка, ей нравится быть рядомс таким партнером, она чувствуетпотребность в его доминирующей позиции.

Это очень спорное утверждение в контексте домашнего насилия. Клинический психолог Паула Джоан Капланговорит, что проще свести проблему к «мазохизму» женщины, чем смотреть глубже в причины. «Поведение женщин, которое часто считают мазохистским, следует отнести к следующим чертам: способность откладывать удовлетворение и ждать вознаграждения, способность ставить потребности других выше своих, основанная на прошлом опыте вера в ограниченные ожидания, стремление избежать наказания, отвержения или вины», — объясняет она.

• Онасама провоцирует насилие своимиистериками, недовольством, все время«пилит мозг» и достает ерундой.

Провоцировать можно сколько угодно, но спровоцировать кого-то на действия — нет. Унизить, оскорбить, запугать, ударить — выбор всегда у того, кто совершает действие. «Истерики» — это чаще всего попытка пострадавшей стороны прояснить, что происходит в отношениях. Выразить свое мнение, аргументы, желание быть услышанной и услышать другую сторону с дальнейшим переходом к компромиссу или решению. Но в насильственных отношениях тот, кто устанавливает власть и контроль, чаще всего не готов от них отказываться. Компромисс воспринимается как слабость, а значит и потеря позиции сильного.

• Еслибы пострадавшей действительно было такплохо в отношениях, то она давно бы ушла. Араз не уходит, значит все не так уж иужасно.

Есть очень много причин, из-за которых пострадавшие не уходят из насильственных отношений. Я перечислю несколько: ей некуда уходить, она находится в социальной изоляции, у нее нет денег, чтобы обеспечить себя и детей. Сюда же добавляется давление от друзей и родственников, они убеждают, что все не так уж и плохо. Она боится, что будет только хуже, что ее будут преследовать, шантажировать или угрожать жизни и здоровью детей и родных. Она не верит, что ей смогут помочь, она может не знать, что помощь в принципе есть. И множество других факторов, останавливающих или возвращающих пострадавшую обратно в эти отношения.

Все вышеперечисленное может превратить парную сессию в двойное осуждение пострадавшей, еще это называется виктимблеймингом. Поэтому сперва каждый из партнеров должен работать с терапевтом индивидуально, разбираться, что происходит, кто что сделал, кто за что несет ответственность и несет ли. За насилие всегда несет ответственность тот, кто его совершил! Что делать с отношениями, если насилие происходит, что делать со своими чувствами, возможно ли наладить ненасильственное общение и многое-многое другое. И только потом, может быть, при желании и готовности идти к парному консультанту. Самое важное — тот, кто совершает насилие, должен взять ответственность на себя. Без этого никакого смысла в терапии не будет вообще.