"В салоне была паника, крики, стоны". 55 лет назад в авиакатастрофе под Братском выжил один человек

15 марта жителю Ленинградской области Василию Андриенко исполнится 76. А 1 марта был его второй "день рождения" – 55 лет назад в этот день он чудом выжил в авиакатастрофе. Пассажирский самолет Ил-18Д, летевший из Красноярска в Петропавловск-Камчатский, разбился на западе Иркутской области. На борту было 84 человека, а спасся лишь один – 20-летний солдат срочной службы Андриенко. О том, как это было, он рассказал Сибирь.Реалии.

В ночь с 29 февраля на 1 марта 1968 года Василий открыл глаза и увидел тайгу. Вокруг было много снега. В темноте раздавались крики людей, взывавших о помощи. Было холодно – по ощущениям, около минус 20. Андриенко, лежавший на животе в легкой одежде, не мог подняться. Как выяснилось потом, у него была сломаны ноги, рука и позвоночник. Боли он не чувствовал.

Андриенко пытался говорить с другими, но они один за другим замолкали. Чтобы согреться, он сжёг пачку сигарет, старался хоть немного шевелиться. Через тринадцать часов ожидания, когда уже было светло, раздались голоса – это были работники местного леспромхоза, которые заготавливали живицу. Они жили в избушке неподалеку.

У выжившего срочника на тот момент, кроме переломов, были уже обморожение, двусторонняя пневмония и острый нефрит. Его нашли недалеко от проселочной дороги.

"На глазах замерзал один, другой, третий"

Василий Андриенко родился в 1947 году в красноярском поселке Чистый Ручей (Тюхтетский район). Его отец вернулся с Великой Отечественной войны с тяжелыми ранениями – он умер в 1955-м, когда сыну было восемь лет. Василий рос в семье с тремя братьями и матерью, которая тоже болела.

В тринадцать лет он прекратил учебу в школе и начал работать, чтобы помогать семье: вместе с двоюродной сестрой пилил дрова для местной теплоэлектростанции и помогал матери в заготовке древесины.

В мае 1966-го Андриенко призвали в армию на срочную службу: сначала он полтора года служил в школе младших авиационных специалистов в Забайкалье, затем его перевели на Камчатку, на аэродром в поселке Ключи (войсковая часть 75370), где поручили заправлять самолеты.

В феврале 1968 года Василию за хорошую службу дали месячный отпуск, и он полетел домой. Предполагалось, что по его окончании Андриенко вернется обратно на Камчатку московским рейсом "Аэрофлота" – самолет останавливался в Красноярске для смены экипажа.

Накануне запланированного вылета установилась нелетная погода, рейса пришлось ждать около пяти дней. В аэропорту Василий познакомился с моряком, который служил на флоте в Петропавловске-Камчатском.

Наконец 29 февраля в десять вечера по местному времени борт с девятью членами экипажа и 75 пассажирами (среди них 11 детей) вылетел из Красноярска.

– Набрали высоту [восемь тысяч метров], погасли огни "Пристегните ремни", люди стали ходить по салону. [Через полчаса] они снова включились, – вспоминает в разговоре с Сибирь.Реалии Андриенко. – Мы обратили внимание, что загорелся двигатель [на левом крыле]. Самолет стал выделывать виражи. Меня вытащило из кресла с ремнем безопасности к потолку. В салоне была паника, крики, стоны. Кто-то упал на меня. Эту картину даже вспоминать не хочется.

Падающий самолет перевернулся вокруг своей оси и примерно через пять минут после начала снижения разбился в Чунском районе Иркутской области, в 13 километрах от станции Парчум и 165 километрах от Братска. Обломки судна разбросало на площади в 67 гектаров.

Василий Андриенко говорит, что сознание потерял еще до того, как самолет разбился, поэтому сам момент столкновения с землей не помнит. Очнулся от мороза, лежа под сосной. Боли он не чувствовал, несмотря на вывернутую ногу и множественные переломы. Уже потом, размышляя об этом, пришел к выводу, что обезболивающими стали сильный холод и шок от случившегося.

В двадцати метрах от Андриенко лежал моряк, с которым он познакомился в аэропорту.

– Он просил меня прийти помочь ему: "Не могу встать, помоги подняться". А я сам не могу ничего сделать. Примерно через полтора часа он замолчал. Рядом со мной лежала девушка, тоже некоторое время жила, потом и она [замолчала]. Я уже потерял надежду, что меня спасут. На глазах замерзал один, другой, третий. На что можно было надеяться? – вспоминает Андриенко.

Чтобы согреться, он развел костер из спичек, пачки сигарет и хвойных веточек, которые нащупал одной рукой вокруг себя, но их хватило ненадолго.

"Второй день рождения"

На следующий день около полудня к месту крушения самолета вышли двое работников леспромхоза, живших в домике неподалеку, – они слышали звук катастрофы, но решили осмотреть окрестности уже днем. Андриенко позвал на помощь.

– Их было трое, если не ошибаюсь. Они спросили: "Можешь идти?" Я говорю: "Да если бы мог, вас бы не ждал". Меня взяли на руки, вынесли на дорогу леспромхоза в тридцати метрах, чем-то укрыли. Можно сказать, у меня второй день рождения был. Был в таком [тяжелом] состоянии, меня еле живого привезли в больницу. Я подсказал, где еще могут быть живые: рядом со мной все тринадцать часов стонал сосед. Я пытался с ним разговаривать, но было бесполезно, он не реагировал на мои вопросы – наверное, был без сознания.

Лесники нашли живым еще одного мужчину. Его тоже вынесли на дорогу, а затем вместе с Андриенко машиной и вертолетом доставили в больницу на станции Чуна. Второй пострадавший умер уже на операционном столе.

На полное восстановление после крушения у Андриенко ушло около пяти лет. Первый месяц после операции он находился в Чуне, поскольку был нетранспортабелен. Его навещали журналисты, родные, местные жители.

– Эта история прогремела по всей Иркутской области: ко мне приезжали люди из разных городов. Я благодарил местных жителей, которые с врачами помогли мне выкарабкаться. Только благодаря им, думаю, я остался жив. Люди старались отвести мое внимание от болячек, они ни на минуту не оставляли меня одного. Когда их не пускали в больницу – они стучали в окна, через них разговаривали, – вспоминает Андриенко.

После Чуны Андриенко перевели в военный госпиталь в Иркутске, он получил инвалидность. Пострадавшего лично навестил авиаконструктор Сергей Ильюшин, он спрашивал о причинах авиакатастрофы.

– Как вы объясняете, почему среди 83 человек выжили только вы?

– Я думаю, что удача, – отвечает Андриенко и добавляет, что ему повезло, что переломы были закрытыми, без кровотечения, а врачи сделали операции "чисто, без дефектов, все классно сделали".

После выписки в Иркутске Андриенко вернулся на станцию Чуна, чтобы отблагодарить местных жителей, которые помогали ему, но сейчас, говорит, связь больше ни с кем не поддерживает: "Иркутская область – это далековато".

"Горим, полетели винты". Почему упал самолет?

Андриенко летел рейсом №15 "Аэрофлота" на самолете Ил-18Д – турбовинтовой модели, рассчитанной на дальние дистанции. Упавший борт выпустили ровно за два месяца до аварии, 29 декабря 1967 года, он налетал 328 часов (89 рейсов). Катастрофа в Иркутской области стала 39-й аварией для самолетов семейства Ил-18.

Официальное расследование установило, что к катастрофе, вероятно, привела "интенсивная утечка авиатоплива в полете" из двигателя в левом крыле и последующий пожар. "Непосредственную причину установить не представляется возможным", – говорится в справке о происшествии.

Через 40 минут после взлета в Красноярске экипаж неразборчиво сообщил диспетчеру: "Летим, горим" и "Полетели винты". Через 45 секунд после сообщения самолет упал на землю.

Расследование пришло к выводу, что экипаж сознательно пошел на снижение из-за аварийной ситуации, в процессе борт вышел на запредельную перегрузку и начал разрушаться еще на высоте 650 метров при скорости 890 км/ч.

Красноярец Василий Андриенко стал 29-м в мире и седьмым в Советском Союзе человеком, кто оказался единственным выжившим после авиакатастрофы пассажирского судна, однако его предшественники падали с гораздо меньшей высоты.

"Отдаю людям то, что они сделали для меня"

В августе 1968 года после выписки из госпиталя Андриенко поехал домой на поезде. В нем он познакомился со своей будущей женой: она приехала в Чистый Ручей работать учителем начальных классов. Позже пара переехала на родину учительницы в Ленинградскую область, в поселок Будогощь (Киришский район).

Андриенко со временем устроился на работу в местный совхоз, позже стал секретарем комсомольской организации при совхозе, а потом и членом горкома комсомола.

– Руководители увидели, что я что-то значу для молодежи поселения. Мне выделили трехкомнатную благоустроенную квартиру – я в ней до сих пор живу, – рассказывает Андриенко.

В августе 1977-го, будучи 30-летним, он устроился в МВД. Тщательную медкомиссию на новой работе, рассказывает он, прошел "без вопросов". Сначала был заместителем начальника районного ГАИ, потом его повысили до главы отдела милиции в Будогощи.

В органах МВД Андриенко проработал до 1997-го, а затем уволился в звании майора – незадолго до того погиб его подчиненный. Районное начальство пыталось отговорить Андриенко от отставки, но тот сказал, что больше не сможет работать из-за случившегося.

Спустя годы после катастрофы 1968 года он получал письма от родственников погибших пассажиров, их интересовали подробности катастрофы. После пережитого на самолетах он летал неоднократно: домой в Красноярский край, в санатории по путевкам Министерства гражданской авиации.

– Летел. Побаивался, конечно, но что делать, если надо. Психологических проблем не было.

В середине нулевых Василий Андриенко стал депутатом от КПРФ в совете Будогощи. "Я не собирался идти в депутаты, уже возраст не тот, но у нас с руководством поселения возникли разногласия по поводу гаражей – на этой волне я пошел в депутаты. Меня все здесь знают", – рассказывает Андриенко.

Он уже девятнадцать лет работает депутатом, последние несколько лет Андриенко избирается от КПРФ. Говорит, что сейчас главная его забота – расселение людей из аварийного жилья.

– Встречался с губернатором Ленинградской области [Александром Дрозденко], и вот уже 114 семей получили квартиры. Сейчас решается вопрос еще 25 домов. Очень много людей идут ко мне на прием, еще много-много вопросов. Я не кандидат от правящей партии, но меня избирают.

15 марта Василию Андриенко исполнится 76 лет. У него двое детей и трое внуков: дочь, кандидат химических наук, преподаёт в одном из университетов Санкт-Петербурга; сын работает на нефтеперерабатывающем заводе в Киришах (Ленинградская область).

– Ваше восприятие жизни, людей вокруг как-то изменилось после авиакатастрофы?

– Я благодарен тем людям, которые подарили мне жизнь. С тех пор и по сей день я стараюсь отдать то, что когда-то сделали для меня, пытаюсь оказать посильную помощь в решении чужих проблем, в том числе сейчас, будучи депутатом. Это, конечно, не те же самые люди, кто меня спас, я имею в виду в целом – простой народ.