Работают ли санкции Запада против России. Разбор The Bell

Война в Украине продолжается уже четыре месяца, и, несмотря на беспрецедентно жесткие санкции, предпосылок для ее скорого завершения не прослеживается. В западных странах появляется все больше сомнений в том, что санкции работают, — ведь пока они никак не мешают Москве зарабатывать рекордную валютную выручку от продажи энергоресурсов. Зато санкции грозят самому Западу, прежде всего Европе, неприятными политическими и экономическими последствиями. Что можно сказать об эффективности западных санкций спустя четыре месяца после их введения?

Сверхдоходы вопреки эмбарго

Главный аргумент критиков санкций на Западе сейчас — вопрос об эффективности ограничений на экспорт российских энергоносителей, принимавшихся с невероятным трудом и грозящих серьезными проблемами самим западным странам. Пока эти болезненные меры далеки от того, чтобы достичь цели.

«Положение России с точки зрения доходов на нынешнем этапе войны — лучше, чем в ее начале», — цитирует FT Рона Джонсона, сенатора-республиканца от штата Висконсин. И с ним трудно поспорить. Доходы России от нефтегазового экспорта только растут и по итогам 2022 года, по подсчетам Bloomberg, достигнут рекордных в истории $285 млрд. По российским официальным данным, нефтегазовые доходы федерального бюджета за январь–май года выросли на 45% в годовом выражении — с 3,129 трлн рублей до 5,658 трлн. Глава «Газпрома» Алексей Миллер на ПМЭФ заявил, что «не в обиде на Европу» — импорт российского природного газа ЕС сократился «на несколько десятков процентов», зато цены выросли «в несколько раз».

Зарабатывать рекордные нефтегазовые доходы в текущие месяцы Кремлю помогает уникальное стечение обстоятельств. Один из факторов, лежащих в его основании, со временем точно исчезнет, но остальные — далеко не факт.

Первый фактор — хронология европейского нефтяного эмбарго, главной санкционной меры, призванной ограничить российские валютные доходы. Эмбарго, перекрывающее импорт в Европу 90% российской нефти, уже утверждено, но вступает в силу только с начала 2023 года. В результате рынок уже заложил будущее снижение предложения в цены, но Европа все еще продолжает покупать российскую нефть — а об эмбарго на покупку российского газа на практике не идет даже речи.

В результате сейчас добыча нефти в России восстанавливается после падения в марте–апреле — вице-премьер Александр Новак на ПМЭФ сказал, что по итогам июня она достигнет довоенного уровня 10,2 млн баррелей в сутки (б/с), а в июле продолжит расти. Только за первые 100 дней войны (с 24 февраля по 3 июня) Россия получила €93 млрд дохода от экспорта энергоносителей — и ЕС импортировал 61% этого объема на сумму около €57 млрд. Из этих €93 млрд €59 млрд пришлось на нефть и нефтепродукты, €24 млрд — на трубопроводный газ, €5,1 млрд на СПГ и €4,8 млрд на уголь.

К началу 2023 года «растянутый эффект» европейского нефтяного эмбарго должен сойти на нет. Сейчас Международное энергетическое агентство прогнозирует, что к этому моменту российская добыча упадет на 3 млн б/с (сразу после начала войны МЭА ждало такого результата уже к апрелю). Но другие факторы, позволяющие России сохранять нефтяные сверхдоходы, могут оказаться более устойчивыми.

Разворот на восток

Ранней весной, на пике неопределенности, казалось, что очевидный и безальтернативный для России путь — перенаправление энергетического экспорта в Азию — может и не сработать. Но сейчас можно констатировать: крупнейшие азиатские потребители, Китай и Индия, при условии скидок в 25–30% оказались готовы закупать значительно больше российской нефти.

По данным отраслевого норвежского консалтинга Rystad Energy, продажи российской сырой нефти в Европу упали на 554 000 б/с. Но азиатские покупатели за это же время увеличили объем закупок на 503 000 б/с (со средних 1,14 млн б/с в январе–феврале до 1,517 млн б/с в марте–мае), почти полностью компенсировав европейские потери. Индийские НПЗ даже не стали уходить на ежегодные плановые ремонты, чтобы переработать побольше дешевой российской нефти. А после переработки отличить баррель с российской Urals от других, когда они снова поступят на международный рынок, станет практически невозможно, замечают в Rystad Energy.

С начала войны, исходя из среднего показателя с марта по май 2022 года, индийский импорт нефти Urals вырос на 658% по сравнению с уровнем 2021 года. Для Китая рост составил 205%, а для Азии в целом — 347%, следует из оценок Rystad Energy. «Азия спасла российскую добычу нефти», — цитирует NYT аналитика Kpler Виктора Катона.

Скидки на сырую нефть российского происхождения будут оставаться высокими, чтобы обеспечить азиатским покупателям значительную маржу переработки и компенсировать повышенные из-за санкций расходы на страхование и фрахт, говорит вице-президент по переработке Rystad Energy Вэй Чонг Хо. Но даже с учетом дисконта цена на российскую Urals значительно выросла. Средняя цена на нефть марки Urals, по данным Минфина, в январе–мае 2022 года сложилась в размере $83,48 за баррель (для сравнения: в январе–мае 2021 года — $61,62 за баррель). Средняя цена Brent за январь–май составила около $104 за баррель, по итогам 2022 года МЭА ждет средней цены $107,4.

Российские власти с апреля засекретили статистику по внешней торговле. Но из оценок директора по инвестициям «Локо-Инвест» Дмитрия Полевого на основе данных ключевых партнеров России российский экспорт в деньгах за январь–май вырос на 40% в годовом выражении. Сильнее всего выросли поставки в Турцию, Китай, Индию и Бразилию, добавляет Полевой.

Ограничения на экспорт энергоресурсов в Европу все равно приведут к снижению суммарных физических объемов добычи и экспорта даже с учетом переориентации части сбыта в Азию, полагает директор группы суверенных и региональных рейтингов, главный экономист АКРА Дмитрий Куликов. Но и спрос на российскую нефть, и цены будут зависеть прежде всего не от санкций, а от того, в каком состоянии будет находиться мировая экономика: если в крупнейших странах наступит рецессия, то и цены на нефть могут значительно упасть. Это может подорвать успехи российского экспорта.

Новая мера, которую сейчас обсуждают страны G7 по инициативе США, — установление на международном уровне предельных цен на российскую нефть для оставшихся покупателей. Это может помочь инициаторам санкций выбраться из заколдованного круга, в котором снижение физического объема российского экспорта вызывает рост мировых цен, вследствие которого российские.экспортные доходы не падают, а все остальные страны страдают от роста цен на топливо. Но договориться будет не проще, чем об эмбарго на экспорт российской нефти в Европу.

Ущерб для Европы

Любимый антисанкционный аргумент российских властей и лично Владимира Путина состоит в том, что санкции бьют по самим западным странам. «Санкционное оружие наносит сопоставимый, а то и больший даже урон самим же его идеологам и конструкторам», — говорил на ПМЭФ Владимир Путин и называл цифру потерь Евросоюза из-за санкций — $400 млрд в год.

Насчет сопоставимости ущерба Путин, скорее всего, преувеличил: даже упомянутые им $400 млрд — это всего 2,6% ВВП Евросоюза, а российская экономика в 2022 году, по официальным оценкам, упадет на 8–10% (не говоря уже о $300 млрд замороженных резервов ЦБ). Тем не менее санкции все же наносят западным странам, и прежде всего Европе, значительный ущерб.

Война в Украине усугубила и без того нараставшее ускорение инфляции на Западе после щедрых пандемических вливаний денежной помощи экономике. Годовая инфляция в еврозоне в мае ускорилась до 8,1% (хуже всего ситуация в Прибалтике: в Эстонии цены выросли на 20,1%, Литве — на 18,5%, Латвии — на 16,8%). И наибольший вклад в ускорение годового уровня инфляции в еврозоне в мае внесли именно дорожающие из-за конфронтации с Россией энергоносители (+3,9 п.п.).

Великобритания переживает максимальные за 40 лет показатели инфляции — 9,1% в мае. Правительство хочет даже изменить методологию расчета индекса цен, что угрожает потерями пенсионных доходов британцев. В Лондоне тысячи людей выходили на акцию протеста против роста цен. Годовая инфляция в США в том же месяце достигла уже 8,6% (это рекорд с декабря 1981 года), ее разгонял рост цен на жилье, бензин и продукты питания.

В апреле дефицит внешней торговли (превышение расходов на импорт над доходами от экспорта) ЕС достиг рекордных за все время существования валютного союза €32,4 млрд, что также отражает последствия санкций и войны. Дефицит торговли с Китаем за январь–апрель вырос с €66 млрд в 2021 году до €122 млрд в 2022 году, с Россией — с €14,7 млрд до €62,6 млрд, с Норвегией — с €0,5 млрд до €23,9 млрд.

Технологическая угроза

Намного менее спорный вопрос — эффективность импортных санкций. Запрет на ввоз в Россию западных технологий, сырья, материалов и комплектующих и добровольный исход западных компаний с российского рынка привели к драматичному провалу импорта. В низшей точке он падал почти на 50% в годовом выражении, немного стабилизировавшись вблизи 43–45% в мае, следует из оценок Дмитрия Полевого. Импорт из Германии в марте 2022 года упал на 58,7% в годовом выражении, а из Франции и США — на 60,4 и 78,8% соответственно.

На страны, признанные российским правительством «недружественными», в 2021 году приходилось около 45% товарооборота, напоминает в своем последнем отчете о санкциях рейтинговое агентство АКРА. 49,2% от совокупного объема импорта в 2021 году приходилось на машины, оборудование и транспортные средства (в мае продажи новых автомобилей в России рухнули на 83,5%). По оценкам АКРА, по итогам 2020 года спад совокупного импорта может составить от 20 до 30% в стоимостном выражении. России необходимо срочно искать новых поставщиков комплектующих, услуг и лицензируемого программного обеспечения, выстраивать логистические цепочки заново, а также быстро понять, как проводить платежи без угрозы вторичных санкций для партнеров, говорится в отчете АКРА.

Пока что признаков существенного восстановления импорта нет — об этом лучше всего говорит динамика курса рубля, стремящегося к 50 за доллар. В отсутствие экономических причин для укрепления российская валюта держится на высоте, которая, с одной стороны, смогла затормозить рост цен в стране (по состоянию на 10 июня годовая инфляция замедлилась до 16,7% после 17,1% в мае), но уже привела к трем неделям дефляции. В перспективе курс рубля будет так же сильно зависеть от жесткости внешних барьеров для торговли и внутренних ограничений на потоки капитала, ожидает директор группы суверенных рейтингов и макроэкономического анализа АКРА Дмитрий Куликов.

Ограничения на импорт технологий снизят производительность труда в России: некоторые виды деятельности могут стать просто невозможными (например, производство микропроцессоров. — The Bell), а заметная часть инвестиций будет направлена не на повышение эффективности, а на изменение применяемых технологий на аналоги, которые не подвержены санкциям, говорит Куликов. Технологическая изоляция России приведет к тому, что импортозамещение будет проходить на основе устаревших технологий, то есть произойдет обратная индустриализация, предупреждали аналитики ЦБ. Это значит, что произведенные в результате товары будут хуже и дороже импортных аналогов.

Все это снизит потенциальные темпы экономического роста c прежних 1,5–2% в год до 0–1% на среднесрочном горизонте, следует из оценок АКРА. При этом ограничение импорта может носить долгосрочный и ярко выраженный характер, заключает Куликов на основе сравнения санкционных режимов Ирана, Венесуэлы и ЮАР. Технологическая изоляция в целом и обратная индустриализация в частности приведут к падению уровня жизни россиян: техника, автомобили, стройматериалы, молоко в упаковке тетрапак окажутся либо в дефиците, либо станут недоступными для большинства россиян из-за высокой цены.

Что думают об эффективности санкций в США

Дискуссии о действенности санкций как инструмента международной политики в США ведутся не одно десятилетие. Общепринятое мнение об эффективности этого инструмента не так высоко, как может показаться. Исследование экономистов Дрексельского университета, проанализировавших 1100 санкционных пакетов разных администраций США с 1949 по 2019 годы, показало, что санкции достигают результата — изменения политики целевой страны — лишь в 35% случаях. Есть и более скептические оценки — например, профессор Дартмута Роберт Пейп в 1997 году доказывал, что это происходит лишь в 5% случаев.

Политолог Дэниел Дрезнер в 1999 году сформулировал парадокс: умеренные санкции против дружественных стран работают намного лучше, чем жесткие санкции против идейных противников. В пример первых обычно приводятся успешные угрозы США Великобритании и Франции во время Суэцкого кризиса в 1950-е, а вторых — санкции против Ирана, КНДР или Венесуэлы, которые, несмотря на мощный экономический ущерб, за несколько десятилетий не смогли принципиально изменить политику руководства этих стран.

Споры о том, удастся ли с помощью санкций повлиять на действия Москвы, тоже начались задолго до начала войны. 24 февраля Bloomberg рассказывал, как с ноября 2021 года американские чиновники «потратили сотни часов» на обсуждение и подготовку пакетов санкций на случай вторжения России в Украину — и с самого начала были уверены, что эти меры не помогут остановить войну. Больше десятка бывших и действующих чиновников Белого дома, работавших над санкциями, в тот день сказали изданию, что они «глубоко сомневаются в том, что санкции изменят поведение Путина». Но после того, как президент Джо Байден ясно дал понять, что не будет посылать в Украину войска или тяжелое вооружение, другого выбора просто не было, объяснили они.

Сами авторы санкционных мер трезво оценивают пределы их возможностей и в официальных интервью. «Если мы имеем дело с таким автократом, как Путин, — с высоким болевым порогом и уверенным контролем над информационным пространством в его стране, нам надо ясно понимать — санкции никогда не будут решением проблемы сами по себе, — говорил в апрельском интервью главный архитектор нынешних санкций, заместитель помощника Байдена по национальной безопасности Далип Сингх. — Мы понимаем, что даже такой мощный удар, который мы уже нанесли, потребует времени, чтобы изменить стратегические расчеты Путина. Но мы ставим на то, что со временем он поймет, что [продолжение войны] станет стратегическим поражением, которое не будет в его интересах». Кроме того, прекращение войны в Украине — не единственная стратегическая цель санкций: долгосрочный ущерб российской экономике должен не позволить Москве продолжать экспансионистскую политику и дальше, а одновременно — предупредить другие страны о тяжелых последствиях похожих шагов.

По мере того, как война затягивается, Россия не демонстрирует признаков изменения поведения, а последствия санкций становятся все более ощутимыми, споров становится все больше. Далип Сингх в конце апреля неожиданно взял долгосрочный отпуск по семейным обстоятельствам, а на этой неделе вышел на новую корпоративную работу. В начале июня Bloomberg писал о спорах между Белым домом, Госдепом и Минфином о том, стоит ли доводить санкционное давление до реальных вторичных санкций против третьих стран, которые продолжают торговлю с Россией. А в середине июня — о проблемах, которые для американской администрации создал неожиданно массовый исход компаний с российского рынка: министр финансов Джанет Йеллен считает его одним из факторов ускорения инфляции, и теперь чиновники уговаривают компании из отраслей, не попавших под санкции, продолжать работать с российскими партнерами.

Что мне с этого?

Споры и сомнения в действенности санкций, которые существовали задолго до нынешнего кризиса, не помешали США ввести против России беспрецедентные для страны такого размера и значимости санкции, а ЕС — поддержать их. Если война в Украине в обозримом будущем не будет закончена, санкции будут ужесточаться и дальше. Помогут ли они остановить войну — большой вопрос, но в их способности надолго лишить российскую экономику возможности нормального развития сомнений нет.