"Leopards" will go on the battlefield

According to Der Spiegel, the German authorities, obviously after the discussions, decided to transfer the Leopard-2 tanks to Ukraine. What will change new weapons during the war?

Video version of the program

Mikhail Sokolov: Today are the guests of our program: Nikolai Mitrokhin, a researcher at the University of Bremen and the author of military reviews on the Republic portal, and military expert Mikhail Prutula. The British ex-prime minister Boris Johnson during and after a visit to Kyiv called for urgently to give Ukraine heavy offensive weapons. The coincidence, but this wish was quickly fulfilled.

Your browser does not support HTML5

Ukraine will be delivered by leopards

Mikhail Sokolov: Chancellor Scholz played in the Bundestag, announced a revision of the previous policy. Difficult discussions are apparently completed. Why did Mr. Schoolz and the Government of Germany have fluctuations that were overcome with some political pressure?

Nikolai Mitrokhin: Why should Germany satisfy all the desires of Ukraine immediately? Ukraine had two of its armored plants, four tank repair plants, and over 8 years of conflict, she could completely release a thousand tanks and use them as she pleased. Tanks are currently not needed for the survival of Ukrainian statehood, tanks are needed to attack those territories that Ukraine has lost, including thanks to the betrayal of its employees, the Kherson SBU and the Kherson Regional Administration, which surrendered the south of the country. Therefore, I do not see any extraordinary measures, extreme urgency. The fact that Germany achieved during this process is really the creation of the international coalition for the supply of tanks, so that it is not Germany for everything to pay and the tanks give, satisfying the dependent moods that are in Eastern Europe, not only in Ukraine, but also in Poland, for example, in that the United States also began to supply tanks, take its share of responsibility, and other countries in this participate on equal terms.

Since the same “leopards” are not only in Poland and the Netherlands who were ready to provide, but, for example, in Greece there are 500 of them. Germany has achieved a comprehensive solution to the issue, which took into account its interests in the sense that the tanks and the USA are now supplying, too, that for Ukraine, in my opinion, is a blessing, although the states have firmly refused to do this before. Now, apparently, all issues related to deliveries from all countries have been resolved with the one who will pay for the technical service, for supply, for repairs and everything else. These are a bunch of issues that you can’t solve from the plaque.

Mikhail Sokolov: Ukraine will supply a variety of armored vehicles-90 Stryker machines, 50 Swedish CV-90, 40 German Merder, about 60 American Bradley. Why are these combat vehicles not enough? Why do tanks of this type are required as Leopard and Challenger?

Mikhail Prutula: The front line we have more than a thousand kilometers. In addition, there is a threat that the Russian army will be mobilized to a plus of 500 thousand people, they can go on the offensive from other directions, for example from the north. Naturally, in order to stop this mass of infantry, which will act according to the battle Charter of the Red Army infantry, according to which Russian generals still studied, which provides for the action of a large number of personnel, namely infantry without armored vehicles, it is necessary to stop this only by a large number of modern technology. In order not to follow the logic on which the Russian army acts, not to throw manpower into battle, not to pave the way for itself with the bodies of its citizens, Ukraine protects its soldiers, so it is needed by armored vehicles, given the threats that are today.

The number of armored vehicles in Ukraine is quite large, on the one hand, on the other hand - Russia supplies a lot of armored vehicles with Ukrainian armed forces, which enters the Armed Forces of Ukraine as trophies, a lot of abandoned equipment. But the problem arises is different - the problem with shells. Because the consumption of shells on the battlefield is very, very large, they are simply impossible to make up immediately. Moreover, these shells under the old technique of Soviet model, so you need a new technique. In addition, the tank has a barrel, which is designed for a certain number of shots, it turns out that it is necessary to change this technique. Another technique is needed, which had at least some caliber.

Mikhail Sokolov: If we talk about the characteristics of these tanks that will be delivered, that there is key, why will they be more effective than the same T-72, T-80, which, as I understand it, use both sides in this war?

Nikolai Mitrokhin: The most significant problem is that Ukraine really has little armored vehicles. Here is not a matter of characteristics of specifically taken tanks. Now the T-90 "Breakthrough" is delivered to Russian troops, which is more modern, especially in the northeast of Ukraine. Just no one compared in practice how models of different tanks would fight. There are also several models in the Leopards. Germany is now ready to put the newest version of the tank, but this is not much just physically. Here the question is not in the specific characteristics of combat vehicles that will fight on the battlefield - we will still see which of them is stronger - and in the application of these tanks in practice and the purpose of applying these tanks.

I do not agree that they will be actively used against infantry - this is now practically pointless, they are used to break through the front line, which is expected from Ukraine, that it will free their territories further, the Ukrainian authorities have repeatedly stated this. It is clear that for a breakthrough of a more or less fortified Russian territory, where artillery and everything else supports the relatively few infantry, we need such mobile guns protected, with a crew that could break the defense. This is a completely legitimate goal of Ukraine.

Now, after surgery in the northeast of the country, at least a couple of hundred Russian tanks have some kind of operation, there are still some of their own, they will receive a certain number of Western tanks by the summer, perhaps this will provide the desired breakthrough, which will go to those easily armored vehicles that will continue to advance through the vast steppe regions of the south of Ukraine, presumably reach the Crimean perethes, perhaps it can be released. Mariupol and other cities of the South. I see this meaning and the purpose of obtaining these tanks. Therefore, the West is rushing to Ukraine, now this process has begun, real supplies will be in a few months. It is good if Ukraine will receive, relatively speaking, a hundred Western cars that will really help to make one or more such breakthroughs to this summer offensive.

Mikhail Sokolov: Is it really about a hundred cars? Somehow all this is considered in pieces: about four cars, somewhere almost 50-in Spain. Are these calculations known now?

Nikolai Mitrokhin: These are all very conditional numbers. It is known that Britain supplies 12 cars. Germany said either 12 or 24 cars. Poland is ready to transfer its own. But how much will actually act, how many of them will be technically brought to the point that they can actually go to battle - this is unknown. I begin from the fact that many calculations are based on the fact that the cars will be allocated, but real supplies will be in the second half of the year. In addition, we do not know how much the United States will be delivered. I begin from the fact that to begin with such an offensive, you need to at least get a hundred cars so that they go into battle and there are some minimum reserves.

Mikhail Sokolov: Michael, your assumptions and knowledge, what number of combat units can we talk about? When will these new tanks be able to appear really in Ukraine with a noticeable amount and with trained crews?

Mikhail Prutula: I think the tanks will appear today in Ukraine. The tank echelon was noticed today in Poland. I think the crews are already ready. These tanks will begin to work literally a few days later at the front. No need to wait. I think that all preparatory measures have already been completed, crews have already been trained, all the systems that these tanks are already integrated to integrate into the battle management system have already been integrated. The fact is that, unlike Russian technology, this is a new generation technique. It is like comparing the stone axes that the Russian army is fighting with a higher level technique. These are integrated systems, digital systems that are linked to one common battle control system. Naturally, they need trained personnel for their operation. The trained staff was prepared, according to my data, for several months. For these tanks, other shells are needed-these are a 120-caliber smooth-bore guns. I think that these shells are in more quantities than shells for old Soviet tanks, an old Soviet model.

Secondly, the training system was involved in advance. Spiegel reported that Germany supplies 14 tanks. After the collapse of the Soviet Union in the Bundeswehr was in service with 2125 Leopard-2 tanks, as these were old tanks, they were sold to other NATO members. They attracted their low price relatively, the German quality is higher. There is one big drawback in Russian tanks - this is an ammunition laid directly inside the tank. When the shock core of the cumulative charge falls from above, it sews this tank and the tank detonates, the tower flies away several hundred meters up, then falls. Naturally, the crew simply disappears from the detonation of the ammunition. Western tanks have a different ideology of building a tank, they do not fly into pieces under the hit of any cumulative charge. These tanks were scattered throughout Europe, 200 tanks were left in service with the Bundeswehr - these are the tanks that are, Germany really has few of them. All other countries have more tanks than in Germany. Therefore, it is simply impossible to demand more from Germany to give more than she has. Delivery 14 "Leopard-2 A6", the penultimate modification, digital tanks-this is a symbolic gesture from Germany, because Germany gives good, for everyone else it shows an example that all others help Ukraine.

There are certain reasons for this, including the rhetoric of the Kremlin that they will reach Berlin. Russian officials who threaten Europe, including a nuclear blow, are very attentive to these words. Therefore, we can thank Russian high officials for stimulating the European leadership for the supply of tanks to Ukraine. Also, Abramsa tanks, on May 9, Biden signed a Lend-Lisa law, a giant amount of equipment is already entering and will go further.

Mikhail Sokolov: Nikolai, you also said about American technology, I mean Abrams tanks. As far as I understand, the decision has not yet been made here, there are some signals, that maybe these will not be Abrams tanks, but some other cars purchased for American money in European countries.

Nikolai Mitrokhin: I can judge only by news from the States, including CNN. They say that it seems that the decision has been made and should be announced not today or tomorrow. As I understand it, we are talking about the Abrams.

Mikhail Sokolov: In addition, Ukraine will receive large weapons packages, there are missile systems, air defense, drones and so on. What seems to be in these supplies after Ramstein?

Nikolai Mitrokhin: I think, first of all, air defense systems. Because the Ukrainian energy system after three months of shelling hangs in the balance that different officials recognize. It would be reasonable and logical to cover not only Kyiv, although they also fall in Kyiv energy, but also other large cities at least. The second topic is different drones. Here the West does not supply shock combat drones for Ukraine. From what I see, mostly Chinese, Turkish, but not modern American, at least distant are used. Here, Ukraine is developing its own shock drone for a thousand kilometers with a 75-kilogram combat unit. So I suspect that distant strikes will be delivered in this way. A certain number of missiles has been delivered until we see massive use at large distances.

I think that the most significant Western contribution is precisely an easily armored equipment for mobile Ukrainian units, for Ukrainian infantry. It seems like an autumn situation, such a know-how of the Ukrainian army that helps it win, it is the intensive use of such mobile formations that quickly move, penetrate the rear, are armed with a rather powerful weapon to combat Russian armored vehicles. I think that the transition of the Ukrainian army, including newly created units, brigades, corps system is created, entirely on Western equipment, and increasing mobility for all these newly -affected people is the most significant contribution after the air defense system.

Mikhail Sokolov: I see that it is planned to increase the production of artillery shells of the United States, which are intended for the supply of Ukraine. On the other hand, Mr. Sholts in the Bundestag said that the supply of aircraft, for example, is not supposed. What is heard here?

Mikhail Prutula: As far as I know, we are talking about the supply of F-16 aircraft. Here there is already advertising officials, that is, the Minister of Defense of Ukraine yesterday reported this that there would be supplies of the F-16. I think preparations for the supply of these aircraft have been going on for a long time. Airplanes are not just cars, it is an infrastructure that is required to serve these aircraft, it is logistics, ammunition for these aircraft, these are the technical personnel who will serve them, these are pilots who study, and so on. I think that the training of this staff has been going on for at least 6 months, people have been preparing for this for a long time. If today officials talk about the supply of such aircraft, then this training was really very long ago, the decisions were in principle adopted, they simply did not talk about it and this was not advertised. Indeed, the enemy should not warn in advance about his actions - this would be completely unreasonable and wrong.

The tactics of Russia's actions and the tactics of the actions of the Ukrainian Armed Forces are completely different, fundamentally different. Russia is trying to capture some kind of settlement, considers the achievement of the capture of some small town that does not have strategic importance. For the Armed Forces of Ukraine, the preservation of the lives of its personnel, reducing losses and increasing losses from the Russian Federation is fundamental. That is, mostly the units that Nikolai spoke about, the flying such units, they try to find and destroy Russian objects and quickly move away. That is, this is the tactics of mosquito strikes, they are really armed with modern equipment, reveal the accumulation of personnel, the accumulation of armored vehicles, and this technique is destroyed. Thus, the personnel reaches the front, as a rule, it is mobilized or “Wagnerians”, they are destroyed on distant approaches. Often, Russian soldiers, in 90% of cases, die without seeing a single Ukrainian soldier or Ukrainian tank, even sometimes making a single shot towards Ukraine. According to our data, the preparing mobilization in the Russian Federation, because Putin simply does not have another option to act, except to throw a lot of strength into the battle, it must be mobilized, quickly equipped with the most necessary, as quickly as possible to be thrown into battle. I think that this will be in the near future lightning -fast mobilization in Russia, a quick transfer of a large amount of mobilized force to various sections of the front.

Mikhail Sokolov: Just we have a small plot on this subject.

Your browser does not support HTML5

Mobilization continues

Mikhail Sokolov: There are such constant messages, does the current situation requires new mobilized ones at the front?

Nikolai Mitrokhin: When I was the first wave of mobilization, I wrote that the second and third waves in January, in March, are inevitable. The situation was a little different. Mobilization, the Russian authorities found out two things. First: the training system is unable to miss more people than 200 thousand through themselves. Then, mobilized, as you recall, settled in gyms, on the streets in tents, and so on, which, accordingly, does not affect the population at the level of support for war.

The second thing that they found out that they simply did not have the military form on which they were counting on, since one and a half million sets of winter uniforms were sold to the left by the rear. Therefore, the problem is that, as Mikhail said, to give each soldier a Kalashnikov assault rifle, a sapper shovel and a set of shape, so there is at least a form. And judging by the complaints from the Far East, and there are, in fact, there are no machine guns, they give out the rusted trunks of the 1970s. For these two reasons, January mobilization, especially the December, was not, it was not the fact that they would be in the near future.

Министр обороны Резников в своем предновогоднем обращении по-русски пообещал, что буквально через неделю будет массовая мобилизация, закроют границы и все прочее, этого не случилось, месяц уже заканчивается. Российского наступления, которое бы потребовало колоссального количества людей, колоссального пополнения, тоже нет. Началось что-то на юге, в Запорожской области, но пока рано говорить о больших потерях, которые надо незамедлительно восполнять. Притом что у России довольно значительные резервы из первой мобилизации. Поэтому, конечно, рано или поздно российской армии придется пополнять свои ряды, тем более что военкомы требуют и прочее, но для этого нужно минимальное количество оснащения, униформы, оружия и все прочее, чего у России, возможно, сильно не хватает.

Именно по этой причине Медведев непрерывно ездит по военным заводам, Путин ездит, Шойгу ездит. Они очень сильно поторапливают производителей оружия, угрожая новым законодательством о военном саботаже, за срыв поставок, интенсивно собирают вооружения. Я не уверен, что эти вооружения собираются под большое наступление зимой. Судя по темпам декларируемым, скорее они говорят о большом наступлении уже в мае, когда на театре военных действий подсохнет, наступления более-менее систематически станут возможны. Я могу ошибаться, вполне возможно, они собрали какую-то группировку, например, на юге, куда еще в сентябре поставлялись довольно много танков. Возможно, на лиманском направлении есть танковая группировка, были анонсированы поставки крупных партий танков "Прорыв", туда завезли довольно много войск. Как мне кажется, массовый призыв пока для них нерационален именно потому, что этих людей, условно говоря, не во что одеть, нечего им дать в руки.

Михаил Соколов: В целом сейчас какая обстановка на линии фронта, где ключевые события развиваются после того, как "вагнеровцы" взяли Соледар? Где-то могут быть серьезные наступления, контрнаступления или это такая тактическая борьба?

Михаил Притула: Соледар, там есть очень большие склады вооружений, которые находятся под землей на большой глубине, там находится несколько миллионов единиц вооружения, стрелкового оружия, начиная с выпуска 1928 года. Возможно, будут пытаться каким-то образом откопать эти шахты. Я согласен с Николаем, что Путину хотелось бы отсрочить это большое наступление, но ему не дадут времени. Украина готовится к освобождению своих территорий, Путин находится в цейтноте, у него патовая ситуация, не он определяет сейчас положение дел, ему придется как-то защищать уже оккупированную территорию, потому что освобождение этой территории будет равносильно военно-политическому поражению Путина. Соответственно, это для него отстранение от должности, откроет для России такие процессы, которые приведут к смене политического режима в России. Потому что эта война России не нужна, она не несет никаких абсолютно выгод. Соответственно, у Путина нет времени на то, чтобы до мая держать эту ситуацию. Но и, я совершенно согласен с Николаем, нет возможности сильно обеспечить или содержать большое количество армии. Поэтому тут будет, скорее всего, другая логика, которая более присуща боевому уставу Красной армии. Это логика будет такая: моментальная мобилизация большого количества, где-то около 500 тысяч, первая волна будет выбита где-то на 90% - это обычная статистика наступлений, штыковых атак. Но это будут малоценные кадры, потому что они не будут готовиться, они будут просто бросаться в бой практически на убой. Если говорить утрированно, то отмобилизовали, сразу в теплушки, отвезли на фронт и пустили в бой. В одном эшелоне может поместиться до 6 тысяч персонала, если полностью забить, быстрая переброска, от мобилизации до попадания на фронт может пройти 3–5 дней. Мы видели, что в сентябре месяце, когда была первая волна мобилизации большой, то так и происходило. Было мобилизовано 300 тысяч персонала, половина этого персонала осталось на обучении, их готовят к большой атаке, для второй волны наступления, а первую половину просто бросили закрыть дырки на фронте. Второе наступление, на которое у Путина не будет времени среагировать, оно будет выглядеть, как одна волна будет идти мобилизованных, более 500 тысяч, а вторая волна будет эти 150 тысяч, которые были отмобилизованы в сентябре месяце, которые уже прошли подготовку, слаживание, хорошо обеспечены. Это обычная логика, тактика пехоты еще древних времен. Первая волна погибнет где-то на 90%, но свою задачу она выполнит.

Михаил Соколов: Мне бы хотелось понять географически, какие регионы, возможно, будут полем интенсивного боя, наступления и так далее. Может быть, Николай с учетом ситуации, которая сложилась сейчас на фронте, что-то нам подскажет? Было наступление, как в России называют, Артемовск, или Бахмут, вот Соледар, возможно, попытки двинуться на Северск или Славянск, что-то делали украинские силы в районе Кременной. Как вы определите, где есть возможность действовать у тех, кто собирается вести наступление, а наступление анонсируют, похоже, обе стороны в этой войне?

Николай Митрохин: Видно, что из Соледара части "Вагнера" направились не в окружение Бахмута, хотя южнее Бахмута есть тоже наступление, а на пространство между Северском и Славянском. Это важное направление в том плане, что это позволяет создать серьезную угрозу для северской группировки ВСУ, которая постоянно угрожает как Кременной, так и Рубежному, всей северодонецко-лисичанской агломерации. Конечно, прижать к Северскому Донцу эту группировку вряд ли будет возможно, скорее всего, она уйдет в случае успеха "Вагнера", но это создает серьезную угрозу. Второе направление довольно очевидное – это удар от Сватово на Лиман. В Сватово, как я уже говорил, довольно крупная российская группировка, в том числе танковая, там продолжительные трехмесячные бои, в ходе которых украинские части понесли значительные потери и потрепаны, хотя где-то в глубине, безусловно, стоят свежие резервы с западной техникой и прочее. Там возможен прорыв. Если два этих наступления сомкнутся, то завоевания октября в этом районе украинские могут быть утеряны. Хотя в принципе это достаточно бессмысленно стратегически. В целом российское наступление конца зимы нацелено на то, чтобы дойти до так называемой торецкой агломерации, то есть это Константиновка, Краматорск, Славянск, идущие с юго-востока на северо-запад той части Донецкой области, которую еще удерживает Украина. Если за зиму удастся преодолеть это расстояние по полям между бахмутско-соледарской агломерации и этой, то к летнему наступлению Россия дойдет до окраин этих городов, фактически завяжет бои. Там надежда повторить успех захвата северодонецкой-лисичанской агломерации. Несмотря на огромные потери, которые у России были, несмотря на то, что все эти города, которые ей удалось оккупировать, имеют нулевую практическую ценность, потому что уничтожены просто в ходе штурма, но у России такая маниакальная цель это завоевать.

Второй важный театр боевых действий – это запорожский фронт на всем его протяжении, где у России накоплены силы, у Украины накоплены силы. Там, я подозреваю, будет самая главная битва танковых армад, которая должна определить успех или неуспех как минимум этого этапа войны, может быть, войны в целом. Это большое пространство, удобное для массированных сражений и для выяснения отношений. Сейчас Россия давит на линию фронта, у нее есть успехи, заняты те или иные куски территорий буквально в последние дни на всем протяжении этого фронта от берега Днепра до Угледара, Угледар уже штурмуется. Не исключено, что в ближайший месяц все наше внимание будет приковано к ситуации именно в Запорожье.

Михаил Соколов: Михаил, что вы добавите к этому списку?

Михаил Притула: Наверное, мы с вами должны понимать, что главной сейчас для Путина задачей, потому что он является диктатором и определяет действия России, для него главной задачей, как задачей-минимум, является защита Крыма. Освобождение Крыма нанесет его репутации непоправимый ущерб, поэтому он, естественно, будет сосредотачивать свои усилия на запорожском направлении как минимум. Как максимум он действительно будет стараться сосредоточить войска, возможно, и на донецком направлении, возможно, будет думать о том, чтобы ударить с севера по территории Украины, перебить пути снабжения. Но давайте смотреть реальности в глаза. Потери российской армии составили почти 120 тысяч человек убитыми – это колоссальные потери, которые даже несопоставимы с потерями Советского Союза в войне в Афганистане. Бронетехники российская армия потеряла свыше 9 тысяч единиц – это танки и бронемашины. Новейшего оборудования нет. Мы помним, атака была на Бахмут, обещали в конце мая его взять, сейчас у нас конец января, один город Бахмут столько брали и положили за то, чтобы взять этот разрушенный город, десятки тысяч жизней российских солдат. О какой атаке со стороны Сватово мы можем говорить? Это фантастика. Единственное, что может Путин сейчас реально противопоставить, – это бросить в бой массу живой силы, которую он может мобилизовать, но для этого ему нужно хоть как-то подготовиться. Советский Союз имел в свои последние дни армию в 5,5 миллионов человек, где-то эти автоматы лежат, все это поднять и бросить в бой возможно. Кроме того, были поставки из Китая бронежилетов, касок и так далее. Я думаю, что это будет именно таким образом, у Путина нет другого выхода, кроме как бросить в бой такую массу людей и тем самым попытаться защитить Крым от освобождения украинской армией.

Михаил Соколов: Николай, как вы эти оценки потерь видите? Есть ссылки на разведку США, на Генштаб Норвегии, там действительно речь идет об общих потерях не в 10 тысяч, которые персонально подсчитаны, а гораздо больше. Есть и подсчеты по Украине, тоже они выше, чем официальные. Что сейчас видно со стороны?

Николай Митрохин: Те оценки, которые я видел западные, они, конечно, не украинские, они порядка 60 тысяч погибших, что, видимо, соответствует действительности. Украинский Генштаб или ВСУ публикуют цифры, на мой взгляд, малореалистичные. Если потери весной и летом были по всей линии фронта российские 300–400 человек в день, то сейчас оценивают 700–800. На какой основе – непонятно. Получается, что всех "вагнеровских" зэков при такой методике при том, что интенсивные столкновения на самом деле идут на двух-трех участках линии фронта, это значит, что "вагнеровских" зэков выбили за пару неделю всех. Нет, это, конечно, не так. Потери высокие, но действительно Россия большая, на войну пошли в первую очередь наиболее социально незащищенные или маргинализированные группы, подобных людей российским властям не жалко, да и обществу, собственно, тоже. Поэтому, на мой взгляд, у России есть достаточно много человеческого ресурса, потенциала. Сказать, что просто всех, я тоже смотрю много роликов украинских СМИ, там подача от частей ВСУ такая: вот, мы одним махом всех убивахам. Если смотреть российские телеграм-каналы, то мы видим ровно такие же ролики: накрываем одним залпом сразу 10 человек со стороны ВСУ. Я должен сказать, что потери ВСУ тоже высокие. В моей френд-ленте со стороны украинских френдов в фейсбуке за последние две-три недели очень много постов на тему гибели их друзей. Подобного рода посты были в достаточно большом количестве как раз прошлой весной – в начале лета, когда шла борьба за Рубежную, Лисичанск, и сейчас. Тогда украинские власти признали, что в Украине потери до 300 человек в день, сейчас об этом предпочитают не говорить, но очевидно, что много. "Вагнеровцы" показали из шахты ролик, где они сносили тела украинских военных, там действительно несколько сотен человек лежало просто подряд в украинской униформе.

С обеих сторон это тяжелая война с большими потерями. Очевидно, что в Украине не так много боеспособных сил, которые можно использовать для серьезного наступления. Они есть в резерве, там есть несколько бригад в резерве, которые можно сделать, но если бы их было достаточно при наличии той техники, которая есть, то, я думаю, украинское наступление осенью было бы еще успешнее, соответствовало бы анонсированным планам, когда собирались с размаха занять Кременную, обойти Северодонецк, Лисичанск. Уже глава луганской администрации про это говорил как о практически сделанном деле. К сожалению, это не просто будет для обеих сторон, поэтому, мне кажется, надо ценить даже небольшие успехи с украинской стороны, поскольку все это дается большой кровью и большими усилиями всех тех людей, которые находятся непосредственно на линии фронта.

Михаил Соколов: Это страшная, конечно, война, ужас-ужас. Мы сейчас дадим опрос, что люди думают о сроках этой войны.

Your browser does not support HTML5

When are you waiting for the end of the war?

A survey in Moscow

Михаил Соколов: Михаил, вы ждете каких-то важных событий в ближайшее время, приближающих окончание войны?

Михаил Притула: Все зависит от того, как будет сейчас реагировать российское общество на грядущую мобилизацию. Если российское общество согласится с тем, что их отправляют на убой в таких коварных количествах, то война будет продолжаться еще действительно несколько лет. Если российское общество скажет: подождите, за что мы умираем, в чем смысл этой войны? Если российское общество начнет задавать этот вопрос, потому что российское общество было не против этой войны вообще, но оно против того, чтобы воевать и умирать самому, если российское общество начнет задавать себе эти вопросы и думать о том, что они приобрели в результате этой так называемой "специальной военной операции", тогда, я думаю, война будет закончена достаточно быстро.

Михаил Соколов: Николай, что вы скажете?

Николай Митрохин: Я думаю, что, к сожалению, путинский режим более адекватен, чем принято думать, особенно в Украине, поэтому никаких саморазрушительных действий там стараются не вести. Если будут мобилизации, то они будут аккуратно и потихоньку. В целом война будет продолжаться до тех пор, пока в Кремле считают, что у них есть ресурсы не только человеческие, но и прежде всего материальные. Насколько я вижу, пока эти ресурсы есть, что будет к концу года – посмотрим.