Our man in Hollywood

Not all emigrants of the first wave lived on suitcases in anticipation of the fall of the Bolshevik regime. There were those who brought the line under the past and managed to take advantage of new opportunities. But the abandoned homeland reminded them of themselves, especially those who have achieved success. It was the golden age of Soviet espionage. Vladimir Abarinov represents the next episode of his podcast "Return address" .

Our hero's name is Boris Morros , aka Boris Mendelevich Frost. My old friend and colleague Alexander Vasiliev will tell about him. He once served in the KGB, but in February 1990 he quit of his own free will. Three years later, the press bureau of foreign intelligence services invited him to work on a book based on archival materials. Nobody prevented Vasiliev from abstracting archival affairs and did not take from him a non -disclosure subscription. The book project did not take place. Alexander has been living in London for a long time. On the basis of the materials he had collected, he wrote two books in collaboration with the Americans, and posted his notes into open access. Sasha, without long preface: who is Boris Morros and how is he interesting?

Alexander Vasiliev

- Boris Morros, I think, is the most colorful character in the history of Soviet operations in the United States of America, perhaps, in general in the history of Soviet reconnaissations. This is such khlestakov in espionage, and he had a very long career. He was recruited in 1934, he declared himself as a double agent who worked for the FBI in the mid-1950s. That is, this connection lasted 20 years, even a little longer. His personal business is five weighty volumes. He was born in Russia in a Jewish family, in which there were still five sons and two daughters besides him. He is the only one who managed to escape from Soviet Russia in the early 1920s. Boris eventually ended up in the United States, and he got a job well. He settled in California, in Hollywood, which then just began to develop. He got a job at Paramount and was a musical producer there, was responsible for the musical accompaniment of films, which most recently at that time became sound.

In Hollywood, the impostors adored

- We know the biography of Morros mainly from his own words, which is difficult to trust. But the musician, and very good, he really was.

- Yes, he had a musical education.

Boris Morros. 1937

-To imagine what Morros told about myself, I will quote an article in the 1939 Hollywood magazine, written clearly with his words: “Morros was born in St. Petersburg, when his father put him in the piano and ordered him to go about it. At six years he was given a cello, and a few years later he became a student of Nikolai Rimsky-Korsakov in the imperial The conservatories at the graduation exam in the piano class were awarded by many Anton Rubinstein prize. The tsar of a huge size, even the harsh Rasputin gave him a rosary of semi -delegate stones, these rosarys had an amazing property depending on the time of the year and brought good luck to everyone who touched them. ” Did he really believe him? After all, this is an obvious stem. The thing is that in Hollywood, as we once said, we adored impostors. And on Lubyanka, it seems, not.

- He was successful as a producer. The fact that Morros told himself to the oper -workers - they were able to double -check it. At least two people came to him in California. They were in his office, saw the situation and realized that yes, he was a producer, although not as cool as he imagined himself, at least in the 1930s.

- These inspectors simply did not have enough qualifications to evaluate his professionalism. How was he recruited?

Vasily Zarubin

- Father came to him from the Soviet Union. When I read about it in the case, I was very surprised, because I thought that it was impossible for Soviet citizens in the 1930s to get out of Soviet Russia. It was easier in the 1920s, but in the 1930s, when there were Stalinism and everything else ... Nevertheless, the father managed to come to his son in the United States. In America, his father did not like, he went back. He bought something from American goods, I remember that he had problems with customs: either they did not let them into the Soviet Union at all, or some kind of giant fee required him. In short, he, together with his son, with Boris, went to the Soviet consulate in New York and got to one of the operatives who, of course, were engaged in consular matters, since they were diplomats under the guise, they had two works-spy and ordinary diplomatic. He got to the operator, his father was helped-in my opinion, it was a gramophone-they helped to deliver a gramophone to the Soviet Union, but in return they asked Boris in a mild form: could he help Soviet representatives in their work in the USA?

And Boris agreed. By the way, he did a very important thing, thanks to which he was then trusted in Soviet intelligence for a very long time. There was such a famous intelligence officer Vasily Zarubin, he had a wife, also an operative, Lisa Zarubina. In the second half of the Yo930s they were sent to Germany, and as a cover, Zarubin in Germany worked as a representative of Paramount . This was possible thanks to Boris Morros. I do not know how successful the activity of Zarubin in Germany was. In my opinion, he spent three and a half years there. I got the impression that Zarubin there were no operational achievements, I did not perform miracles. But the very fact that he lasted three and a half years there - this, of course, played Morros in the future. Because Zarubin trusted him, and this trust was quite justified. Then, when Zarubina was appointed as a resident in New York, and New York was then the main point of Soviet intelligence in the USA, not Washington, but New York, so traditionally,-Zarubin became the main person from Soviet intelligence in the United States. When he arrived, he naturally remembered Morros, he had an idea, a very beautiful idea, by the way. The operation "Chord" was called.

Here begins the story of Martha Dodd and her husband. Martha Dodd was the daughter of the American ambassador William Dodd in Nazi Germany. He was appointed ambassador in 1933. He was an anti -Hitler, Nazis could not stand, nevertheless he was sent to Berlin. Martha led a secular lifestyle there. She went on techniques, she had love relations with everyone who was not lazy - with diplomats, with Nazi officers. She had an affair with the second man in the German Air Force, Ernst Odet .

Martha Dodd with parents at the American embassy in Berlin. New York Public Library

- Ernst udet. Handsome man. In his youth, he starred in several playing films. In 1941, he committed suicide. And there were also the French diplomat Arman Berar, the future Nobel laureate Biophysicist Max Delbryuk, the head of the Gestapo Rudolf Diels ... And the press secretary of Hitler Ernst Hanfshtengl as if he had forgotten her to the favorite of the Fuhrer himself. He imagined that Martha would become a "chosen one designed to change the course of European history." He arranged a meeting at the Kaiserhof Hotel - no, not in the room, but in the restaurant, but it didn’t go further. Subsequently, Hitler put it like this: “To think only, there was no one in the entire ministry who could stick claws into the daughter of the former American ambassador Dodd. But it was not difficult to roll to her ... The girl had to be taken to her hands ... And the old Dodd was a boob, he could easily be put on a hook with the help of a daughter.”

Adolf Hitler accepts the diplomatic corps in the Reichscanzelia on the occasion of the New Year. Berlin, January 16, 1939

She thought she was working on the Comintern

- One of the men of Martha Dodd was the Soviet diplomat Boris Vinogradov. Vinogradov was not an operator, he was what is called "attracted", that is, from time to time he fulfilled the requests of Soviet intelligence officers. One of these requests was to maintain close relations with Martha Dodd. Martha fell in love with Vinogradova. As she later said, something in Russian men was a sort of that acted on her magically. It came to the point that she turned to Stalin with a request to allow them to get married. Martha came to Moscow, met with a man who, as she thought, was a high -ranking Comintern functionary. In short, she was recruited. At first, she thought that she was working on the Comintern. Then I realized that they stopped hiding it from her that she actually works for Soviet intelligence. This recruitment occurred not only because she had such pro -communist, pro -Soviet views, but it was also a romantic moment - she was recruited due to her love interest in Vinogradov.

Boris Vinogradov

-There is such a version that she, in my opinion, actively distributed that Martha Dodd was disappointed in Nazism after the “long knives at night”. In fact, she first fell in love with Vinogradov, and only then she was disappointed in Nazism. Her romance with Vinogradov was described in detail by Eric Larson in the book " In the Garden of Monsters ", the author of which more than once refers to my interlocutor today. It is according to the notebooks of Alexander Vasiliev that he quotes their love correspondence. And a resolution on one of the letters: "With this immoral, you need to finish."

- She really hoped that they would get married, Vinogradov did not want to marry. There are documents in which he reproaches the operators that they, when the Dodd was in Moscow, gave her a promise that they would allow their marriage. Vinogradov thought that they would explain to Marta Dodd that this marriage was impossible. In fact, they did not do this, promised Marta that they would give permission to marry. Vinogradov was very angry because he did not want to marry. Then, probably, he regretted: in 1938 he was recalled to Moscow, imprisoned, and then shot as an enemy of the people - I do not remember for what, for being either a trocial, or a German spy, or both at the same time.

Marta Dodd and Alfred Stern

Martha Dodd did not know that he was shot, she tried to find everything, come into contact with Vinogradov, she was not told that he was shot. She eventually married Alfred Stern, who had previously been married to a very rich woman. Then they divorced, as a result of a divorce, he received something about a million dollars. At that time, it was a large amount. Alfred Stern also had pro -Soviet, pro -communist views. Martha Dodd involved him first to the Communist Party, and then recruited him as an agent of Soviet intelligence. Such an intelligence couple was formed, which had some connections in the American establishment and in cultural circles. Stern had money, he was a businessman, was engaged in construction, with various other operations. In short, Vasily Zarubin had an idea to organize a music company that would print notes of popular songs and spread them not only in America, but also in other countries of the world. Boris Morros was supposed to head this company, Alfred Stern provided money. He gave his money 130 thousand dollars, at the present time it is more than one and a half million dollars.

- About three even.

- And the idea was that this company was supposed to be a cover for Soviet intelligence officers. In fact, the company turned into an illegal residency, which provided the work of Soviet intelligence officers in the United States. Formally, they became employees of this company, led by Boris Morros, this company could send them to other countries as its representatives, and money could be transferred through this company. In general, it was a beautiful idea. It turned out to send two people to Europe through it. Of course, Boris Morros was, as we already said, Khlestakov, and he was pretty bad, they began to lose money.

It was necessary to invest in it, not a tiny!

Then Morros had the idea to reprofile the business. Instead of printing notes, he decided to produce gramophone records. This required much more investments. In addition, there was a problem with the quality of the disks. In short, the problems began between Morros and Soviet intelligence, because he began to ask for more and more money. He lost the money that Stern gave him. There was a problem between Zarubin and Stern, because Soviet intelligence was responsible for Stern for this money. They compensated, in my opinion, one hundred thousand dollars, then promised that they would help to carry out some kind of business operation with the Soviet Union, which would help him compensate for all its losses. In short, this business did not work out.

- Here I do not agree with you. He had a business grip, and he was a real professional. Firstly, the three films in the creation of which Morros participated were nominated for the Oscar for music-in 1937, 1938 and 1939. It was he who invented to release the soundtrack with a separate plate - in 1945, the music to the famous blockbuster Alfred Hitchcock "Fascinated" became this first plate. Morros attracted outstanding classic composers, such as George Anteil, for example, who then worked a lot and very successfully in the cinema. Secondly, the American Recording Artists Morrosa took a noticeable place in the sound recording industry, its records became hits more than once, constantly fell into sales leaders, in the first lines of the charts. He opened a number of names. I will call at least Hogi Karmayla, Bob Crosby, Phil Harris and his orchestra. These are loud names, and they all started at Morros, it was he who spun them. And the record of the Vatican choir! It was a sensation. The first such record in the world. And, of course, the Firm of Frame was a much more profitable enterprise than a musical publishing house.

One of the hits of the company Morros is the Pokher Club in Darctown. Phil Harris and his orchestra. 1946

-By the way, this interesting moment is in our discussion with you, because you look at Boris Morros from the point of view of show business, whom he advanced there, whom he wrote down. And I look at him from the point of view of the operarian. Let's not forget that the whole thing was started in order to spy.

- Yes, it was not necessary to make a spy out of him! With his connections, acquaintances from him, it was possible and should have made an influence agent. It was necessary to invest in it, not a crumbling.

“You're right, and I'm right, oddly enough.” Remember what years they were - it was a war, then devastation. How much it was possible to pump money in some Boris Morros, and it is not clear what will come of it?! And the fact that he was by the nature of the Khlestakov and the Big Trino, this suspicion arose already in the late 1930s, when two oper-workers came to him one after another, separately from each other. Stern and Marta Dodd, I think they trusted more, because they were still not such boasts.

- Stern turned out to be an evil genius of the entire enterprise. He was listed as vice president, and on this basis he began to intervene in the work of the company from the first day, although he did not understand either music or show business. He harassed Morros with absurd claims, demanded to subjugate the sales department and failed his work. He was guided by a taste, not the interests of the market. Even at the time of the musical publishing house, Stern insisted on changing the name of the song "Chattanuga Chu-Chu"-they say, it is too vulgar. This is despite the fact that all of America knew the melody under this name. When new presses were required, he decided to save money and bought such devices that had to be thrown away. In addition, the residency used the company's accounts as its own pocket. Morros talks about all this in his book, and in this I am ready to believe him.

- When you read these documents, you see that the discussions about Morros took place even in the center between the officers, and at different times different positions won. Some guidelines said: this is a rubbish, it must be withdrawn to Moscow, to deal with it properly. Especially when he began to talk about the fact that he was familiar with Lavrenty Beria, who sent him for intelligence in the United States in the early 1920s. On Lubyanka, he had a different attitude among different people and at different times.

-Think only: he was in trusting relations with Cardinal Spellman, the Archbishop of New York-the influential leader, to whom everyone then read the Holy throne after the death of Pius XII. With President Truman Margaret, he was familiar with the daughter of President, she was a singer and was looking for a patronage in show business. Morros was at her invitation in the White House, dinner in private with her and her parents. He talked with the governors, members of the Congress, presidential candidates. In show business he knew everyone and maintained excellent relations with everyone. One of the reports says this way: "His connection is really huge and branched. It is worth it to appear with him on the streets of Paris, and you yourself will see how many noble people of the bourgeois world do not give him a passage." It was necessary to use this, but not for the sake of small espionage information, but for the sake of influence.

-And yet Soviet intelligence is a rather stingy organization, they considered a penny. It was not even a penny here. Моррос взял деньги у Стерна, а Стерну надо было потом эти деньги отдавать, Москве пришлось отдавать эти деньги, выглядело это не очень красиво.

– Я думаю, что Стерн аферист ещё тот был. Моррос вернул ему деньги, выкупил у него его долю, его 25 процентов, за сто тысяч. Стерн попросту лгал Лубянке, хотел ещё деньжат по-легкому срубить. Вообще в этом сюжете проявилась вся узколобость советской разведки.

– Ты поставь себя на место оперработника. Получаешь сообщение из резидентуры или от какого-то разведчика-нелегала, он тебе это описывает, а потом ничего не происходит. Обещание – ничего не происходит, ещё одно обещание – опять ничего нет. И это повторяется раз за разом. В конце концов, когда же это кончится? А то, что ты мне рассказываешь сейчас про его достижения в области музыкальной индустрии – в деле этого нет. Есть только рассказы Морроса о своих связях, а то, что ты мне сейчас рассказываешь про чарты, про то, что он был первым, который выпустил какую-то пластинку – вот этого я не знал.

– В конце концов ему всё это надоело, и он пошел в ФБР сдаваться.

– Да, совершенно верно, на него наехало ФБР, он, естественно, согласился с ними сотрудничать. Ты думаешь, он сам пришел? Вот этого, честно говоря, я не помню. Мне кажется, они на него наехали, он во всем признался.

– Думаю, что это версия резидентуры. Там более сложная история была. Когда Моррос окончательно расплевался со Стерном, он решил продать компанию, чтобы создать новую, по производству фильмов. Ну а процедура продажи – это прежде всего аудит: какие на компании обременения? И тут выяснилось, что финансы компании стараниями Стерна и резидентуры запутаны: непонятно, откуда брались деньги, непонятно, куда они уходили. Моррос понял, что выбор у него небольшой: или в тюрьму идти за финансовые преступления, или в ФБР. Он пошел в ФБР. Там ему предложили стать двойным агентом.

Апрель 1960. Борис Моррос прибывает в Даллас для рекламы фильма "Человек на веревочке" и дает интервью местному телевидению.

"– Иногда мы думаем, что коммунисты – это всего лишь дурной сон. Существуют ли сегодня в Америке такие коммунисты, которые вмешиваются в жизнь обычных людей?

– Я хочу, чтобы вы знали: у Америки нет врагов, кроме одного – это коммунист. Советская Россия – враг Соединенных Штатов, и мы должны уничтожить коммунизм на всем свете. И тогда повсюду будет мир.

– А есть какой-нибудь способ распознать коммуниста?

– Да, вы можете легко установить это. Поговорите с ним – и вы поймете, является ли он последователем марксизма, и если да, он не наш человек, не американец..."

– Вообще работа с двойным агентом очень сложная. Возьмем этот случай: ФБР вербует Морроса в качестве двойного агента. ФБР заинтересовано в том, чтобы советская разведка ему доверяла. То есть Моррос должен давать советским оперработникам какую-то достаточно важную информацию, чтобы советские оперработники не потеряли интерес к нему. Вот в этом состоит самая большая сложность в работе с двойным агентом. Либо секретную информацию надо через него давать, часть из которой будет реальной и правдивой, либо он должен помогать советской разведке устанавливать нужные связи. Моррос продолжает рассказывать про свои связи в американском генералитете, с натовскими военными высокопоставленными в Европе, какие-то подробности из их частной жизни, про жену одну он там рассказывает, что она изменяет мужу. Но это все россказни, из которых ничего конкретного не получается, конкретной вербовки, благодаря этой информации, не происходит. Вообще мне это напоминает историю с теми нелегалами , которых арестовали в США 12 лет назад. То есть очень много шума, очень много расходов, суеты оперативной, из которой в общем-то ничего конкретного не получается.​

– Морросу ведь угрожали репрессиями против членов семьи.

– По-моему, четыре его брата были репрессированы. У него осталось пятеро братьев и две сестры в Союзе. Посадили четверых братьев отдельно друг от друга, одного расстреляли как врага народа в 1938 году, других отправили на фронт. Один из братьев проявил героизм на фронте и был награжден орденом Красной Звезды, медалями "За взятие Варшавы" и "За победу над Германией". Когда они были репрессированы, то разведка, оперработники обеспокоились, потому что у них не было влияния на эти процессы. Тут интересно посмотреть, как одна рука НКВД не знает, что творит другая.

– Хочешь сказать, его не шантажировали?

– Это не был шантаж. Разведка не имела никакого влияния на то, что делает НКВД внутри страны, они не могли никак ему помочь. ​Отцу разрешили уехать в США, он уехал в 1942 году. В документах видна тревога по поводу того, как вообще Борис Моррос отнесется к тому, что его братья репрессированы. Они очень боялись, что когда отец приедет к нему и ​расскажет, что там происходило с его братьями, Моррос пошлет их куда подальше и перестанет сотрудничать. Этого не произошло.​

– Фильм 1960 года "Человек на веревочке", снятый по книге Морроса, имеет мало общего с реальностью, но начинается он как раз с приезда отца. Отец восхищается особняком, в котором проживает его сын, а потом, горько глядя на семейные фотографии, говорит сыну, что его братья пропали, и он нигде не может узнать, что с ними случилось. Моррос совершенно по этому поводу не тревожится. "Ты здесь, и они будут здесь", – говорит он. Вполне возможно, что ему действительно это обещали лубянские кураторы, а про расстрел одного из братьев отец мог и не знать, такие вещи родственникам не сообщали, говорили "10 лет без права переписки". ​

Борис Моррос и президент Карнеги-холл Милтон Бергерман обсуждают замысел будущего фильма. Май 1945 года

После ликвидации фирмы грамзаписи Моррос действительно создал кинокомпанию и в 1947 году выпустил на экраны игровую картину "Карнеги-Холл" с незамысловатым сюжетом, но с участием выдающихся музыкантов-классиков: Яша Хейфец, Леопольд Стоковский, Артур Рубинштейн, Вальтер Дамрош, Грегор Пятигорский... Просто ослепительное созвездие! Фильм шёл во всем мире с огромным успехом и принес немалую прибыль. Оперативники резидентуры докладывали об этом даже с каким-то удивлением – ведь прежде они убеждали Центр, что Моррос – совершенно беспомощный бизнесмен. Далее: у Морроса появляется идея производства в России телевизионных музыкальных фильмов для показа в США, потому что в США телевидение уже получило широкое распространение. Но генералам не нужен журавль в небе, они велят ему собирать компромат на семью президента, на кардинала Спеллмана, на генералов и их жен. Вместе с тем на Лубянке уже зреют подозрения. Марта Додд, похоже, первая стала подозревать Морроса в двойной игре.

– К Марте тоже было отношение очень, скажем так, неоднозначное, мягко говоря. Единственное, что в ней было стопроцентно, – это то, что она хотела помогать Советскому Союзу, это не вызывало ни у кого никогда никаких сомнений. Но от нее неё было оперативной отдачи. Когда хотели её использовать в качестве агента-наводчика, говоря профессиональным языком, она составила огромный список людей, которых знала лично – писателей, дипломатов. Но она писала, что этот привлекательный блондин, а у этого красивые глаза. Оперработники пишут: зачем нам такая информация про красивые глаза? А ничего другого мы от неё получить не можем. Поэтому то, что она написала про Бориса Морроса, – это тоже, наверное, кто-то подверг сомнению. Кроме того, Марта Додд вела, по крайней мере в 1930-е годы, такой свободный в смысле секса образ жизни, что это вызывало шок. То есть то, что Марта Додд накатала телегу на Бориса Морроса – это понятно, она раскусила, кто этот человек был на самом деле. Но она не пользовалась полным доверием именно потому, что вела жизнь такого типа.

– Вот цитата из справки, составленной резидентурой: "Она считает себя коммунисткой и заявляет, что признает программу и устав партии. В действительности же “Лиза” (это оперативный псевдоним Марты) – типичный представитель американской богемы, женщина, разложившаяся в сексуальном отношении, готовая спать с любым красивым мужчиной". В общем, пора кончать с этой аморалкой, как написал генерал".

Человек на веревочке". Режиссер – Андре Де Тот. Борис – Эрнест Боргнайн, его отец – Владимир Соколофф. Columbia Pictures, 1960 год

"– Красота какая! Сколько семей тут с вами живет?

– Одна, папа. Только мы.

– Ты хочешь сказать, что все это твоё?

– И твоё.

– Все такое большое... Наверное, кучу денег стоит держать такой дом.

– В Голливуде нужно жить на широкую ногу, иначе никто не поверит в твои успехи".

Генерал всегда прав, потому что он генерал

– Когда генерал что-то пишет, генерал всегда прав, потому что он генерал. Это трезвая мысль: зачем нам Моррос со всеми его замашками и выкрутасами? В 1980-е годы его точно бы на порог не пустили даже резидентуры. Я помню, когда я работал в отделе США во второй половине 80-х годов, там сильно боялись скандалов. Особенно, когда началось потепление отношений. Насколько я знаю, – я был простым оперработником, я практически ничего не знал – за месяц, как только стало понятно, что состоится очередной саммит Михаила Горбачева с Рональдом Рейганом, разведработа просто прекращалась. Если произойдет скандал за пару недель до советско-американского саммита, по шапке попадет всем, в первую очередь разведке. Этого никто не хотел, все боялись, поэтому действовали очень осторожно. Да, конечно, скандалы были какие-то, но они неизбежны. Такой истории, какая происходила с Борисом Морросом, я не представляю, чтобы она произошла, допустим, в 1980-е годы. Нет, это невозможно.​

Допустим, ты говоришь – агент влияния. Если какой-то человек в США проводит выгодную России или Советскому Союзу политику, выступает с заявлениями или снимает фильм, ни в коем случае не надо к нему подходить оперработникам, потому что они всё испортят. ​От него надо держаться как можно дальше, чтобы не испортить ту работу, которую он и так делает, – вот в чём суть. Это очень важный момент в работе с агентами влияния. В таком случае этого человека даже нельзя называть агентом влияния, потому что он не агент, он это сам все делает.​ Оливер Стоун, допустим, снимает фильм или делает интервью с Путиным – ну и хорошо, пусть делает, не надо к нему подводить оперработников, которые бы приглашали его в ресторан, вправляли ему мозги насчёт того, какие фильмы надо снимать – это абсолютно не нужно, это только всё испортит. Человек работает – пусть работает.

– В 1956 году Марта Додд и Альфред Стерн стали получать повестки на допросы. Они в это время жили в Мексике и решили не дожидаться экстрадиции. Супруги добрались до Чехословакии. В советском гражданстве им было отказано. Они улетели на Кубу и прожили там семь лет, после чего вернулись в Прагу. Альфред скончался там в 1986 году, Марта – четырьмя годами позже. Борис Моррос в августе 1957 года выступил с публичными разоблачениями советской шпионской сети. Сам он, по его словам, "никогда в жизни не был шпионом". Излагая признания агента-двойника, газеты повторяли старые россказни о царе и Распутине. Он стал соавтором сценария о себе самом и объездил всю Америку с премьерными показами, но с большими бизнес-проектами было покончено. Моррос умер в Нью-Йорке в январе 1963 года.

Подписывайтесь на подкаст "Обратный адрес" на сайте Радио Свобода

Listen to NAC on Apple Podcasts - Spotify