Как война изменила российскую медицину?

Теперь педиатр может стать хирургом за несколько месяцев переподготовки. Но это не единственная проблема

Российским врачам разрешили пройти короткий курс переподготовки и всего за несколько месяцев стать анестезиологами-реаниматологами, хирургами или ортопедами (раньше это было невозможно). Врачи этих специальностей, с которыми поговорил «Холод», считают, что это напрямую связано с нехваткой медработников в зоне боевых действий в Украине. «Холод» рассказывает, как еще война сказалась на российской медицине.

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

Подготовку реаниматолога за несколько месяцев врачи назвали анекдотом. Они уверены, что нововведение появилось из-за войны

В конце декабря 2022 года правительство России разрешило врачам с дипломами «Лечебное дело» или «Педиатрия» пройти курс переподготовки: после него можно стать анестезиологом-реаниматологом, травматологом-ортопедом или хирургом. Для того чтобы получить новую специальность, врач должен выполнить одно из двух условий: либо пройти аккредитацию по основной специальности и переподготовку не менее 1296 часов (девять месяцев), либо иметь диплом интерна или ординатора, получить сертификат по специальности «Клиническая медицина», а затем пройти переподготовку не менее 504 часов (три с половиной месяца).

На такие меры правительство решилось из-за войны в Украине, считает хирург с 15-летним стажем Александр Ванюков. «Очевидно, что, если есть раненые, их как-то надо возвращать в строй, но я с трудом представляю, кто будет выполнять эту работу, — говорит он. — Новые правила — неработающая, на мой взгляд, история. Можно заинтересовать деньгами, благами (врачам, которые идут работать на войну, обещают надбавки. — Прим. “Холода”), но от этого качество медицинской помощи не изменится в лучшую сторону никак». С Ванюковым согласен и хирург Поль Агами, который уже два с половиной года работает в одной из московских больниц: «Это полная компрометация образования. Просто будут некомпетентные врачи».

По словам Агами, невозможно подготовить хирурга, анестезиолога-реаниматолога или травматолога за такой короткий срок. «Если ориентироваться на западный опыт, то там на хирурга или анестезиолога учатся пять-шесть лет. В России учат два года. Но понятно, что и за это время подготовить хирурга очень сложно, — говорит Агами. — Все зависит от того, в какой ты больнице работаешь, к кому попал, как тебя натаскивают, от личных способностей и мотивации. Но за несколько месяцев сделать реаниматолога — это анекдот. Это просто от безысходности, скорее всего. Видимо, там настолько не хватает людей, что уже лишь бы кого [везти на фронт]».

Все медицинские специальности в России — военно-учетные, поэтому после объявления мобилизации 21 сентября 2022 года под призыв попали медицинские работники — врачи, фельдшеры и медсестры. Их призывали на войну по мобилизационным заданиям (сколько их было, неизвестно, так как этот пункт президентского указа засекречен). Как и для всех, предельный возраст призыва медицинских работников рядового и сержантского состава составляет 50 лет, 60 лет — для младших офицеров, 65 лет — для старших офицеров. Министр обороны Сергей Шойгу в октябре заявлял, что женщин призывать не будут. А ординаторам и аспирантам, которые проходят обучение в образовательных и научных организациях с государственной аккредитацией, пообещали отсрочку.

На войну в Украину могут призвать три тысячи медицинских работников — прежде всего выпускников военно-медицинских вузов с подготовкой в области военно-полевой медицины, врачей с опытом боевых действий, а также выпускников гражданских медвузов по специальностям «хирургия», «анестезиология», «травматология», говорил зампред комитета Госдумы по охране здоровья Бадма Башанкаев.

Опрошенные «Холодом» врачи сказали, что не знают случаев, когда их коллег принуждали ехать на войну, и что им известно только о единичных случаях, когда медработники отправлялись на фронт. Это происходило из «патриотических соображений» или из-за обещанных надбавок.

Александр Полупан работает реаниматологом в НИИ нейрохирургии имени академика Бурденко. Он отмечает, что, «возможно, в условиях жуткой нехватки специалистов на поле боя это может решить какие-то проблемы», однако затем «люди с этими же сертификатами будут работать в гражданской медицине и никто не будет разбираться, как они их получили».

Нехватку кадров в поликлиниках закрывают врачами-стажерами. На практике это приведет к падению уровня знаний

В середине декабря 2022 года Владимир Путин поддержал инициативу ввести должность врача-стажера в поликлиниках. Предполагается, что занимать их могли бы ординаторы второго года обучения, то есть те, кто лишь год назад закончил шестилетнее обучение в вузе. Такую инициативу предложил Общероссийский народный фронт (ОНФ), объяснив, что дефицит кадров возник из-за того, что врачей привлекли к войне в Украине.

Как говорили в ОНФ, Министерство здравоохранения «прислушалось к мнению народного фронта» и сейчас готовит изменения в законодательство, что «позволит не допустить сбоев в работе системы здравоохранения».

О том, что в Забайкальском крае не хватает врачей, стало известно еще в октябре 2022 года. «Медицине достаточно тяжело сейчас, потому что у нас тоже есть мобилизованные врачи, средний и младший медицинский персонал, — говорила замгубернатора края Инна Щеглова. — И без того была нехватка, существенный дефицит кадров. Но мы работаем, в том числе со студентами Читинской государственной медицинской академии, медицинского колледжа, пытаемся себя восстановить. Мы зовем всех». Помимо студентов, в медицинские учреждения приглашают и людей, уже вышедших на пенсию, говорила Щеглова.

К идее пригласить на работу врачей-стажеров хирург Александр Ванюков тоже относится скептически: «Большего идиотизма нельзя и придумать. У нас неспроста введена долгая система образования. Однако мы, с одной стороны, судим врачей за медицинские ошибки, а с другой — говорим, что пусть студенты приходят и лечат». По его словам, на местах студентов учить некому и, скорее всего они будут заняты переписыванием историй болезни и заполнением документов вместо того, чтобы учиться. «[Если их допустят к пациентам] они выучат три с половиной абзаца какого-то текста, который успеют прочитать, и будут назначать всем одно и то же. Нагрузка в поликлинике большая, и как они будут с этим справляться — никого не волнует. Заткнуть телами амбразуру — наш любимый метод», — говорит Ванюков.

Медсестер теперь учат быстрее, чем раньше. Но они и так были слабо подготовлены в сравнении с развитыми странами

Нехватку кадров в медицине правительство решило восполнить и за счет среднего медицинского персонала. Еще в мае 2022 года министр здравоохранения Михаил Мурашко в очередной раз (эта тема обсуждается с 2013 года) заявил, что медицинским сестрам необходимо расширить полномочия. Тогда он предложил разработать некие «современные дополнительные профессиональные образовательные программы» и развивать региональные системы целевой подготовки медицинских кадров — то есть когда врачей обучают за счет государства в обмен на то, что они проработают несколько лет в определенном медучреждении.

Вместе с этим уже в августе 2022-го Министерство просвещения сократило время обучения медсестер на 12 месяцев. Например, раньше после девятого класса по специальности «сестринское дело» нужно было учиться три года и 10 месяцев, теперь — всего два года и 10 месяцев. На этом, как писало медицинское издание Vademecum, настаивал именно Минздрав. Новая мера, как говорили в ведомстве, должна помочь быстрее выпускать специалистов на работу и тем самым сократить нехватку кадров.

«Чтобы расширить полномочия специалиста, нужно дать ему навыки, а наша система не готова это сделать», — отмечает Ванюков. Реаниматолог Александр Полупан считает так же: «В нашей стране медсестры подготовлены гораздо меньше, чем, например, в США и Израиле. Там и уровень принятия решения выше, но и уровень подготовки совершенно другой. Если говорить по-хорошему, должен быть более высокий уровень полномочий, но для этого нужно менять систему подготовки медсестер и учить их по-другому».

Назначать анализы и лечение стало сложнее. Больницам выделяют меньше денег

После начала войны хирург Поль Агами заметил, что в их больнице стали строже следить за бюджетом и экономить. «Российская медицина и так очень бюрократизирована — и это связано с тем, что денег очень мало. Врачи перегружены бумажной работой, а сейчас еще и должны обосновывать каждое дорогостоящее назначение», — говорит Агами. По его словам, в хирургии многие инструменты импортные и раньше в больнице, где он работает, не было проблем с их закупкой: «Вообще не считали — сколько надо, столько и брали».

Сейчас же необходимость инструментов нужно отдельно обосновывать. То же касается и анализов: «Если раньше мы назначали те анализы, которые нужно, и не отчитывались, то теперь стали за этим следить очень внимательно и говорят назначать только то, “что реально нужно”». «Чувствуется, что денег стало гораздо меньше и считают каждую копейку», — отмечает Агами. Кроме того, по словам хирурга, снизились и зарплаты медицинских работников — в среднем на 30%.

Реаниматолог Александр Полупан говорит, что снижения зарплат или нехватки денег на закупки пока не заметил, но отмечает, что он работает в «оазисе» — так Полупан называет федеральный центр, — а там такие изменения происходят в последнюю очередь.

«Теперь мы ждем расходные материалы гораздо дольше, поэтому обходимся аналогами. Так что снабжение действительно ухудшилось», — рассказывает Полупан. По его словам, проблем с нехваткой лекарств нет, но дженериков (лекарств, содержащих химическое вещество, идентичное запатентованному компанией — первоначальным разработчиком лекарства) стало больше. «В целом есть тенденция, что везде, где можно заменить американские или европейские препараты и расходники аналогами из дружественных стран, стараются заменять, — рассказывает Полупан. — Сейчас ориентируются на Китай, Индию. Но понятно, что это не всегда полноценная замена».

Врачи не могут обмениваться опытом с коллегами из-за рубежа. Это приведет к их профессиональной изоляции

По словам хирурга Александра Ванюкова, «глобальных потрясений» в российском здравоохранении пока не произошло. «Но мы лишились источников информации и конференций, международного общения, что оставляет российскую медицину на том же уровне», — говорит Ванюков. Он считает, что медицина, как и любая другая наука, не может развиваться изолированно.

Сейчас, отмечает Ванюков, у российских врачей практически нет возможности посещать международные мастер-классы и, соответственно, интегрироваться в мировую науку, чтобы от нее не отставать. «У нас есть внутренняя шутка про “медицинский туризм”, когда люди ездят туда без докладов, просто послушать. Это очень важно, потому что формируется мировоззрение, отношение к профессии и тогда ты совершаешь меньше ошибок, чем когда ты варишься в собственном соку и читаешь учебники, написанные сто лет назад, — говорит он. — Это одна из важнейших частей профессии, а в некоторых странах — твоя обязанность как врача».