Пусть видят: мы есть, нас много

Антивоенные татуировки читателей «Медузы». В стране, где даже за призывы к миру можно сесть в тюрьму, рисунки на теле стали важным способом сопротивления властям

В России почти не осталось возможности для антивоенного высказывания. Уличные акции запрещены, власти борются с листовками и граффити, любая попытка публично осудить вторжение может закончиться тюрьмой. В этой отчаянной и безвыходной ситуации многие люди используют свое тело как пространство для выражения позиции. В начале июля «Медуза» попросила читателей прислать фотографии своих антивоенных татуировок. Нам написали из десятков городов России. Для многих татуировка, сделанная после 24 февраля, стала первой в жизни. Некоторые читатели отмечают, что антивоенные татуировки фактически позволяют им каждый день выходить в одиночные пикеты против войны. В метро, офисе или супермаркете люди показывают друг другу, что они не одиноки. А еще надписи и рисунки на теле напоминают — каждое мгновенье, — что война идет прямо сейчас. Мы прочитали все письма (спасибо за них) — и публикуем цитаты вместе с фотографиями татуировок.

Рядом со мной в салоне девушка набивала цветок и три буквы: «М», «И», «Р». В кофейне у бариста заметила «мир» на шее. Боюсь даже представить, на скольких людях появились подобные татуировки с 24 февраля.

○ ○ ○

Можно запретить пустые плакаты, но никто не запретит мне закачивать чернила под мою кожу.

○ ○ ○

Я использую тело как своеобразный баннер. «Мир» на голове и в голове — этого я желаю больше всего.

Без страха хожу в открытой одежде. Что они сделают? Кожу с меня сорвут?

○ ○ ○

Это, конечно, не осколочное ранение, не ампутированный орган, не дыра от пули и не боевой шрам. Но это кусок моего тела, который до конца жизни будет напоминать мне о том, что нет ничего дороже человеческой жизни.

○ ○ ○

Не думаю, что таким образом получится переубедить тех, кто поддерживает войну. Но совершенно точно так я поддерживаю тех, кто войну не одобряет. Пусть видят: мы есть, нас много.

Подходили незнакомые люди, жали руку и говорили, что сделать такую татуировку — смелый поступок.

○ ○ ○

Не хочу, чтобы мой мозг забывал. Каждое утро, умываясь перед зеркалом, я буду вспоминать о зверствах в Буче, обстрелах Кременчуга и все остальные ужасы войны.

○ ○ ○

Было очень тяжело оттого, что мы не можем ничего изменить. И мы немного изменили себя.

6 марта я вышла на митинг против войны с нарисованным на куртке пацификом и надписью: no war. Там меня и повязали, потом посадили на 15 суток. Угрожали, что, если не сотру пацифик, меня на выходе из ИВС [изолятора временного содержания] снова повяжут. После этого я решила сделать тату с пацификом — его не сотрешь.

○ ○ ○

Иногда я специально подхожу к полиции спросить дорогу или что-то такое. В эти моменты у меня ощущение, что надпись вырастает и становится огромной — прямо на весь лоб.

Я часто вижу, как меня разглядывают в метро, в кофейнях. Один раз бариста сказал мне: «Надеюсь, вас не посадят».

○ ○ ○

24 февраля и первые дни войны мы вытаскивали друг друга из ямы. Много обнимались, плакали и говорили. Эти татуировки стали маленьким якорем, цепляющимся за некогда недооцененный мир.

○ ○ ○

Напоминание, что на руке моей мир, а совсем рядом — война, в которой участвует моя страна.

В привычной мирной Москве очень легко жить нормально, пребывая в иллюзии обыденности. Мне важно запомнить это страшное время, все свои страхи и боль за других людей.

○ ○ ○

Моя мама — украинка, а отец — русский. Когда началась война, семья раскололась на две части. Татуировка набита в честь моей семьи и веры в то, что когда-то мы все снова будем вместе.

○ ○ ○

Накрыло такой беспросветной тьмой, что без напоминания о самом главном стало уже не обойтись.

За месяц до войны я ездила к родным. Захотелось «оставить на себе их след» на моем любимом [украинском] языке. «Ми» — написал папа, «завжди» — написала мама, «поруч» — написала бабуля.

○ ○ ○

Решила напоминать [о мире] своим живым примером. Я работаю с людьми каждый день, и мои руки видно. На них ежедневно смотрят сотни людей.

○ ○ ○

Что-то вроде приветствия: «Я с вами, давайте вместе не бояться».

Половина моей семьи живет в Украине. Попросила маму написать пару слов про войну.

○ ○ ○

Сделала татуировку как можно ближе к сердцу, где-то ниже солнечного сплетения.

○ ○ ○

В ней скукожены моя обида, страх, моя беспомощность.

○ ○ ○

Знаю девушку, у которой тоже голубка на плече. Мы как будто сестры по адекватному восприятию мира и по несчастью, потому что живем в это время.

Набила татуировку после смерти моей бабушки Евгении в Украине (бабушка умерла от голода и обезвоживания в Рубежном, подробнее читайте в нашем материале, — прим. «Медузы»).

○ ○ ○

Пронесу это через всю жизнь. Буду показывать и рассказывать детям, внукам, всем, кто увидит татуировку и спросит ее значение.

○ ○ ○

Моя тату-мастерка запустила благотворительную акцию. Она бьет тебе «мир» — ты переводишь деньги [за татуировку] в фонд помощи. Так я запечатлела свою позицию на всю жизнь. Выбрала помогать и верить, а не подыгрывать и разрушать.

Татуировка сделана 31 мая 2022 года в республике Дагестан. Сегодня здесь в каждом ауле бабушки вяжут черные платки и оплакивают своих погибших.

○ ○ ○

Родители сказали, что разочарованы во мне. Но я ни разу не пожалел о том, что ее сделал.

○ ○ ○

Каждое утро, просыпаясь, я вижу свою тату. Она не дает мне усомниться в правильности моей веры.

Это все, что я могу сделать в Иркутске. Я так далеко от реальной возможности протеста, что остается просто продолжать ходить так и не позволять себя напугать.

○ ○ ○

Это первое для меня тату. Это обязательство вспоминать и говорить об этой ужасающей войне России против Украины — всякий раз, когда кто-то спросит: «А что тут написано?»

Фотографии: Breus, Volkova, читатели «Медузы»

Фоторедактор и продюсер: Екатерина Балабан