Визит президента России в Иран на фоне санкционного давления может сблизить Москву и Тегеран. Разбираемся, какие цели преследуют стороны

Президент России Владимир Путин 19 июля провел в Тегеране переговоры с президентом Ирана Ибрахимом Раиси и высшим руководителем страны, аятоллой Али Хаменеи. К встрече присоединился и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Визит стал третьей зарубежной поездкой Путина после начала войны с Украиной. До этого президент России принял участие в Каспийском саммите в Туркменистане и посетил Таджикистан для переговоров с Эмомали Рахмоном.

В то время как предыдущие поездки Путина были ожидаемы, необходимость визита в Тегеран не казалась столь очевидной. Мы поговорили с доктором политических наук, востоковедом Александром Шумилиным о том, какой была встреча лидеров России, Ирана и Турции, и смогли ли они о чем-то договориться.

«Символ разногласий и противоречий»

«Эта встреча имеет символическое значение. Своеобразная символическая встреча лидеров авторитарных государств, находящихся в противоречиях друг с другом и претендующих на влияние на Ближнем Востоке и в районе Средиземноморья», — объясняет Шумилин.

Путина, Раиси и Эрдогана также можно объединить общими установками против Запада. При этом Турция выступает в этом ключе «минимально и ситуационно», а Иран и Россия полноценно противостоят объединенному «коллективному Западу» и подвержены санкциям, считает эксперт.

Формальным поводом для встречи стало решение проблем Сирии в «астанинском формате», но даже в этой теме государства разделяет очень многое, отмечает Шумилин. Он называет переговоры «символом разногласий и противоречий». Такая атмосфера, по его мнению, ярко контрастирует с часто упоминаемой в этой связи Тегеранской конференцией 1943 года, на которой во время Второй мировой войны впервые встретились втроем Иосиф Сталин, Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт.

Санкции и беспилотники

Главной темой встреч должна была стать Сирия, но каждый из лидеров обсуждал то, что его больше всего волнует в данный момент.

Путин хотел поговорить о взаимодействии с Ираном в широком плане, возможном использовании разной инфраструктуры для экспорта энергоносителей из России и прочих товаров, а также воспользоваться опытом Тегерана функционирования в условиях санкций.

В преддверии этой встречи многие эксперты предполагали, что на фоне ограничений от Запада Россия и Иран могут еще больше «подружиться» из-за схожих проблем.

Шумилин отмечает, что «в каких-то вопросах страны будут сближаться, в каких-то — расходиться», так как Москва только входит в режим санкций, а Тегеран уже выходит из него.

«Ну и, конечно, как пишут многие источники, вопрос о поставках иранских дронов якобы мог обсуждаться. Но он ничем не завершился, по заявлению официальных лиц Ирана», — сообщил эксперт.

За неделю до встречи советник президента США по нацбезопасности Джейк Салливан утверждал, что, по данным разведки, «иранское правительство готовится предоставить России до нескольких сотен БПЛА». Министр иностранных дел Ирана Хосейн-Амир Абдоллахиан в ответ заявил, что страна не помогает ни одной из сторон, вовлеченных в конфликт между Россией и Украиной, но при этом не отрицал в целом сотрудничества с Москвой в разных сферах.

«В Сирии полный тупик»

«Эрдоган [на встрече в Тегеране] стремился получить согласие на проведение своей линии на сохранение частей территории Сирии, которую он сейчас контролирует. Сохранение этого контроля, проведение тех мероприятий, которые он считает необходимым в рамках так называемой антитеррористической борьбы», — рассказывает Шумилин.

В то же время эксперт считает, что об урегулировании конфликта в Сирии пока говорить рано. Он отмечает, что правительство Башара Асада избегает каких-либо шагов в направлении диалога с оппозицией, но и сами оппоненты уже не так сильны, как были раньше. Президент Сирии возлагает надежды на своих ближайших партнеров — Россию и Иран, при этом в переговорах участвует Турция, у которой очень сложные отношения с Дамаском. Если после трехсторонней встречи и удалось выработать какие-то совместные варианты развития событий, то эти решения очень поверхностные, отмечает востоковед.

«Каждый из участников хочет обозначить свое присутствие в этой стране и максимально снять напряжение по отношению к другим участникам встречи в Тегеране. А это означает, что никакого политического процесса не намечается. Тупик сохраняется», — сказал Шумилин.

Украинское зерно

Также Эрдогана интересовали вопросы, связанные с экспортом зерна из Украины, уверен эксперт. Эти решения важны для стран Северной Африки и самой Турции, так как страна хочет стать посредником и «набрать политических очков перед странами Запада, которые весьма озабочены надвигающимся продовольственным кризисом», отмечает он.

При этом вряд ли в результате переговоров получилось прийти к какому-то единому решению проблемы.

«Это очень сложный процесс, многоступенчатый. Там участвует ООН и страны Евросоюза, Турция выходит на передний план как основной игрок на Черном и Средиземном море. Ситуация колеблющиеся, но общий тренд идет к поиску решения, и с российской стороны ощущается некоторое движение в этом направлении», — рассказывает Шумилин.

Дружба, нефть и ядерная сделка

Раиси, в свою очередь, помимо сохранения своего сектора контроля в Сирии, интересовали вопросы, связанные с заключением ядерной сделки.

В марте Россия затормозила процесс решения этой проблемы, когда потребовала гарантий, что будущее сотрудничество с Ираном не окажется под санкциями.

«Нынешнее руководство Ирана склоняется к тому, чтобы эту сделку побыстрее заключить и вывести в этой выгодной конъюнктуре на мировых рынках энергоносителей нефть и газ, воспользоваться достаточно высокими ценами там», — заявил Шумилин.

При этом, результаты переговоров по этой теме пока неизвестны, но эксперт не отрицает, что мы в ближайшее время увидим какие-то шаги в направлении возобновления переговоров участников СВПД (Совместный всеобъемлющий план действий США, России, КНР, Великобритании, Франции и Германии — Ред.)

Также неясно, удалось ли России и Ирану договориться о сотрудничестве по нефтяному вопросу.

Страны конкурируют, но стараются объединять усилия и вместе ориентируются на нормы ОПЕК. По словам эксперта, особенности их взаимодействия сейчас определяет внешний фактор.

«Если брать европейский рынок, то в случае заключения ядерной сделки, европейцы охотно воспользуются иранской нефтью и газом, но не российскими, которые частично находятся под санкциями», — считает Шумилин.

Он отмечает, что в данной ситуации Россия и Иран скорее конкуренты, чем партнеры. Примерно так же обстоит ситуация и на рынке Юго-Восточной Азии, где Тегеран уже привык работать по более низким ценам, а Москва все еще остается новичком. Поэтому дружбы на энергоносителях у Путина и Раиси не выходит.