"Россия заплатит за это". Украина готовится взыскать экологический ущерб

“Эта война станет самой задокументированной” – так говорят в Украине в связи со сбором доказательств неизбирательных атак на мирное население, военных преступлений, разрушений инфраструктуры промышленных предприятий и населенных пунктов. Экологи, ученые-биологи, украинское Министерство природных ресурсов и защиты окружающей среды также ведут счет ущерба и потерь. По данным Минприроды Украины, ущерб окружающей среде вследствие военных действий на данный момент превышает 200 миллиардов долларов. Украина эти счета намерена предъявить России, наряду с требованием репараций за разрушенные города, промышленные и сельскохозяйственные предприятия. По мнению юристов, все это – предмет будущего международного разбирательства по фактам военных преступлений, совершенных в ходе войны России против Украины.

Украинские эксперты подчеркивают, что речь идет не только том, что уничтожено или повреждено после 24 февраля 2022 года. Война с Россией идет с 2014 года, и за это время ученые и волонтеры выработали методологию определения ущерба. Не его денежного выражения, а наличия ущерба, его рода и происхождения, поясняет биолог Алексей Василюк, основатель Украинской природоохранной группы: “Экологам проще оперировать информацией и выводами, чем государству, которому нужно считать убытки. Экологам для того, чтобы сделать выводы, нужна качественная, а не количественная информация. Взорвали нефтебазу – это означает масштабное загрязнение окружающей среды. Мы можем не знать, сколько боеприпасов израсходовано, мы не знаем, сколько именно выгорело топлива, чтобы сказать, какое количество убытков нанесено, чтобы подсчитать, какой должна быть компенсация”.

Публикации в СМИ, в социальных сетях – это основные источники пополнения данных для интерактивной карты экологических военных преступлений, которую ведет на своем сайте украинская общественная организация “Экодия”, рассказывает ее руководитель Наталья Гозак: “Я думаю, что группа, которая работает над расследованиями, имеет доступ к местам преступлений. Данные Министерства защиты окружающей среды по количеству экологических преступлений превышают наши. Это означает, что у них есть информация, которая недоступна нам из открытых источников. Что вселяет уверенность в успех расследования и в то, что России придется заплатить за это”.

Какое законодательство регламентирует возмещение экологического вреда

Это зависит от того, при каких обстоятельствах, какой части природной среды и какими лицами нанесен экологический вред. Регулировать этот вопрос может:

• Национальное право;
• Право межгосударственного объединения (например, Европейский Союз);
• Международное право.

В силу принципа государственного суверенитета, то законодательство, которое существует, например, в Европейском союзе, в отношении возмещения экологического вреда, причиненного в связи с конфликтом России и Украины, непосредственно не действует.

Правительство одного государства (или государствоподобного образования, как Европейский союз) не может быть носителем прав и обязанностей по законодательству другого государства (национальному праву), это нарушает государственный суверенитет. Поэтому применяются нормы международных актов, к которым это государство присоединилось, то есть изъявило волю им подчиниться прямым согласием, как в случае с международными договорами, либо молчаливо, как в случае с правовыми обычаями.

То, что в международном поле государство само принимает на себя правовые обязательства и что национальное регулирование напрямую неприменимо, осложняет процесс урегулирования.

Например, в странах-членах Европейского союза, действует порядок возмещения вреда, утвержденный Директивой Европейского парламента Совета Европейского союза 2004/35/CE.

Но этот порядок применяется только для государств-членов Европейского союза, а для причинителей вреда, у которых членства ЕС нет, такой порядок не является обязательным. Помимо этого, в силу прямого указания, Директива не применяется к видам деятельности, главная цель которых – обеспечение национальной обороны или международной безопасности. Значит, законодательство, которое действует в Европейском союзе, возмещение экологического вреда, причиненного в связи с конфликтом России и Украины, прямо не регулирует. Следовательно, ответственность, в первую очередь, наступает по нормам международного гуманитарного права в связи с нарушением правил ведения вооруженных конфликтов.

Полина Позднякова, основатель бюро экологического комплаенса FUTUR.

На интерактивной карте организации “Экодия” отмечено около 450 случаев, когда вред природе был нанесен из-за военных действий. Министерство природных ресурсов и защиты окружающей среды Украины ведет ежедневный мониторинг обращений о таких ЧП, и сейчас на онлайн-панели ведомства есть информация о более чем 1700 подобных фактах.

Есть и еще одна весьма информативная карта “Экодозор” – совместный проект ОБСЕ, программы ООН по окружающей среде и швейцарской экологической сети ZOI. Но сейчас там представлены данные только за период с февраля по май 2022 года.

Ущерб: не в деньгах, а в размерах воронок

Алексей Василюк – автор исследовательского проекта “Заповедные территории и война”, в том числе книг “Влияние военной деятельности на природу Украины” и “Окружающая природа Крыма: изменения и потери во время оккупации”. Этот проект охватил период с 2014 по 2017 год. Ученый объясняет, что даже и в то время организовать экспедицию на оккупированные территории или в зоны боевых действий в активной фазе войны было невозможно. При этом важно не допустить уничтожения доказательств. За все годы войны 44 процента охраняемых природных территорий Украины попали в зону боевых действий или под оккупацию.

В первой фазе российского вторжения в Украину на подконтрольных России территориях Донецкой и Луганской областей, а также в Крыму и после 2014 года продолжали оставаться ученые, волонтеры, сочувствующие и готовые помочь со сбором информации люди: “Много коллег тогда еще не выехали из Донбасса, они очень хорошо знали, как было до военных действий. Мы целенаправленно изучали, какие повреждения произошли в заповедниках и национальных парках, сравнивали. Можно было просто приехать на поезде, работать на освобожденных территориях, снимать с дрона, фотографировать. Ни про один регион столько не известно, сколько про Донбасс", – рассказывает Алексей Василюк.

Июнь 2022 года. Одесская область Украины. Воронка от выпущенной российским самолетом ракеты

Ученые наблюдали, как происходит восстановление природных территорий: что растет в воронках, как выглядит лес после взрывов и пожаров, не усыхает ли, какие растения вырастают на загрязненных почвах. Исследователи измеряли диаметр воронок, брали из них пробы, затем сопоставляли, какие боеприпасы какого размера и вида воронки оставляют, дальше в ход шли спутниковые снимки и несложная арифметика, чтобы рассчитать масштаб загрязнений, с учетом, что боеприпасы разного типа содержат разное количество химических реагентов.

В Крыму добывать информацию было намного сложнее, но и там есть ученые и экологи, готовые собирать такую информацию. Алексей Василюк обращает внимание, что Россия “не уничтожала Крым целенаправленно”, скорее наоборот, пыталась создать позитивную повестку вокруг полуострова как курортной и заповедной зоны. Но при этом именно в период российской аннексии Крым перешел на энергоснабжение от локальных ТЭС на угле и мазуте (раньше туда доставлялась электроэнергия с континентальной Украины), и потому на порядки ухудшилось качество воздуха.

Строительство Керченского моста – в значительной части это насыпная дамба – требовало большого количества песка, который взяли из шламохранилища химического предприятия на Керченском полуострове. Более миллиона кубометров загрязненного токсичными отходами песка попали в воды Керченского пролива – это помогли установить спутниковые снимки. Как загрязнение сказалось на морской флоре и фауне, никто пока не изучал.

2016 год. Россия строит мост в аннексированный Крым через Керченский пролив

Не интересовался такими вещами и Росприроднадзор, который проявил себя в другом, чем дал украинским экологам много информации о курортных качествах “российского” Крыма. “Росприроднадзор на протяжение нескольких лет запрещает во многих местах купаться в море, закрывает пляжи. Причина в том, что тралами и якорями кораблей разбили трубы глубоководных выбросов. Из Севастополя, Ялты и других крымских городов коммунальные стоки без очистки по 12 трубам уходят на дно Черного моря, на большую глубину, туда, где сероводородный слой и нет по идее никакой жизни, и стоки там остаются. Теперь эти трубы пробиты прямо возле берега, и все отходы из канализации вытекают в нескольких сотнях метров от пляжа, и волны прибивают к берегу все это, что из унитазов. Росприроднадзор не хочет оставаться виноватым – зачем им все эти инфекции – и начал вывешивать почти ежедневно результаты анализов воды и запрещать посещения пляжей. Не хвалю Россию в целом или ее Росприроднадзор, но в этом им можно верить: уж если они с явным ущербом для рекреационной отрасли запрещают заходить в воду в море российским туристам, которых агитировали ехать в Крым, то в этой ситуации российским властям (Росприроднадзору), похоже, можно верить”, – говорит Алексей Василюк.

Это сейчас они могут себе позволить стрелять из Крыма по целям на континентальной части Украины. А тогда стреляли в море

Истинное отношение России к Крыму - скорее как к военной базе, а не курорту - проявлялось в том, что под российской аннексией полуостров и его акватория стали местом интенсивных военных учений со стрельбами и маневрами. Они проходили там ежегодно с 2015 года. Стреляли по территории Керченского полуострова или с него по морю, расстреливали с самолетов горы Опукского заповедника - рассказывает Алексей Василюк по данным со спутниковых снимков: “Видно растительность, которая повреждена химическими выбросами взрывов или гусеницами танков. Это около 55 тысяч гектаров на Керченском полуострове. Это очень много. В огромном районе вокруг Опукского заповедника практически не было растительности после масштабных учений – и это последствия проезда военной техники и обстрелов”. Стреляли в море, использовали термобарические боеприпасы по баржам. Не известно, сколько рыбы или дельфинов погибло, оглушено. Ученый отсылает уже к нынешней фазе войны: “Это сейчас они могут себе позволить стрелять из Крыма по целям на континентальной части Украины. А тогда стреляли в море”.

Городская ливневая канализация выходит на пляж Феодосии, июль 2022 года

Для природы не имеет значения, учения это, военные действия или разминирование – это все загрязнение природы продуктами взрывов

Не только масштабами отличаются стадии войны. Все, что происходило на фронтах до 24 февраля 2022 года, не было направлено на разрушение городов, инфраструктуры, но при этом очень сильно были задеты охраняемые природные территории или просто степи, леса, водоемы без особого охранного статуса. Это было не специально так, зоны боевых действий были такими, сейчас ухудшение состояния окружающей среды по всей Украине, не только там, где наземные боевые действия, объясняет Алексей Василюк: “На первом этапе войны не было никаких ракетных обстрелов, а сейчас ракеты летят по всем областям. Ни одного ракетного обстрела не было только в двух областях: в Закарпатской и в Черновицкой. Во-первых, само попадание ракеты в любой объект оно приводит к высвобождению химических веществ в самой ракете, во-вторых, большинство ракет били по нефтебазам или по складам – это пожары с поступлением в атмосферу большого количества загрязнителей, в-третьих, топливо в ракетах тоже токсичное, и вообще-то лучше бы даже не находиться там, где ракеты пролетают. А их у нас уже больше двух тысяч было. Ни в какой другой войне не было использования такого невероятного количества ракет”.

Ученый подчеркивает, что любой сработавший боеприпас – это химическая реакция, которая приводит к попаданию в почву тяжелых металлов, серы, азота, других веществ и высвобождению в атмосферу вредных соединений. То, что попало в землю, при соединении с влагой может образовывать серную кислоту, она выжигает корни растений, семена, грунтовые организмы. То, что попало в воздух, вернется на землю с кислотными дождями.

Фрагмент российской ракеты "Калибр", 8 августа 2022 года

“Это только кажется, что взорвался снаряд, никого не убил, и хорошо. На самом деле масштабное использование боеприпасов, массовое использование тяжелой артиллерии сродни оружию массового поражения за счет химического загрязнения. Есть некоторые виды оружия: химическое, ядерное, термобарическое – они считаются оружием массового поражения и запрещены Женевской конвенцией, потому что от них могут пострадать не только солдаты армий, которые воюют. Но на самом деле любые боеприпасы загрязняют атмосферу, и страдают люди и природа там, где газы выпадают на землю кислотными дождями. Для природы не имеет значения, учения это, военные действия или разминирование – это все загрязнение природы продуктами взрывов”, – прогнозирует Алексей Василюк.

Какие международные правовые акты регламентируют ответственность за причиненный вред окружающей среде

Принципы, описывающие в международном законодательстве ведение вооруженных конфликтов, направлены на защиту в том числе и природной среды (к примеру, принцип разграничения гражданских и военных объектов). Это отражено в ряде международных актов, например, в Конвенции 1980 года о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие. Там закреплен принцип защиты гражданского населения от опасности военных действий и запрета применять методы или средства ведения войны, которые имеют своей целью причинить или причинят обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде.

В целом Генеральная ассамблея ООН не раз признавала важность Гаагской конвенции 1907 г. о законах и обычаях сухопутной войны, Женевской конвенции 1949 г. о защите гражданского населения во время войны для целей охраны окружающей среды во время конфликтов и даже рекомендовала государствам включить в свои военные уставы рекомендации из инструкций Международного Комитета Красного Креста по охране окружающей среды в периоды вооруженных конфликтов.

Этот массив норм не содержит каких-то однозначных подходов к порядку определения размеров вреда и его возмещения, но есть правовые обычаи, которые применяются.

Какая институция ответственна за урегулирование такого рода споров на международном уровне?

• Международный суд ООН. В силу части 1 ст. 36 Статута суда к его ведению относятся все дела, которые будут переданы ему сторонами, и все вопросы, специально предусмотренные Уставом ООН или действующими договорами и конвенциями. Причем, суд может рассматривать дела и в отношении государств, не являющихся его членами, а также в отношении тех государств-членов, которые не признали его юрисдикцию (как, например, Россия). То есть его компетенция максимально широкая.
• Совет Безопасности ООН, как главный орган ООН, ответственный за поддержание мира и безопасности (ст. 24 Устава), может принять резолюцию, призвать государство к ответственности и определить порядок рассмотрения споров в связи с причинением экологического вреда, создать специальный вспомогательный орган. Такая возможность есть у Совета Безопасности в силу того, что именно он определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или принимает решение о том, какие меры следует предпринять в соответствии со ст. 41 и 42 для поддержания или восстановления международного мира и безопасности (ст. 39 Устава ООН). Пример учреждения Советом безопасности ООН специального органа – Компенсационная комиссия, созданная для возмещения ущерба от незаконного вторжения Ирака в Кувейт.
• Такое требование может рассмотреть и Международный уголовный суд в рамках дела против физического лица. Совершение нападения, которое причиняет несоизмеримый вред окружающей среде, является военным преступлением в силу статьи 8 Статута, суд может разрешить вопрос о возмещении ущерба потерпевшим.

Кто непосредственно устанавливает ущерб и рассчитывает размер денежной компенсации?

Факт причинения ущерба и его параметры устанавливает та институция, которая рассматривает претензию или иск, именно она присуждает возмещение. Для этого необходимо установить и факт вреда и его размер. Например, Международный суд ООН. Он исследует представленные сторонами доказательства, но может также назначить проведение расследования или экспертизы любому лицу, коллегии, бюро, комиссии или другой организации в силу ст. 50 Статута суда.

Полина Позднякова, основатель бюро экологического комплаенса FUTUR.

Глава общественной организации “Экодия” Наталья Гозак дает аналогичное предсказание по данным их собственного мониторинга после 24 февраля 2022 года: “Больше всего вреда и экологических преступлений связаны с разрушением инфраструктурных объектов (заводы, нефтехранилища, все связанное с индустрией): загрязнения воздуха в процессе пожаров, потом эти частицы оседают, и за счет этого загрязняются грунт, вода. Скорее всего, не будет аккумулированного воздействия, это будет загрязнение всего региона, которое практически нельзя исправить. Продукты горения углеводородов токсичны, может оказаться так, что они будут накапливаться в пищевых цепях”, - говорит Гозак.

Заминированный рай и угольный ад

Общая стоимость ископаемых, которые находятся на оккупированной Россией территории Украины, оценивается не менее чем в 12,4 триллиона долларов, пишет The Washington Post. По данным аналитиков, в оккупированных районах сосредоточено более 40 процентов месторождений металлов, каждое пятое газовое месторождение и свыше 60% месторождений угля Украины.

Но Украинская служба Радио Свобода писала, что в 2018 году продолжали работу только 25 из 94 захваченных сепаратистами “ДНР” и “ЛНР” шахт. “Донбасс как центр угольной промышленности перестал существовать, - говорит биолог Алексей Василюк, - еще на первом этапе война привела к затоплению шахт. Это остановить невозможно”.

“Затопленные шахты – второе место по рискам для окружающей среды после АЭС”, – говорит эколог Наталья Гозак. До 40 шахт [25 процентов от общего количества в Украине] Донбасса затоплено после оккупации в 2014, до десяти остановлены после начала российского вторжения 24 февраля 2022 года. “Процесс затопления шахт сложно исправим. Токсичная вода проходит в водоносные слои, отравляет их. Эти территории могут стать непригодными для жизни”.

Ноябрь 2019 года. Украинский военнослужащий на фоне разрушенной шахты в Авдеевке Донецкой области

От домов совсем ничего не осталось, а тюльпаны, которые живут много лет, до сих пор растут там, где их посадили

До полномасштабного вторжения России Украина предпринимала усилия по минимизации негативных последствий бесконтрольного затопления угольных шахт. В районе Торецка эти работы проводились совместно с французской гуманитарной организацией ACTED при финансовой помощи Европейского Союза. В интервью Донбасс. Реалии два года назад доктор технических наук, главный научный сотрудник Института телекоммуникаций и глобального информационного пространства НАН Украины Евгений Яковлев говорил, что ситуация как в Торецке, так и на всем Донбассе близка к катастрофической – затопление шахт не останавливается, уровень грунтовых вод растет. Шахты возле Торецка под землей соединяются с шахтами соседней Горловки – там вода прибывает значительно активнее из-за неработающих насосов.

“Шахты большей частью затапливаются, уровень воды поднимается. И действующие в Торецке шахты, “Центральная” и “Торецкая”, работают в условиях риска – перепады уровня воды и, соответственно, разница давления в шахтах достигает 200, 400 и даже 500 атмосфер. Есть риск внезапного прорыва, не дай Бог, катастрофического, но скорее такого, который был на шахте “Золотое” в Луганской области”, – рассказал Евгений Яковлев Донбасс.Реалии.

ЧП на шахте “Золотое” произошло в мае 2018 года. Его причиной был прорыв воды из гидрологически связанных и затопленных шахт “Родина” и “Первомайская” на неподконтрольной Киеву части Луганской области. За день до российского вторжения в 2022 году кабинет министров Украины принял решение о закрытии шахты “Золотое”, которая не смогла восстановить работу после аварии и стала убыточной.

С тех пор ситуация в Донбассе стала только хуже. И до активных боевых действий в регионе происходили техногенные землетрясения, провалы грунта, грязевые разливы. В 2022 году постоянные артиллерийские обстрелы, бомбежки и минирования делают по мнению экологов техногенные ЧП катастрофического масштаба в этом регионе более чем вероятными.

За что именно можно взыскать компенсацию экологического вреда и на что ее потратить

В связи с тем, что война России с Украиной продолжается де-факто с 2014 года, может возникнуть вопрос: с какого момента рассчитывается ущерб, если вред окружающей среде наносился многие годы, но катастрофических масштабов достиг одномоментно вследствие действий определенных лиц, организаций, государств.

Например: в Донбассе много угольных шахт были остановлены и затоплены не бесконтрольно в 2014–2016 годах. Это приводит к постепенному загрязнению грунтовых вод и несет потенциальную угрозу обрушения подземных пустот, образовавшихся за годы выработки. Однако в случае разрушения этих затопленных шахт вследствие. например, ракетного удара, тяжелые последствия наступят немедленно и с катастрофической скоростью: моментальный разлив загрязненных вод и провал грунта на очень больших площадях.

По оценкам специалистов, район угольных разработок уже не может безопасно использоваться для постоянного проживания людей, земледелия и развития социальной инфраструктуры. Но если произойдет одномоментное серьезное повреждение опасных объектов, территория станет непригодной для проживания буквально на десятилетия.

- С какого момента рассчитывается ущерб в подобных случаях: с момента условного ракетного попадания или с момента неправильного затопления шахт?

Отвечает Полина Позднякова, основатель бюро экологического комплаенса FUTUR:

- Ущерб рассчитывается с момента его причинения. Структура причинения вреда как правового института включает в себя несколько элементов – вина причинителя вреда, противоправное действие, причинно-следственная связь и вред. Есть понятие "необходимой причины", то есть, несмотря на то что причинению вреда способствовал сразу ряд факторов, атака производственных объектов послужила необходимой причиной (триггером) для того, чтобы все эти факторы сработали и привели к экологическому бедствию. Один из основных принципов ведения вооруженных конфликтов (принцип разграничения гражданских и военных объектов) направлен в том числе и на защиту природной среды. При этом суд или другая институция в данном случае не ограничены – они могут определить предел влияния и других факторов (в том числе действий или бездействия других лиц) на размер экологического вреда и учесть это при взыскании компенсации с причинителя.

- Когда речь идет о финансовом возмещении нанесенного вреда, есть ли у получателя обязательство использовать эти средства на восстановление, реабилитацию поврежденной экосистемы, поддержку пострадавшего от этого населения?

- Если мы говорим о ситуации причинения экологического вреда в ходе вооруженного конфликта, то нет. Прямо обязанность расходовать средства на экологические цели нигде не закреплена, и, соответственно, нет инструментов ее контроля.

Сотни тысяч людей покинули угольный регион сначала по экономическим причинам – из-за остановки шахт и потери работы, затем жители продолжили оставлять свои дома и целые поселки из-за загрязнения почвы и воды, угрозы обрушений, в 2022-м люди бежали уже из-под обстрелов и от российской оккупации. Рассказывает Алексей Василюк: “Когда я раньше ездил в экспедиции на Донбасс, видел много бывших населенных пунктов, когда от них уже настолько ничего не осталось, что ты ходишь по степным склонам и видишь только тюльпаны, которые посажены ровными грядками. От домов совсем ничего не осталось, а тюльпаны, которые живут много лет, до сих пор растут там, где их посадили. И только благодаря этим тюльпанам понимаешь, что находишься в бывшем населенном пункте. Но это, наверно, были деревянные дома, раз от них ничего не осталось, с кирпичом и бетоном так не получится”.

Вырастут новые растения, осенью все засыплет листьями, весной вырастут новые деревья и кусты – как в этом всем искать мины, которые там появились несколько месяцев, а то и лет назад?

Итогом нынешнего этапа войны станет непригодность и опасность для людей еще большего пространства. Десятки разрушенных городов и поселков так и не восстановят, химические загрязнения от боеприпасов отравят воду и почвы на больших участках, а еще огромные территории Украины заминированы. Последнее обстоятельство останется угрозой на десятилетия.

Наталья Гозак допускает, что до разминирования территорий стоит сделать их недоступными для людей, заповедными. Алексей Василюк переживает о том, что заминированы уже и сами заповедные территории: “Остров Джарылгач в Херсонской области – самый большой незаселенный остров Европы, национальный парк, там не было боевых действий, но он весь заминирован. Возможно, природе даже лучше будет [от отсутствия людей]. Но восстановить работу парка будет почти невозможно. Как разминировать болото или лес, когда уже все зарастет, вырастут новые растения, поднимется подлесок, осенью все засыплет листьями, весной вырастут новые деревья и кусты – как в этом всем искать мины, которые там появились несколько месяцев, а то и лет назад? Все это большой кризис для охраняемой природной территории, тем более что все это задело одни из самых ценных объектов”.

Заповедные территории Украины страдают от войны

44 процента площадей всех охраняемых природных территорий Украины попали в зоны оккупации или боевых действий. Среди них:

• ​“Аскания Нова” - самый старый заповедник в Украине, созданный в 1896 году. Расположен в Херсонской области. Находится под оккупацией.
• “Черноморский заповедник” - первым на пространстве бывшего СССР получил сертификат всемирного наследия ЮНЕСКО. Поврежден пожарами из-за военных действий. Расположен в Херсонской области.
• “Святые горы” - национальный природный парк на севере Донецкой области в Славянском, Лимансков, Бахмутском районах. Самый большой природный парк в Европе. С 2014 года страдает от активных боевых действий: горят леса (более 100 гектаров), территория усеяна воронками от взрывов.
• “Меотида” - национальный природный парк вдоль побережья Азовского моря на территории Мариупольского и Новоазовского районов. Сейчас полностью под оккупацией. К началу полномасштабного вторжения часть “Меотиды” уже была в оккупации. Там проходили учения с использованием пулеметов и гранатометов - уничтожено большое количество птиц и их гнезд.
• “Каменная могила” - отделение Украинского природного степного заповедника, где встречаются петроглифы, датируемые XXIV веком до нашей эры. Расположен в Донецкой области, находится в оккупации, информации о состоянии нет.
• “Меловая Флора” - отделение Украинского природного степного заповедника, на берегу реки Северский Донец в Лиманском районе, где произрастают уникальные виды растений. Там проходит линия фронта, еще в 2014 году на заповедной территории сепаратистские военные формирования вырыли траншеи, оставили подорванный БТР, не все боеприпасы были обезврежены.
• “Луганский природный заповедник” - включает несколько филиалов, оккупирован, уничтожены пожарами обширные участки леса.
• “Кременские леса” - национальный природный парк в Луганской области, поврежден в результате пожаров, находится под оккупацией.

Заминирована и акватория у крымского побережья. Кроме того, российские военные корабли, по словам экологов, в условиях активных военных действий используют подводные радары на порядок более интенсивно. Это вредит китообразным, они дезориентируются и выбрасываются на берег. Своего рода мины замедленного действия – это затопленные суда: “Что с ними произошло, что на них было. У нас долгое время не будет информации об этом. Пока не увидим последствия”, – рассуждает Наталья Гозак.

В Черном и Азовском морях есть три вида дельфинов: афалина (самый распространенный во всем мире и единственный, который выживает в неволе), белобочка и азовка – последний вид есть только в Азовском море, рассказывает Алексей Василюк. “Уникальные виды живут в прибрежной зоне Крыма, навредить им очень просто, а это может привести к тому, что они просто вымрут”.

Он напоминает, что вдоль побережья Черного и Азовского морей непрерывной цепью расположены семь национальных парков, а Черноморский заповедник первым получил сертификат ЮНЕСКО. “Все Азово-Черноморское побережье – это водно-болотные угодья международного значения, потому что там зимует огромное количество северных птиц, а когда они улетают, из Африки прилетает и гнездится огромное количество цапель, колпиц и других видов. Никакие колониальные птицы не потерпят присутствия человека и любых факторов беспокойства. Они гнездились именно там, потому что это заболоченные территории, где почти нет людей, кроме рыбаков. Но там сейчас везде все горит, идут бои. И все эти колонии куда-то улетели. Они могли улететь в Голландию, в Израиль, в Астраханский заповедник в Россию, возможно, в Румынию на Дунай, в Грецию, в Хорватию. Но стопроцентно, что колонии птиц, которыми Украина так гордилась и за которые все северное Причерноморье имело статус водно-болотных угодий международного значения, – эти все колонии переместились. Куда – пока нет возможности это выяснить. И вернутся ли они в следующем году? Смогли ли они создать в этом году новые колонии и все-таки вывести птенцов?”

Перелетные птицы в Крыму до оккупации полуострова

Ученые, в отличие от российских властей в Крыму и военных, переживают по поводу “мелочей”: “В Крыму есть очень много уникальных растений и животных. Некоторые из них очень редкие. Например, это некоторые виды рыб, это стрекозы, личинки которых развиваются только в крымских реках. Крымские реки очень маленькие, на карте отыскать эти реки – задача не из легких. Тем не менее в этих маленьких речках есть несколько уникальных видов рыб. В связи с попытками создания новых источников для водохранилищ две реки уже пересохли. Мы знаем, какие рыбы были только там и нигде больше, поэтому мы знаем, что эти рыбы могли вымереть”, - говорит Василюк.

Январь 2021 года. Пересохшая река Суук-Су в Крыму

Это так называемые суперэндемики – виды животных и растений, распространенные на очень ограниченных территориях. По данным украинских ученых-биологов, 21 вид растений и два вида животных суперэндемиков живут именно там, где происходят боевые действия. На Кинбурнской косе обитает вид муравьев тапинома кинбурнская. Коса горит уже не первый месяц. “Какой шанс сохраниться у этих муравьев – для обывателя, может, это совсем не важно. Но один пожар, вызванный обстрелами, может стереть с лица земли целый вид. Он существовал миллионы лет, а теперь его не будет, – переживает создатель Украинской природоохранной группы Алексей Василюк и приводит еще один пример. "На освобожденных территориях Николаевской области, куда пока проникнуть невозможно, есть два вида васильков. Один произрастает на площади 35 гектаров, другой – на площади 15 гектаров. Они встречаются только в том месте на берегу Южного Буга, где есть пески. Сохранились ли эти два вида?”

Хватит одной ракеты, чтобы стереть эти два вида с лица земли

Аналогичные примеры есть не только в Причерноморье. Заповедник “Каменные Могилы” находится в Донецкой области, боев там не было, но он оказался в оккупации. В заповеднике произрастают несколько абсолютных эндемиков. “Растения не броские, не красивые – типичные степные растения. Но ареал их распространения – пять гектаров. Хватит одной ракеты, чтобы стереть эти два вида с лица земли. Потому что они есть только в одной маленькой точке, на одном склоне одной каменистой горы в заповеднике “Каменные Могилы”, - говорит Василюк.

В Херсонской области происходят бои, и никому нет дела до слепыша песчаного - а зверек, как объяснил Алексей Василюк, тоже уникален: “Он живет под землей, пожары ему точно не угрожают, но у него очень чуткий слух, он может слышать, где личинки жуков грызут корни, чтобы на слух подобраться и съесть, не имя при этом глаз. Как он реагирует на взрывы на всю эту вибрацию при своем супер чутком слухе, это никто не изучал”.

Международные разбирательства о возмещении экологического вреда

Они есть, хоть и немногочисленные. Среди последних и самых известных – иск Коста-Рики против Никарагуа, который рассматривался в Международном суде ООН. Это был иск о возмещении экологического вреда, причиненного в результате вторжения в пределы территории Коста-Рики, ее оккупации и использования армией Никарагуа. Суд вынес решение в феврале 2018 года, постановив выплату почти 400 тысяч долларов США.

Еще один пример – иски Кувейта в связи с причиненным Ираком экологическим вредом в результате вторжения в Кувейт в 1990 году. Они рассматривались Компенсационной комиссией, учрежденной Советом безопасности ООН резолюцией № 692 от 20 мая 1991 года. Комиссия была создана в целях управления Фондом по возмещению прямых потерь, ущерба или вреда, причиненного в результате незаконного вторжения Ирака и оккупации Кувейта (в общей совокупности Комиссия удовлетворила экологических требований на сумму свыше 5 млн. долларов США).

Полина Позднякова, основатель бюро экологического комплаенса FUTUR.

Пока война не закончилась, экологи делают все возможное, чтобы не оценить, но зафиксировать ущерб каждому слепышу, мурвью, васильку. Ведь при расчете компенсаций ущерба биоразнообразию принимается во внимание цена потерянных следующих поколений вида. “Это продиктовано желанием сделать так, чтобы Россия выплатила репарации по всему нанесенному ущербу, в том числе по ущербу окружающей среде, с помощью инструментов международного суда добиться ответственности России”, – говорит эколог Наталья Гозак. Кроме того, экологи Украины сейчас работают на будущее восстановление – лоббируют проекты восстановления и его принципы. Иначе “природа может пострадать от самого восстановления”, опасается Алексей Василюк.

Такой “Азовсталь” нам не нужен: ценности и цены восстановления

О том, что у природы есть шанс восстановиться без присутствия людей, говорят многие экологи и ученые. Даже сейчас, когда война еще далека от завершения, отмечают, что рыболовных сетей стало меньше, в каких-то зонах (близ заброшенных шахт Донбасса) существенно снизится антропогенная и техногенная нагрузка. Но прямой зависимости между этими обстоятельствами и восстановлением природы все же нет, результат сложно предсказуем, объясняет биолог Алексей Василюк:

“Там, где были сельскохозяйственные ландшафты, частные участки, населенные пункты – это не была природа, и эти территории, вполне вероятно, не станут природой. Они зарастут чужеродными видами растений типа амброзии, злынки канадской, золотарника и других карантинных растений, которые уничтожают эндемичную флору, агрессивно заполняя собой все пространство. Мы не знаем наверняка, может быть, этим агрессивным видам климат не сильно понравится, и восстановится нормальная степная растительность”.

В одном месте нет возможности производить – начнем производить в другом месте. И это делается без оценки влияния на окружающую среду

В ситуации войны, которая длится с 2014 года, биологи уже могли наблюдать результаты изменившихся взаимоотношений человека с оружием и природы. Например, степной сурок байбак до войны байбак был популярным объектом охоты - просто потому, что имел особенность стоять в степи неподвижно у норы. Байбак едва не исчез как вид, в Луганской области оставалось около 80 колоний, а призывы экологов запретить на байбака охоту ни к чему не приводили. С 2014 года в Луганской и Донецкой областях этот запрет все же был введен. Число колоний сурков за последующие годы выросло с нескольких десятков до четырех тысяч. “Это невероятный опыт. Не война помогла – можно было и раньше запретить охоту. Но новые обстоятельства привели к тому, что сурку стало лучше. Другим животным, на которых охотятся, тоже стало лучше, полагаю”, - говорит Василюк.

Байбаки в степи

С людьми даже сложнее. Война 2022 года привела к тому, что 14 миллионов украинцев стали переселенцами. Эти люди покидают свои дома, но селятся в других местах. И там кратно увеличивается антропогенная нагрузка - объясняют эксперты.

Эколог Наталья Гозак называет это вторичными последствиями. “Невозможность обрабатывать одни сельскохозяйственные территории означает, что мы будем делать это в других местах, для этого распахивают новые территории, которые тоже ценны: степь, заповедные зоны, природоохранные объекты – чтобы компенсировать. Мы уже сейчас видим в новостях: такая-то область увеличила пахотные угодья. В одном месте нет возможности производить – начнем производить в другом месте. И это делается без оценки влияния на окружающую среду, без необходимого очистительного оборудования: “Война! Быстро! Скорей-скорей!” Вызванные этим вторичные эффекты мы еще долго будем переживать”.

Нет у нас еще пока никакого восстановления, есть военное положение, блокпосты и комендантский час

Алексея Василюка беспокоит, что под предлогом послевоенного восстановления или якобы для этой цели могут происходить вещи, которые к восстановлению не имеют никакого отношения: “Это уже реальность: вот мы будем рыть карьер в заказнике, щебень же надо на восстановление. Хотят совершать правонарушение, аргументируя это тем, что нужно Украине для восстановления. Нет у нас еще пока никакого восстановления, есть военное положение, блокпосты и комендантский час, а люди уже пытаются получить разрешение на открытие карьера в заказнике, на торфоразработки в заказнике. Лучше бы, наоборот, обводняли север Украины, восстанавливали болота, тем самым создавая естественный заслон на направлениях возможного вторжения с территории Беларуси: и природа восстанавливается, и обороноспособность повышается. Осушение болот ради торфоразработок никак не способствует восстановлению Украины, это продолжение ее уничтожения”.

5 июня 2022 года, Лугано, Швейцария. Премьер-министр Украины Денис Шмигаль выступает на Международной конференции по послевоенному восстановлению Украины

В Украине при реализации инфраструктурных, строительных, промышленных и сырьевых проектов должна применяться процедура оценки влияния на окружающую среду с привлечением экспертов и общественности по регламенту евроинтеграционных норм, считает Василюк. На фоне войны мощно лоббируется изменение в законодательство, чтобы проекты, направленные на восстановление Украины, не проходили эту процедуру – ради ускорения процесса. Но не предусмотрено при этом самой проверки, имеет ли проект отношение к послевоенному восстановлению. Алексей Василюк считает это подменой понятий: “На фронте украинцы защищают страну, умирают, чтобы сохранить то, что мы все любим, и вдруг находится некий субъект, который проводит законодательную инициативу, которая позволит уничтожать то, что мы любим, называя это восстановлением Украины. Если будут выделяться на восстановление Украины деньги от стран-партнеров, я очень надеюсь, что они также будут по своим европейским нормам следить за безопасностью проектов восстановления. И я думаю, что власти страны не ударят в грязь лицом”.

Как рассчитывают компенсации вреда, нанесенного окружающей среде

Для этого нет общепринятых методик, и это и составляет основную проблему на протяжении долгого времени, еще со времен войны во Вьетнаме.

Определение размера вреда и порядка его возмещения отдается на усмотрение судебной или иной аналогичной инстанции, которая разрешает требование о компенсации вреда, причиненного окружающей среде. Усмотрение, как правило, основывается на имеющихся внутригосударственных и межгосударственных практиках (обычаях), которые могут применяться или комбинироваться для целей наиболее полного и точного возмещения вреда в конкретной ситуации.

Есть разные подходы к возмещению. В отличие от физических и юридических лиц (субъектов национального регулирования), как правило, государство-причинитель вреда само не возмещает его, а компенсирует пострадавшей стороне расходы.

Размер компенсации определяется через оценку экологического вреда (Environmental Damage Assessment (EDA), для чего применяются различные методы, в том числе основанные на экономических теориях (но есть и другие):

• Метод “экосистемных услуг”, когда определенные товары и услуги имеют прямую или косвенную потребительскую стоимость на рынке;
• Метод эквивалентной оценки замещаемых ресурсов или затрат на их защиту;
• Гораздо более редкий метод, основанный на выявленных публичных интересах. В этом случае проводится опрос населения и устанавливается общее мнение населения о возможной форме и размере возмещения вреда, исходя его ценности для местных жителей.

В Евросоюзе натуральная форма возмещения вреда имеет приоритет. Прежде всего рассматривается возможность восстановления природных объектов самим причинителем вреда – если не прямое восстановление поврежденных объектов, то улучшение состояния природных объектов того же типа, качества и количества, что и поврежденные. Директива 2004/35/CE предусматривает денежную форму возмещения вреда только в случае покрытия уже произведенных государством действий по восстановлению состояния окружающей среды. Однако законодательство отдельных стран ЕС (пример – Италия) допускает взыскания денежного эквивалента возмещения вреда, если виновный не устранил его самостоятельно.

Полина Позднякова, основатель бюро экологического комплаенса FUTUR.

Наталья Гозак добавляет, что продукты чистых технологий в энергетике и сельском хозяйстве имеют больше шансов быть проданными в Европу, и подчеркивает, что Украина сейчас в точке выбора: “Это возможность не восстанавливать побыстрее в духе советского наследия, а использовать новейшие доступные практики, ориентироваться на соображения устойчивого развития и на европейскую green deal, чтобы уж восстанавливать на новом современном уровне. Мы сейчас оказались в ситуации, когда разрушено почти до нуля очень много предприятий. Есть шанс не просто восстановить их, а сделать такую Украину, в которую захотят возвращаться, которая даст фору многим странам. У беженцев, которые сейчас в Европе, будет не только “техническая” возможность вернуться и трудоустроиться, но и будет желание поступить именно так”.

Разрушения на территории металлургического комбината "Азовсталь" в Мариуполе

Мариуполь с металлургическим комбинатом “Азовсталь” и Кривой Рог всегда были чемпионами в антирейтинге качества воздуха, подтверждает Наталья Гозак: “Восстанавливать то же, что было, ни в коем случае нельзя. Производство стали должно быть восстановлено уже на основе электричества, а не угля. Возможно, сам по себе бренд “Азовсталь”, какие-то его участки и сооружения стоит оставить как памятник (как донецкий аэропорт), как символ сопротивления и неимоверного мужества. Остальную территорию можно использовать для восстановления производства, но уже на качественно ином уровне”.

По оценкам эколога, то, что представили в начале июля в Швейцарии, в Лугано, в качестве “Национального плана восстановления Украины”, пока содержит немного из области устойчивого развития: “Атомная энергетика снова, добыча сланцевого газа. Технология добычи сланцевого газа настолько грязная, настолько вредная для окружающей среды, что несколько лет назад удалось остановить такие проекты, например, в Закарпатье. Теперь они снова возникли”.