"Buddha ordered to fight"

Mobilization went through Buryatia as a tornado. Some villages are depopulated. Why does the people who have lost hundreds of men approve of a special operation?

Despite all the vicissitudes with the presidential decree (not issued), partial mobilization in Russia is formally completed. In any case, this was stated by the press secretary of the President of Russia Dmitry Peskov and Senator Andrei Klishas. The regions come to their senses after mobilization fever, not yet knowing what to prepare further.

One of the first to fulfill the mobilization assignment was the head of Buryatia Alexei Tsydenov. Further, according to him, the military registration and enlistment office will only work with volunteers. But on October 13, the Republican head admitted to social networks that in Buryatia there was a “abbreviated Donabor to mobilize”. Of the mobilized residents of the Republic, six have already died. The correspondent of Novaya Gazeta Europe, Anna Zueva, drove around the villages and tells how partial mobilization went and what consequences she entailed.

In the village of Ivolginsk, located half an hour from the Republican capital of Ulan-Ude, only a mobilization resembles only an ad on the door of the House of Culture . It reports that now there is a mobilized collection point. The summons in Ivolginsk began to be presented on the night of September 22, a few hours after the president’s speech. And in the morning, mobilized men were escorted by relatives.

Ksenia, a resident of the village, runs along the main street of Lenin, hurry up on business. However, he stops to tell correspondents about mobilization.

“Early in the morning, men were obliged to be here,” Ksenia recalls. - I didn’t take anyone in Ivolginsk. They took his uncle in the Tarbagatai district. All wives, mothers are worried. My personal opinion: I would not hide, we are going for our homeland. They served. Someone must protect! But I am against the rowing of those who did not serve, very young or elderly. These in Ivolginsk were also mobilized. My friend, a full -time student, was taken and even taken to Chita ( Trans -Baikal Territory. - Approx. Ed. ). But a few days later he still returned home.

Svetlana (the name at the request of the heroine was changed) - the seller in the Ivolginsky round -the -clock store, works in shifts. September 22 she was at work and remembers that day well:

- I went out onto the porch. The buses stood, everyone cried, hugged and said goodbye. For several days in a row, 2-3 buses took our men. I have one neighbor who was detained by the police for a small offense, they took it right from the department. He did not want to go. And the second now has a child in the Ivl in the hospital - and he was also taken away. But he seemed to want to go.

What the lamas prayed about

Ivolginsk - the administrative center of the Ivolginsky district of Buryatia. Residents of the village mainly work in the capital of Buryatia, Ulan-Ude. In Ivolginsk itself, work, except at school, kindergarten and MFC, really not . In eight kilometers west of Ivolginsk, the Center for Buddhism of Russia is located - Ivolginsky Datsan. The head of the traditional Buddhist Sangha (community) Dam Ayusheev approves of hostilities. In 2019, 33 million rubles were allocated from the reserve fund of the President of the country for the construction of a workshop for the processing of sheep wool and the purchase of equipment.

“The defense of the homeland is a sacred duty for Buddhists,” says Ayusheev in an interview with the Buryaad Unen state newspaper. - “If called, the man must go. Male dignity, especially in our system, in Buddhism, a man must protect, if necessary, to fight, win and return to his family. ”

The head of the Ivolginsky district, Nikolai Emonakov, personally handed it to mobilized, sitting on buses, Hadaki - ritual scarves of blue and white, symbolizing pure thoughts and tranquility. “The lamas prayed all night, consecrated them to protect and protect the fighters,” the region’s telegram channel said.

Victoria Maladaeva, co -founder of the first anti -war National Foundation "Free Buryatia", says that on the day when Vladimir Putin announced mobilization, the head of Buryatia had an inauguration. On September 12, Alexei Tsydenov won the election for the second time.

- That evening, when he spoke pathos about the flourishing Buryatia, buses were already heading into the villages and villages, which were later mobilized. In the social network of the Fund, their relatives wrote. They reported that men from Tunkinsky and Zakamensky districts were taken away without agendas, many were denied a medical examination. For example, in the village of Khurtaga, the Zakamensky district of the father of five children without a agenda and a medical investment, the head of this settlement personally took away with the employees of the military commissariat. The locals told me that the head of Khurtagi, this tiny village, took the only veterinarian without a summons. These two men were immediately taken to the city of the Borzya of the Trans -Baikal Territory. And in the Tunkinsky district, the mobilized sister wrote to us that her brother was taken without a summons, he has a baby.

The man trusted, was confused, got on the bus - now he is in Kherson, asks his sister and the fund to help him return to Buryatia. I believe that mobilization in the republic was not partial. She was total.

Victoria Maladaeva says that the military enlistment office employees sent vocal messages to men: they asked to appear at the military enlistment office. The summons were carried by teachers and military commissars. In some agendas, even exquisite formulations came across: instead of “ordering” it was written “I suggest you come to the military enlistment office”.

Employees of the anti -war fund switched to a round -the -clock mode of operation. They connected lawyers and began to advise fellow countrymen, told them how to refuse to present the agenda, explained who is subject to mobilization.

“I did not let out the phone out of my hands for sixteen hours,” recalls Victoria. - I wrote fellow countrymen about exactly where the raid is supposed. I did stories about this, since I have a large audience on social networks. I remember those terrible days with horror. "My father was taken from me, what should I do?" "They took the husband, help!" Virtual cry and howl. I was even written from Kamchatka, from the republics of Sakha, Kalmykia, Tuva. This is an egregious fact of a violation of human rights, the rights of indigenous peoples. If you look at the list where mobilization was completed the fastest, then it will be mainly in the national republics of Russia, which are in a difficult economic situation - Sakha, Dagestan, Tuva, Buryatia, Crimea. Disproportionately many ethnically non -Russian men have undergone mobilization! If people and St. Petersburg took people in the same way as in the national republics, then there would be a protest. Twenty million people live in these cities, they would definitely not allow you to handle it like that.

Come for the dead

In these autumn days, in Buryatia it was necessary to sweat not only the commissars, but also the employees of the registry offices. Almost a thousand marriages were registered by registry offices of the republic for the first six mobilization days. This is almost 20% of the total number of family unions registered in 2021. In addition, in less than a week, 352 father recognized their children. These are 15% of the total number of facts of establishing paternity for the entire last year. In the days of mobilization, some registry offices accepted only those who received the summons.

- He was offered to go to a special operation. We have five children, but we were not painted at that time. And when they signed, they lagged behind us, ”Anna, a resident of the village of Ust-Barguzin, told me the newlywed.

The husband of journalism by Yanina Nimaeva, who has five minor children, also wanted to mobilize. Yanina’s wife is 38 years old, he did not serve in the army. On the evening of September 21, a colleague called him-Deputy Head of the Directorate of Civil Defense and Emergencies of the Ulan-Ude Administration Dmitry Fedorov-and said that they would soon bring the summons.

- Where are you? They will bring you a summons now. How many children do you have there?

- Five.

- You are a nimble sperm!

- Didn't understand.

- In short, you have to be in the dawn recreation center. I'll throw you a photo now. They will drive up and hand.

Yanina and Alexander were not confused. All the dialogues were recorded with the authorities on the recorder, and in the morning Yanina posted a video on her social network. She turned to the head of the region Alexei Tsydenov: “ Why is mobilization undergoing so unprincipled? For whom did Shoigu throughout the country voiced the order of mobilized actions? And why didn’t they hear it here? Admit it, are we now collecting everyone under one comb? It doesn't matter to us, can a man know how to conduct hostilities? Military experience is not needed at all, and still how many children will remain orphans? "

After the publicity of this story, the head of the republic gave an explanation. He said that those who did not serve in the army are not subject to mobilization.

- Yesterday and today the summons were issued, including such conscripts. But then, after specifying the data, they were released home. In the morning, seventy such people who received summons were released home. And from the collection points, and already from the military unit. The republican draft commission drew the attention of responsible persons to a more attentive design of the summons.

The deceased brother of the rock singer and leader of the Buryat regional branch of the Yabloko party, Natalia Semenova, also tried to mobilize. She wrote about this on her page on the social network, but two weeks later she deleted the post: “They came from the military registration and enlistment office for my brother who died two years ago. I want to note: the brother in the army never served at all, because for health reasons he did not fit. At first they did not believe that he was dead, but then they apologized. How to believe these leaflets now that someone is not subject to mobilization and that it is “partial” if they come for the dead? ”

Military commissars, together with the police, also came to the Buryat State University to take students from a lecture. Or there was an interesting case: the raid in the Olkhon shopping center.

Men - both visitors and sellers - were ordered to remain in their places until the personality is clarified. In the fitness room, the police blocked the exits on the stairs so that no one could escape.

Large -scale mobilization has greatly struck the whole branches of the republican economy. For example, some drivers of the Ulan-Ude administration committee were mobilized-and on September 24 the environmental action “Time to Separate” was canceled in the city. In the village of Bichura, in which the longest village street in the world is located, they took the watchmen, stakers and teachers - now it is not clear who will teach children.

Mobilization also affected the cultural life of the republic. Artist of the Russian Drama Theater named after N.A. Bestuzhev, on the terms of anonymity, said that the three actors of the Ulgar doll theater urgently left the country in connection with these events. And the artist of the troupe of the Buryat Drama Theater named after Hots Namsaraev came a summons.

- Another artist of the Buryat Drama Theater, which has served a long time, just disappeared. He does not get in touch yet. I know that the director of the Burdrama Theater told the guard so that strangers were not allowed to be allowed to be allowed, only his own. They told me that they excelled from participating in the hostilities and artists of the Opera and Ballet Theater, who received summons. Although before that there was a meeting of directors of cultural institutions, where they were clearly explained that they would not be harnessed for any of the employees.

An employee of one of the village clubs told a very terrible story:

- In our team there is a young guy. He recently served. After the mobilization announcement, I told him: think and decide something, they can pull you. The next day, he called me and informed me that a man from the club knocked on the door and said that the agenda had come and had to gather. A colleague asked me for advice. I said that there are only two options: to run from Russia or get sick. He came to my house. I chopped off his wrist with Lidocaine and broke it with a hammer. My hands were shaking, and at the time of our venture they constantly called from unknown numbers. When swelling appeared on his hand, we went to the emergency room. Colleague gave sick leave. We decided that later we would remember this in general sad story with a smile.

"200 bags have already been sewn"

-The country, it turns out, is a beggar. You have to wear a soldier yourself. My mobilized friends spent fifty thousand. Some boots - twenty -five thousand! - wailed in a conversation with me Andrei, a resident of Ivolginsk.

Due to the sharp demand for military equipment, the price of tactical gloves, special shoes and thermal underwear jumped up in the military unit. And even a shortage arose. In order not to be like that, the head of Buryatia, Alexei Tsydenov, threatened to mobilize sellers of uniforms and equipment that increase prices in stores. “The guys said that overalls, uniforms, equipment in stores rose sharply in the price. I turn to the sellers: if someone decided to cash in this time, make superprofits, better return the prices back, otherwise you will have to prepare for mobilization yourself, we’ll get to everyone, ”Tsydenov wrote on the social network.

Not hoping especially for the state, from September 22, residents of Buryatia began to collect warm clothes, medicines, and products for mobilized ones. Announcements on the collection of humanitarian aid appeared in the accounts of public organizations and private volunteer initiatives. For example, activists from Dobroogorod03 asked residents to buy and bring rubber boots, socks and medicines: “Because of eternal dampness, our guys wrap their shoes in order to maintain dry legs. We need rubber boots and socks. Since it is cold, you need a warm nadelka. Due to dampness, many are sick, we need medicines, painkillers, hygiene products, cigarettes. ”

The telegram channel “Kyakhta” thanked the fellow countryman named Alexei, who sent fifteen thousand rubles to buy fabric and gave a sewing car as a gift. Women in the city sew duffel bags and stretchers for mobilized ones. And in the village of Tagagaghay, the Tunkinsky district of the republic began to sew amulets. In small bags, the ground is poured from the sacred for the drill of the sandy mountain Burkhan Baabai. “Two hundred bags have already been sewn, you can take them to everyone. With a piece of home in your pocket and deep faith in the heart, it is much easier to survive this difficult time and rather return home, ”the district administration said.

On the day when mobilization was announced, several dozen people went to the theater Square of Ulan-Ude. People held anti -war posters in their hands and demanded to cancel mobilization.

The action lasted less than an hour. At least four participants in the rally were detained. And on September 24, eighteen people were already detained on the theater square of Ulan-Ude.

“The police came up to us and reported, they say, we are not against your gathering, you have the right to gather,” says Natalya Filonova, activist. - However, the police drove a lot to the square, they stood around the entire perimeter. Apparently, some teams were waiting.

Human rights activist Nadezhda Nizovkin, who led from the Square Stream Translation, tells how she was detained:

- The police wanted to establish our personality, but instead we chanted “No War!”, “No Dictature!” And they sang the anthem of Buryatia “Taiga, Lake, steppe, you are full of good light. Blooming from the edge to the edge, be happy, the native side. " We announced a dry hunger strike - did not eat food and water.

“ Stunned by everything that is happening - first by a special operation, then mobilization,” another participant in the action, pensioner Vladimir, shared with me. - I am against all this, this should not be! All this must be somehow finished, stopped. Otherwise, what will happen next? The use of weapons of mass destruction? I first went to a protest campaign. I learned about her and decided to see, take part. Fortunately, my relatives did not receive a summons. But I still came.

“ My good friend who can be mobilized soon after the announced mobilization has urgently left Russia,” says Anastasia, who went to the rally. - He sold his apartment for a penny. Now he is in Argentina. That's what people are being brought! Therefore, I went to a peaceful action to speak out against this lawlessness! I did not understand at all on what basis we were held. No one told us why we are delivered to the department and what exactly we violated. I used refusal tactics - I did not call the police my personal data. I did not want to facilitate the task for them.

"I have outlined mine, so forward, behind the victory!"

In the village of Gremyachinsk, located on the shores of Lake Baikal, mobilization also passed. Alexander Shelkovnikov, a pensioner, a person in the village, tells me about her - he creates models of military equipment on his personal plot. So Alexander is trying to interest children with the history of the Great Patriotic War. On Katyusha, which he made with his own hands on the 75th anniversary of the victory of the USSR in the Second World War, the letter Z is now drawn.

“Now I’m making new equipment - motorized carrier,” Silkovnikov shares. - I will ride in the winter in the snow! And I will collect the carriage. I will carry tourists along the coast of Lake Baikal in the summer.

There is almost no work in Gremyachinsk, where one thousand people live. Пять лет назад министерство сельского хозяйства России ввело мораторий на добычу омуля — эндемика озера, который кормил жителей прибрежных населенных пунктов. А в 2020-ом Восточно-Байкальская межрайонная природоохранная прокуратура добилась прекращения вырубки лесов в Центральной экологической зоне Байкала. С тех пор предприниматели, рубившие лес в ЦЭЗ Байкала, могут валить деревья лишь в 50–80 километрах от берега озера. Для бизнесменов это стало невыгодно, и часть предприятий закрылась.

— Пилорамы были, люди зарабатывали мало-помалу. Сейчас многие мужчины вахтовым методом работают. А женщины — в магазинчиках или детсаду. Все стараются куда-то устроиться, семьи-то надо содержать. Это я пенсионер, мне проще. Я еще кредит, взятый на покупку машины, умудряюсь платить. Мобилизация как у нас шла? Как и везде: среди ночи подняли и увезли. Они не струсили, не убежали. Я бы тоже пошел с удовольствием. Чего мне себя беречь-то? Мне семьдесят лет, а пацанам, которые погибают, по двадцать. Им надо детей рожать, государство поднимать. А я уже свое отжил, отработал, как говорится, поэтому вперед, за победой! Дай бог, чтобы все мобилизованные вернулись живыми! Жители села собирали им жгуты, бинты, мыло, продукты, теплые вещи и курево. Я в этой акции не принимал участия. У меня пенсия через несколько дней только. Сам сейчас на подсосе.

В 45 минутах езды от Гремячинска расположен поселок городского типа Усть-Баргузин. Запрет на добычу омуля и рубку леса ударил и по нему. Как и методы мобилизации, рассказывает Анна, переехавшая в Усть-Баргузин около года назад.

— Работы тут толком нет. Только в школе, училище, больнице работать можно, кто-то гостиничный бизнес развивает. Муж по контракту устроился в воинскую часть. А вообще в Усть-Баргузине много кого забрали. Ночью приезжали с повестками, ходили и стучались по домам. На работу к людям приходили, по списку называли фамилии и увозили. Некоторых уже, правда, вернули, у кого много детей…

Максим (имя героя изменено) живет в селе Мостовка Баргузинского района Бурятии. Это село, в котором семнадцать улиц.

— Из Мостовки мобилизовали шестнадцать человек, — делится он. — Я сам служил срочную службу, и если бы пришла повестка, то я бы тоже поехал. Мои друзья уже ездили на спецоперацию. Кто-то вернулся живой, а двоих близких товарищей я похоронил.

Одного хоронили в Улан-Удэ, так жена его захотела. А второй в деревне лежит. Поэтому надо их останавливать и страну защищать! Я же не трус.

Рядом с Максимом стоит беременная вторым ребенком супруга.

— Так надо, — соглашается она. — Он патриот своей страны. Но всё равно хорошо, что повестка не пришла.

«Писать в бутылку, а какать в мешочек»

Первая группа мобилизованных из Бурятии уехала в Украину 28 сентября. Об этом сообщил глава Бурятии Алексей Цыденов в своем телеграм-канале. Пять дней будущих военных готовили в 5-й танковой бригаде на станции Дивизионная в Улан-Удэ.

«Они прошли индивидуальную подготовку. Сейчас отправляются на запад, там они еще будут проходить подготовку, боевое слаживание, и далее будут направлены на выполнение боевых задач в зону СВО. Навыки и боевой дух на высоком уровне», — написал глава региона.

Он рассказал, что заглянул мобилизованным в глаза и увидел «спокойных, сосредоточенных и уверенных людей». «Пункты сбора по мобилизации в республике закрываются. Военкоматы продолжают работать с добровольцами. Такие люди есть и сейчас продолжают идти», — добавил Цыденов.

Сколько резервистов было призвано, он не пояснил. Официальных цифр республиканский военкомат также не озвучивал. По данным фонда «Свободная Бурятия», было мобилизовано около семи тысяч семисот жителей республики.

— Глава Бурятии — главный враг бурятского народа, — говорит Виктория Маладаева. — Он активно вербует мужчин с 24 февраля. Why is he doing this? Потому что он — что-то вроде мальчика-отличника, которому дали задание, и он его выполняет, чтобы получить пятерку. Цыденов — не самостоятельная политическая фигура. Он вообще не политик, а менеджер. И сделает всё, что скажет ему президент. Специалисты «Conflict Intelligence Team» сделали исследование и пришли к выводу, что быстрее всего мобилизация завершилась в тех регионах, главы которых наиболее лояльны Владимиру Путину. Сотрудники этой организации также выяснили, что до четырех процентов всех мобилизованных в России — это жители Бурятии.

На сборном пункте по улице Шумяцкого в Улан-Удэ немноголюдно. Изредка из военного комиссариата выходят мужчины. Мне удалось поговорить с Сергеем, получившим повестку трижды. Сергей пришел в военкомат, чтобы разобраться с решением о мобилизации из-за проблем со здоровьем.

— Повестка пришла сначала по месту прописки 20 сентября. Сотрудник военкомата настойчиво просил расписаться в ней мою бывшую супругу, хотя по закону я лично должен был подпись поставить. Она этого не знала и расписалась. Бывшая жена и наш ребенок живут с моими родителями, я живу отдельно. А спустя несколько часов повестку уже на работу принесли. Я в ней расписался. Это произошло утром 21-ого числа. Следующая повестка пришла опять же по месту прописки. И экс-супруга вновь расписалась. В понедельник, 26 сентября, я поехал в военкомат. Решил не скрываться, потому что это уголовно наказуемо.

— Вы испугались?

— Ну, мало ли что может быть! У них же не поймешь, что там в голове! Я проходил срочную службу десять лет назад в Армении. Там есть российская база. Я, наверное, подхожу для воинской службы, но переживаю за свое здоровье. У меня гипертония. Она выявилась после срочной службы в армии. Мало ли, скаканет давление и произойдет кровоизлияние в мозг. Я на таблеточках сижу. Сейчас взял направление и буду у военного врача узнавать, что скажет.

— А если он скажет «годен», то что будете делать?

— Не знаю, придется ехать, наверное.

— А вы готовы?

— Никто не готов! Никто не хочет туда ехать. Только дурак не боится. Все боятся, но ехать приходится, защищать-то надо.

Сколько моих друзей и знакомых там было, все говорят, что не хотят, но едут, потому что надо. Кто-то, может, едет заработать. Кто-то едет, потому что долг. Нескольких моих друзей мобилизовали. Их пугали уголовной ответственностью, и они в растерянности расписывались.

— Вы размышляли над тем, что в случае отправки на фронт можете погибнуть или убить человека?

— Я к этому точно не готов, не смогу ни в кого выстрелить. Я спокойный и добрый человек. Если будет объявлено военное положение, то уже надо будет идти семью защищать.

- From whom?

— А вот здесь неизвестно. На нас никто не нападает. Я в политике, честно говоря, не очень хорошо разбираюсь. Не в моей это компетенции. Это их политика, они там сами разобраться не могут, но отправляют они нас. Им же нужно мясо. Я надеюсь, что это всё закончится. Правда, всё время обещают: «Освободим вот эти города, потом эти». В итоге, видимо, хотят Черное море отрезать, а это еще и Одесса. Это, наверное, надолго затянется. Плюс еще НАТО лезет. Этот альянс поставляет оружие и сам там участвует. Можно сказать, что боевые действия ведутся против НАТО. По новостям видел, что они в Польше колоннами стоят.

Александр (имя изменено по просьбе героя) — этнический украинец. Его родители родились и выросли в небольшом городе на западе Украины. Папа военный, мама учительница. Отца в молодости отправили служить в Улан-Удэ, так семья тут и осела. Несмотря на родственников в Украине, Александр готов к тому, что его мобилизуют, и уже купил военную амуницию.

— В советские времена у военных был бесплатный проезд по Советскому Союзу, и почти каждое лето я ездил на родину к своим родственникам. Родственники и друзья родителей уже тогда в шутку называли меня «москалем» и «кацапом». Я на это внимания не обращал. Кстати, дети моего возраста не упускали возможности меня побить. С тех пор я понял, что национализм у украинцев в крови. Об этом мне часто говорила мама. А бабушка рассказывала, что самое страшное в Великую Отечественную было, когда в деревню заходили не немцы, а бандеровцы. Если мне придет повестка, то я не стану скрываться от военкомата. Я приму и вперед! Уже купил себе форму: берцы, балаклаву, наколенники, тактические перчатки и очки. Потратил двадцать тысяч рублей. Срочную службу я не служил. В юности у меня обнаружили язву. Я, конечно, морально не готов бросить работу, семью и идти на фронт. Но буду защищать интересы страны, в которой живу.

У сборного пункта на Шумяцкого мне встретилась женщина. Она, вытирая слезы, уточнила у меня, здесь ли расположен призывной пункт. Я утвердительно кивнула. We met. Выяснилось: Елена пришла сюда, потому что прочла, что в Госдуму внесен законопроект. Согласно ему, единственному сыну единственного родителя полагается отсрочка от мобилизации.

— У меня единственный сын. Ему 23 года. Я его одна вырастила. Его мобилизовали и 2 октября он улетел. На следующий день он и другие ребята были в Чечне. Там будет боевое слаживание, а оттуда уже в Украину поедут. И вот я иду в военкомат просить, чтобы ребенка вернули домой.

— Как ваш сын получил повестку?

— Он был дома. Утром пришли, позвонили в дверь. Он совсем недавно, в июне, расторг контракт с Минобороны. Он служил в Биробиджане писарем. Заполнял бумаги и журналы. На Украине он не был. Моя мама была в тяжелом состоянии, ему пришлось разорвать договор и ухаживать за бабушкой. Она была лежачая. Мама умерла, и мы вообще остались одни ( плачет ). Сын не хотел продолжать карьеру военного. Он же айтишник, закончил техникум. И хотел поступать в университет. Но не успел сдать документы, пока мою маму хоронили. Я всё понимаю, что он должен! Я что, в конце концов, крысу, что ли, родила?! Нет, мы не скрывались. Но можно же дать отсрочку, раз нет полной мобилизации. Когда она будет, то я не буду против. Но сейчас-то могли бы дать отсрочку ( плачет ). Я только что была в военной прокуратуре. Мне посоветовали приехать в военный комиссариат и написать заявление. Я думаю, что шансов мало, но попробовать-то можно!

— Нужно непременно попробовать. А как ваш сын собирался в поездку?

— Потратила я около 40 тысяч. Купили форму теплую, потому что дали летнюю. Купила разгрузку, перчатки, очки, аптечку. Что за мобилизация такая, если всё за свой счет?!

Я не понимаю, для чего тогда была такая мобилизация, если родители сами бегают по городу и ищут детям форму?! Цены ужасные. Я не работаю, залезла в кредит.

— Вы созванивались? Какие у мобилизованных условия?

— Да, звонит и пишет. Рассказал, что в течении всего полета их ни разу не кормили. Просили писать в бутылку, а какать в мешочек. Ну это что такое? Настоящее издевательство! С собой у ребят были какие-то продукты, они в течение дня кушали. Он, конечно, боится, это же война, а не учения какие-то. I'm scared. Он единственный сын. Не женатый, у него ребеночка нет. Я была рада, что сын после срочной службы заключил контракт с Минобороны. Решила, что так быстрее станет мужчиной, да и родине надо послужить. Зарплата была маленькой, около 30 тысяч. Ему этих денег на две недели хватало, а дальше начиналось: «Мама, дай». Контракт он прервал за десять месяцев до его окончания. Если бы не моя больная мать — его бабушка, — то сын бы поехал в Украину, потому что его сослуживцев в мае туда отправили. Командира батальона убили. Если бы он в составе своей части поехал в мае, то там он был бы в войсках ПВО, а сейчас его в разведывательную роту записали! Какой он разведчик-то? Их должны как следует учить! А ему сказали: не переживай, пойдешь в середке. Как мяско? Это что такое-то?

Елена показывает в своем мобильном телефоне своего сына. И утреннюю переписку с ним. Она отправила ему фотографию с дачными заготовками. «Приедешь, будешь отъедаться», — написала она. А он ей в ответ: «Класс!»

Елена уходит в комиссариат. В этот момент у забора комиссариата я ловлю крепкого мужчину в кожаной куртке. От него пахнет алкоголем.

— Я уже мобилизован, — говорит он, не скрывая радости.

— Как вы получили повестку?

— Сам приехал и подписал.

— Вы купили форму или ее выдают?

— В армии всё дают!

— Вы раньше служили?

— Я майор запаса.

— Вы были в Украине прежде?

— В 2015 году я ездил.

— И как вы ощущали себя тогда?

- Yes, normal. А что тут такого-то?!

— Ну как… Вы могли погибнуть.

— Может, и погибну. Но я не собираюсь помирать. Мне еще детей надо женить!

— У вас их сколько?

— Два пацана. Маленькие они еще. Ладно, пора мне!

Через двадцать минут возвращается поникшая Елена.

— Всё бесполезно. Это ведь только законопроект. Когда они его там примут, неясно! — рассказывает она мне. — Написала сейчас ребенку: «Всё тщетно, этот законопроект — только предложение, а не закон. Береги себя хотя бы для меня».

Елена закуривает, садится в старенькую «Ладу-Гранта» и уезжает домой доделывать овощные заготовки.

А теперь — танцы!

Отправку мобилизованных с железнодорожного вокзала Улан-Удэ застал Дима Билан. 29 сентября певец увидел их на перроне. В столицу Бурятии он приехал, чтобы дать концерт. Артист описал, что вокруг резервистов существовала «какая-то особая энергия и необъяснимый ореол», а их лица были «очень благородными, с пронизывающим и уверенным взглядом». Певец назвал уезжающих военных «родными людьми».

— Нашим большим коллективом мы разгружали аппаратуру, а они загружали рюкзаки и сумки цвета хаки, — поделился певец. — Я стоял и смотрел, пытаясь поймать взгляд, чтобы сказать заветное: «С богом!»

В Улан-Удэ мобилизованных решили поддержать работники культуры. Концерт-марафон под названием «Нэгэдэе/Мы вместе» состоялся 8 октября. Грандиозный четырехчасовой концерт прошел в физкультурно-спортивном комплексе, билеты стоили 500 рублей.

На сцене выступили артисты бурятского государственного академического театра оперы и балета с рок-мюзиклом «Бальжан Хатан», цирк Бурятии показал пластический спектакль «Zam life», национальный театр «Байкал» и театр народной музыки и танца «Забава» продемонстрировали свои программы.

Организаторы продали свыше трех тысяч билетов и собрали около полутора миллионов рублей.

7 октября кто-то поджег баннер с буквой V, который с апреля висел в центре города, — на памятнике Владимиру Ленину.Поджигателей баннера задержали на следующий день. Ими оказались двое 17-летних подростков. Юноши «раскаялись и признали свою вину», сообщается на официальном сайте МВД Бурятии. Против юношей возбудили уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 214 Уголовного кодекса, — «вандализм».

17 октября неизвестный поджег военный комиссариат в селе Мухоршибирь. Здание загорелось около четырех утра. Кто-то бросил на крышу коктейль Молотова. Начинающийся пожар увидел сторож. Внутрь огонь не попал, обгорело два квадратных метра фасада. Следователи завели уголовное дело.

30 сентября глава Бурятии заявил, что задание по мобилизации в республике выполнено, и дальше военкоматы будут работать только с добровольцами. Однако через две недели Алексей Цыденов всё же признал, что «сейчас идет сокращенный донабор по мобилизации». До каких пор «донабор» будет продолжаться, он не уточнил.

Тем временем в селе Новоильинск Заиграевского района 17 октября похоронили первого погибшего мобилизованного из Бурятии. Андрею Пичуеву было 39 лет. Он окончил училище по специальности «Резчик по дереву». После прохождения срочной службы в армии недолго служил по контракту. 22 сентября его призвали по повестке, а 4 октября он погиб. Андрея Пичуева хоронили в открытом гробу. По мнению родных, он погиб от пулевого ранения в голову. Еще у Андрея сгорели руки, поэтому их просто связали за спиной, чтобы не пугать собравшихся.

У старшины Пичуева остались жена и двое сыновей. Его двоюродный брат Иван 26 октября ушел добровольцем на фронт.