Почему одни люди — либералы, а другие — консерваторы. И как это связано с генами

Последние несколько месяцев люди как никогда много обсуждают не котиков и общих знакомых, а идеологические вопросы. Публичное озвучивание взглядов особенно ярко выявило тенденцию, которую ученые заметили уже давно: очень часто сходный набор одних и те же, казалось бы, никак не связанных друг с другом убеждений, идет вместе, так сказать, пакетом. Например, если человек придерживается консервативных взглядов, он часто демонстрирует гомофобию, сомневается в необходимости прививок и отрицает глобальное потепление. А сторонники либерализма чаще оказываются атеистами и выступают за легализацию абортов. И хотя такие сочетания взглядов могут несколько отличаться в разных странах, тем не менее сам факт существования «мировоззренческих пакетов» сохраняется. И это не случайное совпадение: сегодня наука может неплохо объяснить подобную закономерность.

Тайный кукловод человека

В популярной культуре (а до недавнего времени и в науке) распространено ошибочное мнение, что человек — рациональное существо и жаждет во всем докапываться до правды. Раздумывая над той или иной идеей, он ищет и анализирует аргументы и в итоге принимает ту точку зрения, которая оказывается наиболее обоснованной. Из этого убеждения исходят всем знакомые советы: при сложном выборе между двумя опциями расчерчивать листок бумаги на две половины, справа записывать плюсы, слева минусы и подсчитывать, чего больше. Те, кто пробовал применить этот совет на практике, знают, что чаще всего он совсем не помогает определиться — и это не случайно. Абсолютное большинство решений, в том числе и жизнеопределяющих, мы принимаем, руководствуясь вовсе не рациональными калькуляциями, а эмоциями и большим набором встроенных багов нашего мозга. А степень выраженности этих особенностей, в свою очередь, зависит от характеристик строения и работы мозга.

Про баги работы нашего мозга, известные как когнитивные искажения, мы много говорили, обсуждая, почему люди покорно едут на фронт, даже если не поддерживают цели войны. В разговоре о «пакетном» наборе убеждений давайте подробнее остановимся на эмоциях. Именно они являются основным двигателем всех наших решений — хотя самим нам часто кажется, что эти решения исходят «от головы». Но довольно долго у живых существ попросту не было инструмента, с помощью которого они могли бы детально анализировать происходящее и определять, какое действие позволит лучше всего адаптироваться к ситуации. Решения принимались в автоматическом или полуавтоматическом режиме: сначала с помощью того, что мы зовем инстинктом, а позже, у более продвинутых видов, — с помощью эмоций.

Эмоции — это способ, с помощью которого наш мозг маркирует нечто очень важное для выживания, на что нужно немедленно среагировать, ради чего можно потратить силы, которые в норме наш организм экономит. Блаженство от запаха вкусной еды или ужас при появлении хищника наполняют тело отчетливыми и очень яркими ощущениями и побуждают встать и сделать что-то: съесть ароматную свежевыпеченную булочку или убежать от тигра. Эти ощущения появляются в нас благодаря тому, что в определенных частях мозга выбрасываются и распространяются нейромедиаторы — молекулы, с помощью которых в мозгу передаются приказы, и его неосязаемая работа проявляется в ощущениях и импульсах.

Именно эмоции, положительные и отрицательные, служат основой нашей мотивации. Причем это касается не только приземленных вопросов вроде выбора блюда в меню или полового партнера, но и таких, казалось бы, серьезных и сложных вещей, как политическая идеология или отношение к глобальному потеплению. В очень значительной степени шансы той или иной концепции стать частью нашего мировоззрения зависят от того, какие эмоции она провоцирует в нас.

Но какие особые эмоции может вызывать изменение климата или статистика об эффективности вакцинации? Это же просто факты, цифры и графики. Безусловно, но чтобы начать разбираться в подробностях, человек должен в принципе захотеть вникнуть в суть того, что предлагает та или иная концепция. И оказывается, что разные люди весьма заметно отличаются друг от друга по способности принимать новые идеи — особенно если они противоречат тому, что человек впитал из своего культурного окружения. Из этой разницы вытекает глобальное естественное деление на два лагеря — условных либералов и условных консерваторов.

Разумеется, мы говорим не о дуальном делении типа «да-нет», а о широком спектре. На его краях находятся категоричные противники всего нового и те, кто готов воспринимать как потенциально возможное все что угодно — таких людей относительно немного, но зато они активнее всех заявляют о своих позициях. Большинство людей располагаются где-то в средней части этого распределения, и чаще склонны знакомиться с новым или, наоборот, отвергать его, тем более, если это новое конфликтует с уже сложившимися убеждениями.

Заметные анатомические отличия

Разделение людей в самых разных странах на скорее консерваторов или скорее либералов указывает, что эти поведенческие особенности могут быть связаны не только или не столько со средой — воспитанием, обучением и так далее, — сколько с нашей ДНК. Первые аргументы в пользу этой точки зрения появились еще в конце 1980-х: близнецовые исследования в США, Великобритании и Австралии показали (вот и вот), что у склонности поддерживать консервативную или либеральную идеологию имеется генетическая составляющая. Повторные работы подтвердили эти результаты: так, в исследовании с участием 12 тысяч пар близнецов из США, проведенном в 2014 году, общий вклад генов в вопросе выбора идеологии составил около 40% — впечатляюще много.

Так как оценка и принятие или непринятие каких-то идей — достаточно сложные процессы, логично предположить, что гены, отвечающие за склонность к консерватизму или либерализму, должны быть связаны с работой мозга. Именно поэтому параллельно с анализом ДНК консерваторов и либералов ученые-нейробиологи начали непосредственно смотреть на то, как работает их мозг при встрече с новыми идеями, в том числе теми, которые конфликтуют с уже имеющимися представлениями о мире.

В 2000-е и 2010-е годы ученые из разных групп обнаружили заметные отличия как в структуре, так и в паттерне активации мозга консервативных и либеральных людей. В мозгу консерваторов наблюдалось больше серого вещества в структуре под названием миндалина, а у либералов — в передней поясной коре (ППК). При столкновении с утверждениями, которые противоречат сложившимся взглядам, у консерваторов быстро и сильно активируется увеличенная миндалина, а у либералов — ППК. Миндалина отвечает за эмоции, прежде всего отрицательные, а ППК необходима мозгу, чтобы детектировать конфликты и несоответствия. После того как конфликт обнаружен, мозг включает дополнительные механизмы когнитивного контроля, чтобы решить, какой из конкурирующих стимулов выбрать.

Таким образом, когда либералы сталкиваются с непонятной и/или конфликтующей с их взглядами информацией, благодаря активации ППК их мозг сразу замечает конфликт и подключает дополнительные инструменты анализа из «высших» зон мозга, отвечающих за логику. У консерваторов же первым делом в игру вступает миндалина, генератор негативных эмоций, в том числе отвращения, тревоги и беспокойства. Моментально возникающее резкое эмоциональное отторжение радикально снижает шансы на спокойный анализ новой идеи. Иначе говоря, идеи, выбивающиеся за рамки привычных установок, для консерваторов в буквальном смысле — на уровне функционирования мозга — мучительны. Поэтому они их избегают.

Кроме того, в одной из свежих работ было показано, что консерваторы более чувствительны к угрожающим стимулам, то есть склонны воспринимать спорные сигналы — например, идеи, противоречащие их убеждениям, — как опасные. Также повышенная чувствительность к угрозам может определять более настороженное и неприязненное отношение к любым «чужакам», неважно, представители это ЛГБТК-сообщества или приезжие из другой страны.

Причем это происходит не на сознательном уровне: «высшие» зоны мозга работают медленно и попросту не успевают подключиться к происходящему. Сильно огрубляя, можно сказать, что консерваторов раздражают, злят и даже пугают любые новые идеи, которые противоречат важным для них взглядам, неважно, что именно эти идеи предлагают. Либералы же, столкнувшись с такой идеей, тоже сразу замечают, что она не стыкуется с их установками, но ППК немедленно передает сигнал в вышестоящие отделы мозга, отвечающие не за эмоции, а за логику. Не испытывая немедленного раздражения или беспокойства от конфликта, либералы могут, не торопясь, оценить предлагаемые соображения.

Различия на уровне ДНК

Но если отличия в строении мозга и характере его активации проследить относительно несложно, то выявить, какие конкретно гены отвечают за такую разницу, затруднительно даже сейчас, несмотря на все наши продвинутые технологии. Не существует одного гена, разные варианты которого при столкновении с конфликтной информацией первым делом «включают» миндалину или, наоборот, ППК. Характерный консервативный или либеральный паттерн реагирования и отличия в структурах мозга зависят от работы множества различных генов, каждый из которых оказывает совсем небольшое влияние. Кроме того, имеет место сложная игра генных взаимодействий, например: при наличии варианта А гена Х вариант А гена Y проявляет себя одним способом, а при наличии варианта В — другим. А если ген Y представлен вариантом В, то ген Х вообще никак не влияет на его работу. Чтобы в такой запутанной картине обнаружить эффект каждого конкретного генного варианта, необходимо исследовать гигантские выборки людей — настолько большие, что в обозримом будущем это невозможно ни технически, ни экономически.

И тем не менее общую «направленность» как минимум части генов, участвующих в формировании либеральных или консервативных склонностей, ученые вычислили. По всей видимости, в этом задействованы гены, связанные с регуляцией работы в мозгу таких важнейших нейромедиаторов, как дофамин, серотонин или глутамат. В более ранних работах было неоднократно показано, что обладатели, например, определенных вариантов улавливающих эти нейромедиаторы рецепторов или генов, разрушающих дофамин и серотонин, умеют быстро переключаться с задачи на задачу, а обладателям других вариантов это дается с трудом и они предпочитают долго фиксироваться на чем-то одном.

Кроме того, часть генов из этой группы связана с такими базовыми психологическими характеристиками людей, как экстраверсия и поиск новизны. В одной из работ по поиску генетических основ либерализма и консерватизма было выявлено, что среди очень либеральных женщин 62% являлись носительницами определенных типов дофаминовых рецепторов, которые как раз ассоциированы с этими чертами. Среди крайне консервативных женщин доля носительниц этих вариантов генов рецепторов составила всего 37,5%. Такие результаты выглядят логичными: предрасположенность к поискам нового и общая открытость вполне соотносятся с либеральной идеологией.

Как формируются пакеты убеждений

Встроенный либеральный или консервативный уклон оказывает влияние на множество процессов в человеческом социуме, в том числе на формирование политических идеологий. Во многих странах партии так или иначе делятся на скорее консервативные или скорее либеральные. И в разных странах идеи, выдвигаемые консервативными и либеральными политическими силами, оказываются очень похожими. Потому что, как это ни парадоксально, важны не столько сами конкретные идеи, сколько то, являются ли они продолжением трендов, которые устоялись в социуме давно или предлагают серьезные изменения, и то, настолько эти идеи отвечают внутренним склонностям либералов и консерваторов. А так как демократические западные общества глобально развиваются в одном направлении, новые идеи, претендующие занять важное место в общественном сознании, в разных странах тоже оказываются сходными — как и сомнения, которые противники новых идей выдвигают в качестве аргументов.

Например, среди представителей консервативных взглядов больше верующих, чем среди либеральных, а большинство значимых религий прямо запрещают однополые отношения и осуждают аборты, кроме того, права мужчин в них ставятся выше прав женщин. При этом общества в целом секуляризируются (хотя доля религиозных людей по-прежнему очень высока), женщины получают больше прав и возможностей, представители ЛГБТК-сообщества также хотят перестать скрываться. Для людей консервативных взглядов, особенно если они ярко выражены, все эти процессы означают прямой конфликт с положениями религии, очень важного фактора в формировании их мировосприятия. В силу особенностей работы мозга, у консерваторов, особенно радикальных (собственно, благодаря этим особенностям такие люди и являются консерваторами), подобные идеи вызывают резкое отторжение, и они яростно осуждают их. Консервативные люди более умеренных взглядов, возможно, и могли бы мириться с тем, что противоречит каким-то их базовым установкам, но они не готовы противопоставлять себя большинству. Поэтому поддерживают те идеи, которые активно презентуются более радикальными представителями как идеи большинства.

Сходным образом происходит кристаллизация и других значимых для консерваторов и либералов тем. В силу индивидуальных особенностей работы мозга, во многом обусловленных генетически, более либеральным или более консервативным людям «заходят» разные, часто противоположные тезисы и идеи.

При этом со временем поляризация взглядов между двумя лагерями увеличивается. Например, в США с середины 1990-х количество людей, называющих себя выраженными либералами или выраженными консерваторами (обычно это совпадает с идентификацией себя как демократа или республиканца), удвоилось, а пропасть между либеральными и консервативными воззрениями стала совсем уж опасно большой. В 2014 году средний республиканец придерживался более консервативных взглядов на основополагающие общественные и мировоззренческие вопросы, чем 94% демократов, а средний демократ был более либеральным, чем 92% республиканцев. Соответственно, всё больше людей усваивают и принимают типичные консервативные или либеральные взгляды по множеству вопросов, даже если в обычной жизни эти проблемы их напрямую не касаются.

Дополнительно углублению различий между консерваторами и либералами способствуют социальные сети. Благодаря алгоритмам, старающимся выдавать пользователю больше того контента, который ему до сих пор нравился, люди все больше замыкаются в своих информационных пузырях, общение внутри которых дополнительно укрепляет уже имеющиеся убеждения. Традиционные медиа также становятся более ангажированными, рассказывая своим читателям то, что они хотят слышать, или как минимум подавая новости в жестко заданном идеологическом ключе. Постоянно получая одну и ту же информацию, человек неосознанно делает ее частью своей картины мира. И чем дольше он варится в таком бульоне из ограниченного набора взглядов и оценок, тем больше укрепляется в их правоте.

Таким образом, сочетание индивидуальных факторов (генетики и особенностей работы мозга) и факторов внешней среды (пропаганды и информационных пузырей), а также желание солидаризироваться со значимыми для человека группами приводит к тому, что люди впитывают определенные «пакеты» взглядов. И узнав мнение человека по нескольким таким типичным темам, можно угадать его взгляды на остальные пункты таких негласных списков.