«Мистер Уайлдер и я» — синефильский роман Джонатана Коу о режиссере «золотого века» Голливуда Билли Уайлдере

Вы точно видели его «В джазе только девушки»

Литературный критик Галина Юзефович рассказывает о книге британского писателя Джонатана Коу «Мистер Уайлдер и я». Роман посвящен режиссеру Билли Уайлдеру, представителю «золотого века» Голливуда. В России его знают прежде всего по картине «В джазе только девушки» с Мэрилин Монро. Писатель долгие годы вдохновлялся творчеством Уайлдера — и в своем новом романе он признается ему в любви.

Джонатан Коу. Мистер Уайлдер и я. М.: Фантом Пресс, 2022. Перевод Е. Полецкой

Новый роман британца Джонатана Коу открывает нам этого грустного и ироничного эксцентрика с совершенно новой стороны. Прочувствованное поэтичное и прямолинейное признание в любви — примерно последнее, чего можно было ожидать от автора, на протяжении многих лет, от раннего «Дома сна» до сравнительно недавней «Срединной Англии», ловко балансировавшего где-то на стыке лирики, гротеска и политической сатиры. И тем не менее охарактеризовать «Мистера Уайлдера и я» каким-либо иным способом значит погрешить против истины: его книга — настоящий гимн любви к американскому кинорежиссеру Билли Уайлдеру и, шире, ко всему кинематографу той поры, когда режиссеры не считали зазорным утешать, развлекать и поддерживать своего зрителя, вместо того чтобы стыдить его, пугать или травмировать.

В предисловии к книге Джонатан Коу пишет, что был очарован Билли Уайлдером в конце 1970-х, посмотрев его фильм «Частная жизнь Шерлока Холмса». Еще до наступления эры видеомагнитофонов Коу записывал фильмы Уайлдера (российский зритель лучше всего знает его по легендарной комедии «В джазе только девушки») на аудиокассеты и слушал диалоги оттуда по ночам — именно они в большей степени, чем что-либо другое, повлияли на его становление как писателя. Изначально Коу подумывал о полноценной биографии своего кумира, но все же сделал выбор в пользу романной формы, позволяющей подобраться к герою поближе и даже, возможно, сказать о нем в конечном счете что-то более правдивое.

«Подбираться» Коу решает посредством специально придуманной для этого героини — Калисты, молоденькой наполовину гречанки, наполовину англичанки, которую судьба случайно сводит с великим режиссером. Отправившись в путешествие по Америке в 1977 году, Калиста знакомится с девушкой, отец которой дружил с Билли Уайлдером во время войны, и вместе с ней попадает на ужин с режиссером, его лучшим другом, сценаристом Изи Даймондом, и их женами. С непривычки перебрав вина, Калиста вынуждена провести ночь на диване в гостиной Уайлдера и полагает, что после этого великий режиссер никогда не захочет о ней слышать. Однако несколько месяцев спустя, уже вернувшись домой в Афины, она неожиданно получает письмо от Уайлдера: он едет снимать кино в Грецию и предлагает Калисте роль переводчика при съемочной группе.

Повествование в романе распадается на два временных пласта: в одном уже немолодая Калиста, композитор, расцвет которой остался в прошлом, тоскует по детским годам своих выросших дочерей и сочиняет сюиту, посвященную памяти Билли Уайлдера. В другом же хронологическом потоке, в счастливом и ослепительном 1977-м, юная Калиста проживает главное лето своей жизни на съемках кинофильма «Федора» — сначала на Корфу, а после в Мюнхене, Нормандии и Париже.

Фильм «Федора», рассказывающий историю погасшей кинозвезды, удалившейся от мира на живописный греческий остров, стал предпоследней совместной работой Даймонда и Уайлдера. Самая серьезная, по задумке режиссера, картина в их карьере (юморист Даймонд в романе постоянно переживает, что ему не дали ввернуть в сценарий ни одной шуточки) в Англии была принята сдержанно, а в Америке с треском провалилась. Даже в процессе съемок едва ли не все герои (включая наивную Калисту) понимают, что с фильмом что-то не так, что Билли влюбился в историю актрисы, пережившей свою славу, как в историю собственной жизни и, снимая ее, в действительности думает не о зрителе, но о себе, о своем старении и о смене эпох, которую уже невозможно игнорировать.

На дворе стоят семидесятые, по миру уже прокатилась французская «новая волна», энергичные «юнцы бородатые» (это собирательное определение Уайлдер применяет к Стивену Спилбергу, Фрэнсису Форду Копполе и Мартину Скорсезе) вовсю теснят Голливуд старой школы, и Калисте выпадает честь присутствовать при торжественном завершении этого великого проекта.

Роман Джонатана Коу — восторженно синефильский примерно в том же смысле, что и книга Квентина Тарантино «Однажды в Голливуде». Между ними и в остальном немало общего: и Коу, и Тарантино одинаково заворожены кинематографом «золотого века», оба довольно скептичны по отношению к тому, что пришло ему на смену, оба почем зря сыплют именами, фактами, отсылками и названиями картин (в этом смысле Коу, пожалуй, несколько более гуманен к читателю, но все равно хочется поблагодарить переводчика и издателя за пространные постраничные комментарии).

Но главное, и Коу, и Тарантино пытаются задним числом вписать себя в эпоху, которую им практически не удалось застать: Тарантино делает это напрямую, вводя в финальную сцену своего романа девятилетнего мальчугана по имени Квентин (его отчим, хозяин голливудского бара, знакомит пасынка со знаменитыми актерами, зашедшими пропустить по стаканчику), Коу же придумывает для этого Калисту — своего полномочного представителя и альтер эго внутри книги. И хотя как самостоятельному персонажу Калисте, пожалуй, не хватает глубины и сложности, в качестве «окошка», через которое Коу заглядывает в мир Билли Уайлдера, и инструмента, позволяющего писателю подобраться поближе к объекту преклонения, она работает безотказно.

«Мистер Уайлдер и я» Джонатана Коу можно было бы назвать просто очаровательной книгой, полной искрящейся любви и нежнейшей ностальгии по прошлому, если бы не специфическое проклятие, лежащее сейчас едва ли не на каждом русскоязычном читателе в мире. Внезапные, резкие, как удар, и очевидно ни в коей мере не имевшиеся автором в виду параллели с днем сегодняшним время от времени буквально выбивают почву из-под ног.

Калиста описывает свое безоблачное детство в Афинах времен диктатуры «черных полковников», и вдруг глаз невольно цепляется за безжалостную в своей точности фразу: «Во внешнем мире была стагнирующая экономика, власть военной хунты, политическая цензура, пытки в тюрьмах и концлагерях; в моем внутреннем мире — музыка и смех, домашний уют и вкусная еда и согревающая безоговорочная любовь моих родителей друг к другу и ко мне».

А пространная интермедия, в которой Билли Уайлдер, немецкий еврей, успевший сбежать из Германии в 1933-м, но потерявший в холокосте мать, рассказывает о тотальной амнезии, постигшей немцев после войны, заставляет зябко поеживаться, как от слишком пристального взгляда. Впрочем, все это едва ли можно атрибутировать к Джонатану Коу и его роману — скорее это специфика нашего времени, заставляющего находить болезненные аллюзии даже в текстах, ничего подобного изначально не предполагавших.

Галина Юзефович