How did the revolution of July 20

It is amazing how easy it was to carry a bomb into Hitler! In any case, the second time (the first one was a week earlier, but the explosion did not take place then) no one checked the stowffenberg portfolio.

There was a bomb in the portfolio. The chief of staff of the reserve army staff in the reception of one (crippled!) Hand on the inadverted a chemical fuse and, entering, put a portfolio under a heavy oak table. After some time, citing an urgent telephone conversation, he left the office. Colonel Hinz Brandt, to whom the portfolio prevented something, pushed him with his foot by the cabinet, which, as it turned out, saved Hitler.

The explosion thundered in seven minutes.

The Führer was only wounded. Brandt died in the hospital, he was posthumously awarded him the title of Major General (for what, asks?).

All 24 participants in the meeting were awarded the wounding badges on July 20. General Gunther Corten, General Rudolf Shmundt, Colonel Hinets Brandt and the stenographer Henry Berger plunged at state funerals with a tombstone spoken by German Goering.

... at 12.42 there was a deafening roar. Stauffenberg and his adjutant Haften, who talked with another conspirator - the head of Hitler’s communications, General Felgihgiel, - seeing how the Fuhrer was taken out on a bloodied stretcher, jumped into the car and rushed to the airfield, from where they immediately flew back to Berlin. The aircraft was provided by another conspirator-quartermaster General Wagner.

Stauffenberg was sure that Hitler was killed, and turned on “Order 2” according to the plan of the Valkyrie operation. The arrest was provided not only by Gauliters, but also to the cruisers , that is, the heads of district organizations. Together with the commandant of Berlin, General von Khaze and the prefect of the capital, Haldorf Stauffenberg, developed a separate plan for Berlin, which only conspirators knew about. On the eve of the attempt, an order was to be given to action. “Order 1” provided for bringing into a state of increased readiness the most faithful to the conspirators of the units: the tank school in Krampnitsa, infantry in Debenitz, schools of graduate students and non-commissioned officers in Potsdam, and schools in Treptov. When Hitler is destroyed, “Order 2” was supposed to be a signal for them to extend to the city center.

All the fullness of power passed into the hands of the army. Strategically important quarter between the Brandenburg gates, Unter Den Linden and Wilhelmstrasse streets was blocked with the subsequent seizure of such important objects as the Reich Chancellery, headquarters of the Gestapo and SS on the street, Prince Albert Strasse, the Ministry of Internal Affairs and the Goebbels Propaganda Ministry of Propaganda.

The capture of the SS barracks was supposed to be army units. SS officers were transferred to the Wehrmacht with a ban on going out with weapons. Non -state - shooting without trial and investigation. Immediately after receiving the news of the attempt, one of the departments of armored personnel was supposed to occupy the airfields of Tampelfhof and Ransdorf.

Where to start?

Back in 1943, the headquarters of the Ground Forces Command developed the Valkyrie plan in case of emergency, for example, mass riots in the Reich. The main role in the implementation of the plan was assigned to the reserve army. The plan was approved by Hitler himself. But the developers of the Olbricht and Stauffenberg plan complemented it with a secret document providing for the overthrow of the Nazi regime, the murder of Hitler and the formation of a military government in Berlin, which, relying on the Wehrmacht, was to liquidate the SS, Gestapo and the SD.

From a technical point of view, the preparation of the coup is a wonderful example of German organization and pedantry. There was, however, one, but a big problem: how to start the Valkyrie operation? The fateful order could only be given by Fromm, the commander of the reserve army; General Friedrich Olbricht (his deputy) did not have such powers.

The landing of allies (July 6) in Normandy changed everything. Fearing the riots in the country and realizing the need to transfer at least 20 divisions to the west, Hitler heard Fromm's report on the main directions of the Valkyrie operation. On this trip, the general was accompanied by Stauffenberg. There he first saw the dictator so close. And he took advantage of the trip to personally check security measures that provided his defense.

He did not blow up the bomb, because there was neither Himmler nor Goering at the meeting.

But the reserve army on this day was given the right to introduce martial law and take power into their own hands, including power over the guulyites of the party. Fromm became a key participant in this game. And everyone understood this.

Fromm, many considered a quarry-carrier without deep beliefs. Olbricht believed that he would be on the side of the conspirators in connection with the deterioration of the military situation in the east - in June 1944, Soviet troops were already on the border of East Prussia. Stauffenberg decided to play Va-Bank in the hope that in case of failure, army solidarity would not allow his boss to tell someone else about their conversation. In June, he opened to him, explaining that, in his opinion, "a coup d'etat would be the only way out."

However, Fromm was ready to support the coup d'etat only if Hitler was killed; In case of difficulties, he did not guarantee anything.

I must say, Stauffenberg turned to several higher generals - for example, to Manstein and Kluge. They did not approve his plan, but they did not give out the colonel.

The centuries -old solidarity of the army relying on clan traditions and a brotherhood in arms appeared here in full force. In addition, all this was undoubtedly strengthened by a sense of contempt, which he had to jump out of the NSDAP and SS. In addition, many conspirators at one time served in the 17th Bamberg Cavalry Regiment and in the 9th Potsdam Infantry Regiment, studied together at the Military Academy. A sense of solidarity of fellow soldiers was also added to the feeling of belonging to the army.

By that time, the coup did not stay long. The appeal found by the Gestapo in the papers of the civilian head of the conspiracy, the former chief burgomaster Leipzig Karl Friedrich Gerdeler, was probably the document that best expressed the plans of Stauffenberg.

After the ritual exposure of Nazism, which “distorted German idealism”, there was a program of 12 clear and clear points. She provided for:

• reconstruction of the rule of law;

• independence of justice and courts;

• reassessment of public and private morality, the fight against false propaganda, freedom of conscience and religion;

• the formation of a new system of education of youth based on Christian values ​​and respect for other peoples;

• development of a new constitution of the federal state based on self -government;

• creation of a new administrative system;

• ensuring economic freedom on the basis of private entrepreneurship and free competition;

• pursuing a social policy that provides everyone with an equal right to wealth created;

• budget recovery;

• continuation of the war to protect the borders of the homeland;

• The establishment of a new peaceful world order.

Stauffenberg prescribed the last point especially carefully:

“We warned of the danger of the unleashing of this war, which brought so much suffering to humanity, and we have the right to talk about it openly. We believed and believe that there were other means to ensure our interests ... For the sake of the future, we will have to be courageous to clear the name of the German and again gain the trust of other peoples. ”

This appeal immediately after the death of Hitler and a successful coup, General Beck, the future head of state, had to read the people to the people.

Flight "Valkyrie"

In Berlin, Stauffenberg, together with Olbricht, went to General Fromm, for permission to introduce the Valkyrie. But Fromm doubted and called Field Marshal Keitel, who reported an unsuccessful attempt on Hitler. Stauffenberg exploded: Keitel is lying; The Führer was killed, he saw him dead, he, Stauffenberg, put the bomb himself! In addition, it is still too late: the “Valkyrie” has been put into effect. "By whose order?" - asked Fromm. “In our way,” answered Olbricht and Stauffenberg. Fromm ordered Stauffenberg to shoot himself, and Olbrichta to cancel the Valkyrie. Instead, they disarmed Fromm and put him under his arrest in his own office.

Meanwhile, other leading participants in the conspiracy began to gather on Bendlerstrasse: General Ludwig Bek (former long -term chief of the General Staff of the Wehrmacht and candidate of conspirators to the post of head of state), Field Marshal Erwin von Vitsleben (who was supposed to head the armed forces), General Erich Hepner (planned by the successor of Fromm) and others. No one knew what to do next. Bek and Stauffenberg continued to demand from various headquarters to follow the example of Berlin, but to no avail. But in Berlin itself, they lost the initiative: the tanks from Krampnitsa came and left; The main radio station was captured, but soon left; The guard battalion began to occupy government institutions, but stopped halfway.

Of the members of the Higher Nazi leadership, only Goebbels was in Berlin that day, he and “saved the situation”.

When Major Otto Remer, the commander of the commandant battalion, appeared to arrest Goebbels, he connected him personally with Hitler. The Führer immediately made Remer to the colonels and ordered him to go to Bendlerstrasse, to the headquarters of the reserve army, and restore order there. But by the time of the arrival of the remarr, the putsch has already ended:

The officers faithful to Hitler captured the building, freed Fromm and arrested the conspirators. General Bek was allowed to commit suicide, and after he made two unsuccessful attempts, he was finished off by a non-commissioned officer.

Olbricht, Colonel Merz von Quirnhaim, Stauffenberg and his adjutant Haften were shot by the verdict of the Military Field Court. Before his death, the heavily wounded Stauffenberg found the strength to shout: "Long live our holy Germany!"

The corpses of the conspirators were buried in the cemetery, but the next day, by order of Hitler, they exhumed, tore their uniforms and orders and cremated, and the ashes were dispelled.

The investigation began, arrests, executions.

And the people are right?

In 1939, with the outbreak of World War II, Count Stauffenberg participated in the Polish campaign as a lieutenant in the tank division.

From Poland, he wrote to his wife: “The population is an incredible rabble. Many Jews and half -bloods. These people are good when you control a whip them. Thousands of prisoners will come in handy for Germany agriculture. They are hardworking, obedient and undemanding. ”

In 1943, Stauffenberg was appointed to the 10th Panzer Division, which was supposed to ensure the retreat of General Erwin Rommel in North Africa. During the air raid, he was seriously wounded, lost his left eye, a brush of his right hand and two fingers on his left.

After recovery, he returned to duty, by that time already realizing that Hitler was leading Germany to disaster.

On July 1, 1944, Stauffenberg was appointed chief of staff of the reserve army and promoted to colonels.

Keeping the unconditional respect for the colonel, the judicious Rommel scared that the conspirators did not find “no one else but the man’s wounded in the war”.

... In Russia, the "conspiracy of the generals" is not very popular. A thin book in paper binding, published in 1961, was almost the only source of attempt information. The conspiracy, according to Soviet historians, was the work of the Anglo-American imperialists in order to “save Nazism, concluding a separate peace in the West, after which, united with the vanquished, it was planned to hit the Soviet allies.”

But isn't it too simple?

The list of participants in the conspiracy resembles the catalog of aristocratic surnames: Bismarck ... Moltke ... Prince ... Count ... Baron ... Prince ...

Almost all of them, in the investigation (under torture!) They kept courageously. Many (very many!) Shunned before the arrest ... They were put in the tragic conditions of an unusable choice: following the oath during the deadly war - or work for an enemy, whose rightness is not at all obvious. Well, or not as obvious as the Soviet Jewish writer Yuri Shcheglova, who wrote:

“... I’ll make a reservation in advance: subjectively Colonel Klaus, Maria von Stauffenberg, who was proudly the title of Count, and the whole company of his friends and associates, including the unclean Helmut von Moltke, is also a graph, which is suspicious for Russian, however, not only Russian, the ear of York von Vartenburg, the leaders of the mug, leaders of the mug, leaders of the mug, leaders Craislau, perhaps in the kitchen, was condemned by Nazism and Hitler long before the war; Perhaps they had the initially good intentions and were tightened into the fascist state whirlpool with ordinary life circumstances - all this is possible and even likely! But what about that?! They idolized Germany and dreamed of its bright future. But what do we care?! What joy and self-interest to us? They were present with all that, and were present and turned out to be more visionary and pragmatic than their elderly and young and young Field Marshal governors, narcissistic, arrogant, who did not know how to wage a real war - a modern war and requiring high intelligence, including civilian. These Field Marshal donkeys are now babbling about General Moroz and about Hitler's stubbornness. It was hot in Africa. And what? It was they who showed mediocrity, spirituality and impudence. In vain, the Führer raised them in the ranks. They firmly let him down. From the stupid Himmler and the stupid Muller to the intellectual von Manstein and the bastard Guderian.

If the Stauffenberg bomb had committed Hitler and the conspiracy was a success, then what would be waiting for us - I do not mean exclusively Jews! - And the whole world? Nuremberg process? Hardly! Most likely, the winners without the action of the Allies would have killed the main Nazis and the SS Elite, dealing with those who led Germany to collapse. With a great degree of confidence, it is possible to assume that the transcript of the Nuremberg process would never have seen the light in that volume and with those German people that compromise the details with which it later came out. This is unconditional. And would the process itself take place? .. "

From the book "Jewish Stone"

The author "bend"? And what, the Wehrmacht showed only the best features of noble warriors? Or will we ask the inhabitants of Poland, France, Ukraine, Belarus, Russia about this? The war dictated the “style of behavior” and those who defended and those who attacked.

I repeat the cruel maxim: wolfhound - right, cannibal - no. Germany, its army, its people were deserved. And the personal valor of her best people will not be able to force the verdict of history in general and the decision of the tribunal in Nuremberg in particular.

... At seven o’clock in the morning on Monday, May 28, 2001, six workers removed two old memorial plaques-Field Marshal Erwin Rommel and the “father of the tank troops” from the facade of the former Jaeger casino in Goslara, Colonel General Gainz Guderian. This decision of the “red-green” majority of the city council argued by the fact that “the boards had an honorable nature for representatives of the criminal regime and could not serve in this place either to the spread of historical knowledge, or as an example for modern youth.”

Former Colonel General German Goth, who was convicted in Nuremberg in 15 years of prison, but later released ahead of schedule, in 1941 in the order he called the “eradication” of the Jews “by order of self-preservation”. After 20 years, at the opening of a commemorative board in Goslar, Goth testified that Rommel was devoted to the honor of a German soldier: “Moreover, he did not touch,” said Glossarhe Zaytung, “Rommel’s role in the movement of resistance and his suicide, which was in fact the death of the dictator.”

In fact, in 1999, Michael Naumann, the State Minister for Culture, the Wehrmacht was the “Murder Machine”, “Mobile Boyle”.

From the diary of the Russian princess

The twenty -seven -year -old daughter of emigrants from Russia, Princess, Maria Vasilchikova during the war years, kept a diary, which became a unique document of the era, which largely crosses out our ideas about what happened in Germany then. In 1994, it was published in Russia. The anti -Nazi is openly configured, Vasilchikova revolved in the familiar aristocratic circle, worked in the German Foreign Ministry.

REFERENCE
Princess Maria Vasilchikova was born in the very last days of the “old” Russia - January 11, 1917, father - former member of the State Duma of IV convocation, Prince Illarion Sergeyevich Vasilchikov, mother - Lidia Leonidovna, nee Princess Vyazemskaya. She left the country with her family in the spring of 1919. She lived in Baden-Baden, Paris, Kaunas, Switzerland. Since 1940 in Berlin.

Не являясь гражданкой Германии, со своим знанием пяти иностранных языков довольно легко устроилась на службу в Информационный отдел Министерства иностранных дел, где вскоре подружилась с маленькой группой убежденных противников гитлеризма, которые впоследствии стали активными участниками «Заговора 20 июля 1944 года».

Дневник княжна вела с момента приезда в Германию. В 1976 году под давлением родственников согласилась его напечатать.

Дневник переведен на девять языков, стал бестселлером. В 1994-м издан в России.

Умерла 1978 г. в Лондоне.

Начну с записи от 25 января 1944-го .

ИЗ ДНЕВНИКА КНЯЖНЫ МАРИИ ВАСИЛЬЧИКОВОЙ
«…Посреди обеда случайно упомянули, что убит Хайнрих Витгенштейн. Я застыла от ужаса… Хайнрих сделался лучшим ночным летчиком-истребителем Германии, постоянно вылетал и был явно измотан. Он часто говорил о том, как мучительно ему убивать людей и как при малейшей возможности он старается сбить самолет противника так, чтобы экипаж мог спрыгнуть. Прямой потомок русского фельдмаршала наполеоновских времен, майор принц Хайнрих фон Сайн-Витгенштейн к моменту своей гибели уже сбил 83 самолета союзников, из них шесть — в один памятный вылет. В ночь своей смерти он сбил еще пять, перед тем как самому быть сбитым английским истребителем…»

Через четыре месяца она снова возвращается к смерти своего старого товарища:

From the diary
«Рассказывают, что английские летчики сбросили венок над могилой Хайнриха Витгенштейна; тем более бессмысленной выглядит вся эта бойня».

Но были и другие темы.

From the diary

Воскресенье, 2 июля

«Отто Бисмарк устроил небольшую охоту на кабана, но никто ничего не подстрелил. Единственный кабан, которого мы видели, — размером с теленка — прошел как раз мимо того места, где стоял Паул Меттерних. Услышав наши возгласы, Паул, поглощенный беседой с Анн-Мари Бисмарк, выстрелил наугад, но кабан, разумеется, ушел. Отто был явно возмущен: ведь он отвел Паулу лучшее место.

После обеда мы долго обсуждали с одним знаменитым зоологом, как лучше устранить Адольфа. Он сказал, что в Индии местные жители используют тигровые усы, очень мелко нарезанные и смешанные с пищей. Жертва погибает через несколько дней, и никто не может установить причину. Но где же взять тигровые усы?»

From the diary

Суббота, 22 июля

«Сегодня утром все газеты вышли с обращением, в котором предлагается миллион марок любому, кто укажет местонахождение человека namens Goerdeler (по имени Герделер). Слава Господу! Это значит, что он еще на свободе.

Прошел слух, что жену и четверых детей Клауса Штауффенберга также убили. Она была урожденной баронессой фон Лерхенфельд и крестницей Мама, так как ее родители перед Первой мировой войной жили в русской Литве».

За считаные дни после неудавшегося переворота в соответствии с недавно введенной практикой Sippenhaft (ареста всех родных) были арестованы не только жена и дети Штауффенберга, но также его мать, теща, братья, двоюродные братья, дядья, тетки (и все их жены, мужья, дети).

К счастью, жена и дети Клауса фон Штауффенберга, брошенные в концлагеря, все-таки выжили.

Читаем дневник дальше:

From the diary

Понедельник, 24 июля

«Мелани Бисмарк попросила меня заказать в русской церкви панихиду за упокой души погибших в четверг и молебен за тех, кто в опасности. Одних друзей и знакомых так много: Адам Тротт… Готфрид Бисмарк… Хельдорф… Она не решается отслужить в католической или протестантской церкви, но думает, что православная не так на виду. Я согласилась поговорить об этом с отцом Иоанном Шаховским. Мы также договорились, что присутствовать буду я одна, чтобы не привлекать внимания.

Сегодня после обеда я виделась с отцом Иоанном. Он считает, что служить в русской церкви было бы опасно, но у него в квартире есть маленькая часовня, и мы отслужили там. Я была единственной прихожанкой и проплакала всю службу навзрыд.

…Немного позже вернулся домой Хайнц Герсдорф. У него тоже неприятности, так как его начальник, военный комендант Берлина генерал фон Хазе (с которым мы хорошо знакомы и который организовывал нам посещения Джима Вяземского в лагере для военнопленных), был в заговоре по уши. Он теперь тоже арестован после бурного разговора с Геббельсом. Почему Хазе не застрелил эту крысу прямо там же?

…Сегодня вечером по радио снова выступил Геббельс с речью о неудавшемся покушении; он обливал грязью всех, кого только мог. Однако общественное мнение, судя по всему, не на стороне властей. На улицах люди выглядят бледными и упавшими духом; они, похоже, не смеют глядеть друг другу в глаза. Трамвайный кондуктор, громко высказываясь насчет речи Геббельса, сказал мне: Alles ist zum Kotzen! («Прямо тошнит от всего этого!»)».

На самом деле донесения СД (нацистской внутренней разведки) о настроениях населения (ставшие известными после войны и, как ни странно, весьма объективные) показывают, что покушение не вызвало одобрения ни у человека с улицы, ни у военных на фронте. Действительно, германское Сопротивление не было массовым движением; лишь немногие были в контакте друг с другом, причем действия эти были весьма разнородны — от обличения беззакония и гонений и помощи преследуемым вплоть до подготовки государственного переворота и даже покушения на жизнь Гитлера. А этот последний шаг был этически неприемлем даже для многих убежденных антинацистов.

Продолжение дневника:

From the diary
«…Готфрид Бисмарк приезжает в город ежедневно, и мы встречаемся в развалинах около нашего дома. Сегодня он был еще полон надежды. Он не думает, что Адама убьют, но Хельдорф, сказал он, обречен: Гитлер особенно в ярости на него, так как он был партийным ветераном и высокопоставленным руководителем СА. Говорят, что покончил с собой генерал-квартирмейстер Вагнер».

Ветеран Сопротивления, генерал Эдуард Вагнер скомпрометировал себя, снабдив Штауффенберга самолетом, на котором тот улетел из Растенбурга. Он застрелился 23 июля.

Трусость генерала Фромма в день переворота не помогла ему. Он был арестован на следующий же день, провел в тюрьме много месяцев, подвергался жестоким пыткам и был в конце концов казнен в марте 1945 года.

В заговоре участвовали многие высшие офицеры Западного фронта, включая главнокомандующего фронтом фельдмаршала Ханса фон Клюге и военного губернатора Франции генерала Хейнриха фон Штюльпнагеля. 20 июля генерал Бек позвонил последнему с Бендлерштрассе: «Вы с нами?» - "Certainly!" — ответил тот, и через несколько часов без единого выстрела 1200 важнейших руководителей из СС и Гестапо во главе с представителем Гиммлера во Франции группенфюрером СС Обергом были взяты под стражу. Но когда позже той ночью — к этому времени уже стало известно, что Гитлер жив и что путч в Берлине проваливается, — окружение Клюге стало настаивать, чтобы он действовал дальше на свой страх и риск и заключил перемирие с союзниками, Клюге струсил и приказал освободить эсэсовцев. К полуночи путч захлебнулся и в Париже.

Вскоре Штюльпнагеля вызвали в Берлин. Зная, что его там ожидает, Штюльпнагель когда его автомобиль проезжал через Верден (где он сражался в Первую мировую войну), приказал шоферу остановиться, чтобы он мог «размять ноги». Шофер услышал выстрел, бросился на звук и увидел генерала с пистолетом в руке, все еще живого. Невзирая на ранение, Штюльпнагеля заставили предстать перед «Народным судом». 30 августа 1944 года его повесили вместе с несколькими другими членами «западной группы». Их судьбу предстояло разделить еще многим.

Фельдмаршал Роммель, долгое время один из любимых генералов Гитлера, несомненно, сочувствовал целям заговорщиков, но так и не дал согласие участвовать в перевороте.

На одной из последних своих встреч с Гитлером Роммель задал прямой вопрос: «Мой фюрер, как вы, собственно, все же представляете себе продолжение этой войны?» Гитлер закончил беседу раздраженно: «Это вопрос, который не относится к вашей компетенции. Вы должны позволить разбираться с этим делом мне».

После высадки союзников в Нормандии Роммель отправил Гитлеру ультиматум с требованием немедленно прекратить войну на Западе, с тем чтобы все силы сосредоточить на сопротивлении наступающей Красной Армии. Через два дня, когда он возвращался с нормандского фронта, его автомобиль обстреляли самолеты союзников, Роммель получил тяжелое ранение. Пока он выздоравливал, выявились его контакты с заговорщиками. 14 октября он, в свою очередь, получил ультиматум: покончить с собой или ожидать ареста и суда вместе с семьей.

Роммель принял яд. Ради соблюдения приличий Гитлер устроил ему торжественные похороны.

Продолжаем читать дневник:

From the diary
«…Радио союзников делает невесть что: они называют имена людей, которые, как они утверждают, участвовали в заговоре. А между тем многие из них пока официально к заговорщикам не причислены.

Я помню, как я предупреждала Адама Тротта, что это произойдет. Он все надеялся, что союзники поддержат «порядочную» Германию, а я говорила, что они поставили себе цель уничтожить любую Германию, не задумываясь истребить «хороших» немцев вместе с «плохими».

Через некоторое время Би-Би-Си получила распоряжение интерпретировать события не как начало гражданской войны (что она начала было делать), а всего лишь как свидетельство того, что немецкие генералы, сознавая неизбежность поражения, сочли дальнейшие военные действия бессмысленными.

ИЗ ДНЕВНИКА КНЯЖНЫ МАРИИ ВАСИЛЬЧИКОВОЙ. 11 АВГУСТА
«Газеты сообщают подробности о первом заседании фольксгерихта («народного суда») и о допросе первой группы обвиняемых. Бо́льшая часть их ответов в том виде, в каком они напечатаны, представляется чистейшей выдумкой — по образцу сталинских показательных процессов. Иногда эти ответы совершенно несуразны, и их явная цель — представить заговорщиков в смехотворном виде в глазах нации. Председатель суда, некто Фрайслер, — циничная сволочь. Его никто не забудет».

Бывший некоторое время коммунистом (его обратили в марксистскую веру в сибирском лагере военнопленных в Первую мировую войну), доктор Роланд Фрайслер принимал участие в Ваннзейском совещании 20 января 1942 года, которое открыло путь к «окончательному решению» еврейского вопроса в оккупированной немцами Европе. В августе 1942 года он был назначен председателем «фольксгерихта» — трибунала, созданного для рассмотрения (при закрытых дверях и без права обжалования) дел обвиняемых в преступлениях против Третьего рейха.

Гитлер лично разработал принципы судопроизводства: «Главное — чтобы им не позволялось произносить длинные речи. Но Фрайслер за этим присмотрит. Он наш Вышинский!» Чтобы обвиняемые выглядели в глазах специально подбиравшейся публики комичнее, у них отбирали галстуки, подтяжки и брючные ремни, некоторые были вынуждены поддерживать на себе брюки и выглядели комично. По сигналу Фрайслера пускались в ход скрытые камеры, после чего он начинал поносить обвиняемых, чтобы деморализовать их и произвести впечатление на зрителей — особенно на самого Гитлера, которому немедленно доставлялась проявленная пленка.

Инженеры жаловались, что из-за этого крика на звуковой дорожке ничего нельзя разобрать. Насмешки и вульгарные оскорбления судьи шокировали даже министра юстиции доктора Тирака (который был сам ответственен за большую часть преступных уголовных законов Третьего рейха: позже он покончил с собой в плену у союзников). Первоначально Геббельс предполагал показать весь процесс в еженедельной кинохронике, но первый же показ произвел такое отрицательное впечатление даже на избранную нацистскую аудиторию, что эту идею оставили. Сохранилась только одна копия всего фильма; ее обнаружили лет через тридцать и показали потрясенной аудитории по западногерманскому телевидению в июле 1979 года.

Фрайслер погиб 3 февраля 1945 года во время заседания суда в результате авиаудара союзников.

ИЗ ДНЕВНИКА КНЯЖНЫ МАРИИ ВАСИЛЬЧИКОВОЙ
«…Все обвиняемые приговорены к повешению. Генерал фон Хазе и его семья были нашими близкими друзьями. Они даже приезжали сюда. Граф Йорк был близким другом Адама Тротта. Все его братья и сестры тоже арестованы, за исключением одной — вдовы покойного посла фон Мольтке».

Казни происходили в тюрьме Плетцензее. Поскольку в Германии не было виселиц (обычно казнили путем отсечения головы), то к железной балке в потолке камеры для казней — отдельного сооружения в пределах тюремного комплекса — прикрепили обыкновенные крюки для подвешивания мясных туш. Казни снимали на пленку, освещая камеру софитами. На них присутствовали Главный прокурор рейха, несколько охранников, два кинооператора и палач с двумя помощниками. На столе стояла бутылка коньяка — для зрителей.

Осужденных вводили по одному; палачи надевали им на шею узел (Гитлер распорядился заменить веревку фортепианной струной, чтобы смерть наступила не от перелома шеи, а от медленного удушения); и пока они бились в конвульсиях (некоторые целых 20 минут!), палач отпускал непристойные шуточки. Потом пленку доставляли Гитлеру.

Один из кинооператоров сошел с ума. Здание тюрьмы Плетцензее теперь мемориал.

ИЗ ДНЕВНИКА КНЯЖНЫ МАРИИ ВАСИЛЬЧИКОВОЙ. 23 АВГУСТА
«Герделера пять дней назад узнала одна Blitzmadchen (девушка из женской вспомогательной службы армии), она донесла на него, и его арестовали. Он скрывался в какой-то деревне в Померании. Мы подозреваем, что Адама пока не казнят именно из-за него (они были в тесном контакте) и что им устраивают перекрестный допрос. Если бы только Адам вовремя уехал за границу! И как мог Герделер надеяться укрыться в Германии, если за его поимку предложили миллион марок?»

Ордер на арест Герделера был выдан еще до попытки переворота, 17 июля. Его предупредили, и он скрылся сначала в Берлине (один из его укрывателей, еврей, бывший заместитель мэра Берлина доктор Фриц Эльзас, заплатил за это своей жизнью), потом за городом. Арестованный 12 августа, он был приговорен к смерти 8 сентября, но оставался в живых еще пять месяцев, потому что по капле выдавал «разоблачения» и писал бесчисленные показания о планах на будущее Германии, якобы составлявшихся заговорщиками. В конце концов Гестапо разгадало его игру, и 2 февраля 1945 года он тоже был казнен.

ИЗ ДНЕВНИКА КНЯЖНЫ МАРИИ ВАСИЛЬЧИКОВОЙ. 3 СЕНТЯБРЯ
«Das Schwane Korps («Черный корпус», официальная газета СС) беснуется по поводу blaublutige Schweinehunde und Verraater (мерзавцев и предателей с голубой кровью), но в недавней анонимной статье в Angriff («Наступление», орган СА) прозвучала, как ни странно, противоположная нота: ни один общественный класс в Германии, говорилось там, не принес бо́льших жертв и не понес, в пропорциональном пересчете, бо́льших потерь в этой войне, чем германская аристократия. Похоже, что некоторые наци начинают подумывать о будущем…»

Result

После подавления путча почти 7000 человек было арестовано. 4980 из них казнены. 200 человек (неправдоподобно круглая цифра!) повешены по приговорам «Народного суда». Среди них один фельдмаршал — Эрвин фон Вицлебен, 19 генералов, 26 полковников, два посла, семь дипломатов другого ранга, один министр, три государственных секретаря, начальник полиции Берлина Вольф-Генрих фон Хельдорф и начальник криминальной полиции рейха группенфюрер СС Артур Небе.