18+
Great story
March 24, 2023

Two girls say that Evgeny Myakishev applied violence to them and beat. They recorded their stories

Illustrations: Alexander Petrikov
Photos: Victor Yuliev

Update of April 14: new facts were added to the text, and errors in several dates were corrected. From the poet’s biography, some proposals were removed and changed after consulting with lawyers. For the same reason, in other chapters we removed incorrect comparisons and assumptions of interlocutors, as well as indirect evidence. The actions of Tyakishev are declared by the victims and other interlocutors under their own names. Nevertheless, no one can be called a criminal before a court decision.

Update dated April 19: we made several more acts to the text, and also corrected the subtitles: this article consists of retelling and replicas that we collected from people from different sides of this conflict. We strive to tell the story objectively.

On May 31 , it became known that Yevgeny Myakishev died - several publications reported this with reference to the poet's friends and colleagues.

Evgeny Myakishev prepared breakfast and said that he was going to friends for a camera. This is November 2021, visiting the poet, the girl Dasha - he took her money for cigarettes and turned on Balabanov’s film “Kochegar”. “He said that he wants me to watch this film and leave,” says Dasha in an interview with The Village. Myakishev’s door locked the key, according to the girl, she did not open from the inside.

In the afternoon, Yevgeny Myakishev returned. Dasha remembers him evil: the poet was indignant that she was sitting on the phone, forced him to drink wine. When she refused, Myakishev began to threaten - he said that he would cut her clothes with scissors and pour wine by force. Dasha cried. The poet hit her cheek, and then began to carry her hair around the room and beat. Then Myakishev ordered her to lie down with his stomach, spread her legs and spread his fingers in her arms. The poet put on the girl’s neck a chain that he brought from the toilet, and began to strangle her, insulting her along the way: “He said that I was not standing, that I did not need anything, offered a rope so that I would hang himself, and threatened with scenes from“ Cargo 200 ”,” she recalls.

Now, recalling what happened, Dasha says that Myakishev "enjoyed her pain and fear." The day before, Myakishev had already raped her under substances - so he enjoyed the authorities. “I think he has megalomania. When we met, he asked why I had a big ego. I asked him the same question. He replied: “power given to me”. ”

The violence of the poet Myakishev has long been talking in the literary party of St. Petersburg. Friends and colleagues in the workshop justify all his actions, even his wife fades him. The poet now continues to perform in fashionable St. Petersburg book, he cultivates his image of the “hooligan”. The Village publishes the story of this person, the stories of the victims and the remarks of the friends of Tyakishev, who always knew the secret.

"If I resist, something bad will happen"

Dasha Cornova is 22 years old. She lives in St. Petersburg, studies at the director at the New Cinema School. On the night of November 27, 2021, Dasha was raped (previously the wrong date was indicated, corrected - approx. Ed.) . It took the girl six months to realize and tell her story-Facebook post* She wrote at the end of July 2022: “After this post, there will be people who want to blame me for what happened, they say, it was guilty. But I think that in the 21st century everyone understands that only the rapist is to blame for violence. The named is the name of Evgeny Myakishev, he is a poet. ”

Evgeny Myakishev has known for the St. Petersburg poetic party since the 80s. Now he is 58 years old, he is a member of the Union of Writers of St. Petersburg, the winner of the Grigoryevsky Poetic Prize. Myakishev is called "the most expensive poet of Russia" and "The most scandalous poet of Leningrad." Myakishev lives in the center of St. Petersburg, on Kazan Street, next to the Griboedov embankment and the Kazan Cathedral. He calls his apartment "Nora." Dasha, whom the poet forcibly kept at home, says that housing really looks like a meek hole: dark, with several floors, one of which is located in a basement room without windows, and signs hang on the door to the apartment: “Not entering, life threatening.”

Dasha met Eugene in the country of friends. At first she did not like the poet: "He has a great conceit: he tried to teach everyone, did not perceive any criticism." The second time they crossed again at the birthday of a common acquaintance. Dasha recalls that the poet showed attention to her: “All evening he rubbed around me. He said that he immediately liked me. But I did not take it seriously. "

When the girl was going home, the poet volunteered to spend her. A walk to the house dragged on: Myakishev offered to go through the Field of Mars. In his hands he had a bottle of wine, which he dragged from the holiday. When Dasha froze, the poet invited him to warm up and talk. The girl refused, but then she still agreed. This is an important circumstance: all her friends knew Eugene, she did not feel the danger.

Arriving home, Eugene and Dasha drank wine again. The student recalls that this time "he behaved very pleasantly - he showed photographs of his parents, talked about his family, listened carefully." And at some point, Myakishev took out a bag of white powder and made the paths, offering Dasha to sniff amphetamine. She refused. According to her, the poet used drugs several times during the evening. The girl also believes that the poet mixed amphetamine in her wine, because after drinking she felt "strangely, as if devoid of will, could not control herself."

When Dasha weakened, Eugene took her to the second floor: “We rose, and he began to pester me. He tried to undress me, but I refused. Then he raped me. " The girl does not want to describe the details in detail: “I don't remember that evening. I only remember what I thought: if I resist, something bad will happen. ”

She was right. The next morning, the girl woke up with a headache. She wanted to leave, but Myakishev offered to stay until he was better. It was then that he left her at breakfast with the Kochegar Balabanov, and when he returned, he began to beat and drag along the “hole”, shouting “a snout to the floor!” And "Che, strong?" Then the poet threw the girl on the floor, hit his ears, fist in the chest and legs on the ribs (all these injuries were later recorded by the medic - approx. Ed.) . Dasha says: “All this time I begged him to stop. But he only asked if I wanted him to knock me his teeth and interrupt his fingers with a hammer. ”

That day, Dasha sat on the chain for two hours. She screamed and called for help, asked the poet to let her go. Then Myakishev said that Dasha was not the first, that many women were in her place, but "to go to the cops is useless." It was possible to escape by accident: the poet opened the door to ventilate the apartment, and Dasha pulled the chain and ran out into the street in one shirt, without looking back.

“It was night, cold, I was trembling. I ran to the Shaverm - this was the first place where I saw people. I asked me to order a taxi for me and left for a friend. ” Dasha photographed all the beatings - scratches remained on her neck, bruises on the body.

After the escape, Dasha filed an application with the police, but the employees did not work out due to "lack of witnesses and evidence." “Without medical examination, without interrogations, without everything. The refusal was written that they came to his house, but he did not open the door, ”the girl says. Dasha turned to a lawyer, together they filed a complaint with the prosecutor's office. When no one answered the complaint, the lawyer filed another complaint - this time to court. After that, the statement was nevertheless accepted. Now the girl’s lawyer is studying the materials and preparing for the investigation in the case of rape and beatings.

Update dated April 14: Now the party of Daria Kapsnova states that they were allegedly refused the criminal case as a result of the audit in January-February. The lawyer filed another complaint about the inaction of the bodies and again appeals the refusal .

“I drank vodka. He molested women, and, as a rule, successfully. ”

Myakishev was born in Leningrad in 1964, his father worked in the police, his mother - a biologist. Among his close friends there are stories that the father of the future poet regularly beat his mother in front of the child. Myakishev began to write poetry from the age of six, later he was engaged in several literary associations led by poets Oleg Yuryev and Viktor Sosnora, as well as in the studio of translators led by critic Viktor Toporov.

The poet Andrzej Ikonnikov-Galitsky, familiar with Myakishev in literary associations, in 2005 published the book “missed generation”, which is dedicated to poets of the 70s and 80s. Here's what he writes about Myakishev:

“Once I did not like the poem of a lifted guy : there was a lot of uncontrollable lyrics in him, which I called“ snot ”, and I scared the poem for the abundance of snot in it. The guy listened and thought unkindly. Ten minutes later, he came up to me with a folded piece of paper. “Answer to A. Ikonnikov-Galitsky”. The following poem was written on the sheet:

Although we do not write as Zolas,
But the snot is like jelly.
And you saw like snot
Was the earth flooded?
First, the spire of the cathedral disappeared,
Then - the fence weave.
And after the people choked
Like ants on the doorstep.

Fast reaction! I remembered the lobarty, I began to distinguish from this moment. There was a smart power and realness in it even then. It was felt that some life would always cook around him. ”

Despite the commendable review, then Ikonnikov-Galitsky describes Tyakishev as a marginal person: “He drank vodka. He molested women, and, as a rule, successfully. I earned money (which he did not earn!). He fought (in particular, earned a fight for money). ” Thanks to the boots in the drooping in the telegram, The Village discovered that Tyakishev supposedly had several drives to the police for hooliganism, and in 1997 the poet, perhaps, went through the criminal case of robbery, but how it ended, and. In what status he was unknown.

Critic Nikita Eliseev describes Tyakishev as a successor to the Oberiut line: “... Like the Oberiuts, mocking and the irony of Myakishev at any moment can turn into classical severity. Irony, grotesque, strong surrealistic imagery, the ability to describe a property, real world - all this brings the poetics of Evgeny Myakishev closer to the poetics of Nikolai Zabolotsky. ”

Myakishev graduated from vocational schools, served in the army. According to his own statements in the past interviews, he entered the Literary Institute in Moscow, but did not study and returned to Petersburg. It was published in the magazine "Zvezda", the Almanac "Unnoticed Earth", "Storage camera", as well as the "Literary Newspaper". The first collection of poetry “Loveta” was published in 1992, then there were others: “sea”, “Kunshtuk”, “Kolotun” and so on. He is still entering the community of the St. Petersburg literary process: he communicates with the poet Seva Gurevich, writer Valery Shubinsky, and in the past he was closely friends with the poet Mikhail the Balong - with his money, according to the former girl, the poet Inna Solovieva, I published his collections.

Another distinguishing feature of Tyakishev’s texts is the presence of obscene vocabulary, the motives of violence, bodily and appeal to itself. Here is a fragment of his poem written in 1988:

In the cheese opening of the buttocks
The meaning of male courage lurks
Without seeing the great faces
On a loose rustle of paper
Worker of the weaving machine
Rashes a puffy right hand.

And here is another example from a later text dated 2014-2015:

Having met a thin girl, but evil
I dreamed of a mysterious meeting in the night -
How I will disperse her with a chainsaw,
How doctors will restore it.

Indeed, like a group of Oberiu, Myakishev is increasingly going into the grotesque and poetry of absurdity, but in recent years his apogee can be observed right at Cyakishev on Facebook* - where to compare with Harms and Vvedensky it is already hardly possible.

Blow boobs, yoben copper, kutsiy SOC and that one - Mastak!
Well, a - “say” the letter О - where to stir up in your native speech -
Do you know - how Marshak knew, whether you tangled the backbone -
Do you understand when, what, why and how © Protect!
Here - answer - that you saved in the field of fun:
What has lost in blue darkness, at dawn - what did you light?!
Do not answer in words, the lifetime is
Do not gap the bodies - they are not yours, my friend.
I can’t accept your gift, for I am a huydozhnog - myself,
Here - see and overthrow the gaze: life is difficult, but short -
fortunately! Artist you, major, major, motor-nissan ...
Lee, vigor, spell, spell; Skor for graters from a company.

"It was the longest night in my life"

Update of April 14: Earlier, some dates were confused in this and next chapter. We apologize to the readers: we fixed errors, added context, and also removed incorrect assumptions of interlocutors after consulting with lawyers.

Dasha is really not the first girl who describes such events in the “hole” of Myakishev. The writer and journalist Maria Pankevich says that in 2013 he also held and beat her for two days.

Maria met with Myakishev at a creative evening in the art gallery "Borey" on Litein Prospekt in 2012. He seemed to her a decent man: he did not drink, played with her in the crosses of noliki, politely interested in her life. “When he twisted cigarettes, he smeared them with honey. I also thought: “Wow, how he loves himself.” Maria clarifies that there was cannabis in self -circle. Friendship ensued between them. Myakishev sent Maria poems on social networks, came to her work, gave his books and brought the dairy drink “Snowball”. “He always came to the bike, showed something on his phone, told funny stories. We smoked together, and I went back to work, ”the girl recalls. Once Maria went to visit him: “Everything was calm. We drank wine and listened to music. He paid me a taxi home. Our communication did not disturb me. It seemed that we were friends. Nothing gave out a monster in it. ”

Six months after meeting, in the winter of 2013 the poet suggested Mary to meet at the Griboedov channel. “Communication with me will give you much more than studying at the institute,” the girl retires Myakisheva. The couples seemed boring to her, and Maria decided to see the poet. They met at two in the afternoon. The girl recalls that she wanted to eat and offered to go to Subway, but Myakishev said that he would feed her in Nora.

Maria, like Dasha, describes the “hole” as a basement. The staircase descends to the apartment, a back room is located nearby. The doors of the Nora are two - one of them is iron. The corridor, forced by bicycles, leads to the kitchen combined with the living room. On the floor, chess tiles, the room has a table and a sofa completely littered with books. There are books on the second floor, where there is a large library with the texts of Boris Ryzheoy, Julia Belolinskaya, Vsevolod Emelin and other poets. At home, Myakishev and Pankevich drank wine, discussed poetry, listened to music. After half an hour, the poet began to add white powder from a bag to alcohol. The writer asked what it was, and Myakishev replied: AIDS. Pankevich was alert: “I said that I came for an hour that my friend was already waiting for me. When he heard this, he knocked out my phone out of his hands. The phone fell into porcelain tile and crashed. I realized that I need to urgently get out. ”

The girl tried to leave, but according to her, Myakishev locked the door and put the key in his pocket. Then he asked Mary to take scissors and cut the laces on the boots. “I was very scared, did not understand why cutting the laces, and decided to turn everything as a joke: they say, Zhenya, what you are doing, a friend is waiting for me, let me out. But he understood that I was unlikely to say the address to anyone. He rudely repeated that I should cut the laces on the boots, ”she says. When Maria refused, the poet hit her with his fist in the face.

The girl flew a tooth, blood went from the gums. Myakishev took her by the hair, dragged her to the mirror and asked: "Do you want to go in this form to visit Natasha Romanova?" Then the poet tied Maria with a scarf and left to lie on the floor, and he sat next to him on the sofa. Over the next two hours, the poet approached the girl, spread her knees and beat her with his feet on the coccyx and hips. When the beating ended, Myakishev shouted to Mary that "she was nothing of herself, he can only wash her small apartment and no one would ever intercede for her." During the beatings and insults of Mary, the man took out an iPhone and began to shoot everything that was happening on camera, says Pankevich.

When Maria asked Tyakishev Water, he, according to her, offered her drugs. The girl refused, and the poet put her a piece of dried fish in her mouth: “It was the longest night in my life. It seemed to me that he wanted to kill me, ”the girl says. She notes that there was no sexualized violence, only physical: "I thought that he was beating me because he was angry that he did not stand." Tired of the beatings, Myakishev took Pankevich by the hair and dragged it into the basement, she recalls: “He said that he would leave me there without food and water for two days so that I would die. He promised to throw my corpse. Then I yelled. He was afraid that people from the street could hear, and dragged me back into the basement. ”

Maria believes that she was lucky: Myakishev beat her not as much as he could: “Perhaps it saved me that I did not hysterical and crawled in his legs, praying for mercy. I realized that I had a pussy, and began to relate to what was happening with irony. She said: “Something becomes boring. Maybe we read poetry?” Тогда Мякишев кинул девушке в лицо книгу, но бить перестал — та считает, что он выдохся.

«Зачем ты связал ее моим шарфиком, не мог другое что-то взять?»

Утром, протрезвев, Мякишев пытался скрыть улики, как заявлет Панкевич: он позвонил жене — Елене Ворсулевой — и попросил приехать. Мария вспоминает, что та спросила, что он делает, и Мякишев ответил, что «изгоняет бесов».

По словам Марии, Ворсулева не удивилась, увидев связанную и избитую писательницу: «Она видела, что пол в крови, что я связана. Она сказала: „Зачем ты связал ее моим шарфиком, не мог другое что-то взять?“ Видимо, я была не первой, раз она спокойно относилась к этому». Елена вымыла кровь с пола. В это время Мякишев светил Марии в глаза фонариком, говорил, что если она кому-то расскажет, то тот убьет ее. Писательница просила Елену позвонить своему парню Вадиму Левенталю, но та не отреагировала на ее просьбу. Зато отреагировал Мякишев — Мария рассказывает, что поэт вытащил из штанов член и начал махать им у лица связанной девушки в присутствии своей жены.

Обновление от 14 апреля: В «Живом Журнале» писательницы Марии Арбатовой еще с 2013 года содержится комментарий жены Мякишева: Ворсулева подтвердила часть деталей сцены, но отрицает другие. Вот её комментарий с сокращениями:

«Это была самозащита - связать ей ноги ( в джинсах) моим новым шарфом. На ней не было ни синяков, ни крови.У жени на руке была рана и много запекшейся крови. (...) Да, он её разозлил. Главная вина была в том, что мы сдали её в полицию. Левенталь так мне и сказал: "Как можно сдавать своих?" А она ни мне, ни Жене - никакая не своя! Поверьте, эта история не так проста, и поэтому она раздута. Я до сих пор думаю, почему не вышвырнула её просто за дверь? Я никогда не видела её раньше; (...) и для Жени всё это - сильнейший шок».

Мария заявляет, что увидела, как Мякишев затем положил ей в рюкзак амфетамин и вызвал полицию. Силовики приехали в 11 часов утра. Девушка предполагает, что Мякишев мог подкупить полицейских: «Елена вышла их встречать. Но когда я пыталась им объяснить все, будучи в синяках и крови, они забрали меня и повезли в отдел, а Мякишев почему-то остался дома».

Через десять минут Мария оказалась в Участковом пункте полиции на Казанской улице. Допрос проводил полицейский по имени Назир, который нашел у Марии амфетамин: «Сотрудник сказал: я должна написать в деле, что Мякишев продавал мне наркотики, иначе меня оставят в изоляторе на несколько дней — мол, они не смогут закрыть это дело по побоям, только по наркотикам (полицейские отказались заводить дело на Мякишева по 116 статье УК РФ за побои, а вместо этого попросили девушку написать, что мужчина продавал ей наркотики. — Прим. ред.)» . «Вот если бы он тебе руку сломал или глаз выколол, тогда бы мы его закрыли», — цитирует девушка слова полицейских. Мария отказалась подписывать признательное показание о том, что Мякишев якобы продавал ей амфетамин. Тогда сотрудники посадили ее в клетку на ночь.

Через час после того, как Марию закрыли, в полицию приехал Мякишев и сделал удивительное: «Он включил ментам видео, которое снимал в ту ночь, — на нем были все избиения. Мне сложно сказать, чем он руководствовался. Наверное, хотел показать ментам, как наказывал меня, надеялся, что это можно приобщить к уликам против меня», — считает Мария. Поэта тут же посадили за решетку до выяснения обстоятельств — в соседнюю камеру с самой Марией. Она заявляет, что впоследствии это ключевое видео поэт удалил. Мякишев давно ведет канал на ютьюбе, где записывает поэтические вечера и сцены своей жизни, но сеансы насилия над женщинами туда не попадают. The Village поговорил с несколькими знакомыми Мякишева, чтобы убедиться, что архив таких видео тем не менее существует, но не в Сети.

«Утром Назир снова сказал мне, что выпустит, только если я напишу, что амфетамин продал мне Мякишев. Тогда я подписала документ — мне хотелось скорее попасть к врачу. Я понимала, что в изоляторе мне не помогут. Однако в документе я описала то, как он меня избивал. В итоге меня отпустили с подпиской о невыезде», — рассказывает Мария. Против Панкевич ожидаемо возбудили уголовное дело за хранение наркотиков, однако потом дело закрыли — за отсутствием состава преступления. Мякишева отпустили — Мария заявляет, что он, его жена или близкие дали полицейским взятку.

Выйдя из полиции, девушка отправилась в поликлинику. Врачи советовали Марии лечь в больницу — у нее был выбит зуб, диагностирован вывих копчика и гематомы, которые прошли только спустя полгода (все эти увечья также зафиксированы медработниками, как утверждает Панкевич. — Прим. ред.) .

В 2018 году Панкевич уехала в другой город: «К морю, чтобы не видеть петербургских улиц. Он страшный ублюдок, и я жду, когда судьба его покарает. Самосуд — гиблое дело, но я надюсь, что власти возьмутся за него. Ведь он чувствует себя безнаказанным. Пока он кого-то не убьет и не сможет этот факт скрыть, насилие будет продолжаться».

Обновление от 23 апреля: Мария Панкевич впервые рассказала свою историю давно, в том числе и во время новой волны признаний #янебоюсьсказать, в 2016 году. Учитывая бездействие полиции по этим делам, мы считаем публикацию историй девушек общественно важной.

«Отстаньте от Мякишева»

Поведение Мякишева романтизируют под стать «пропущенному поколению». Вот как писательница Юлия Беломлинская пишет о поэте: «Мякишев все делал, как положено. Пил — как лошадь. Ругался — как извозчик от этой лошади. Бегал с топором и падал на улице. Злился на Елену (жена Мякишева. — Прим. ред.) , которая, не оправдывая своего имени, оказалась какой-то каменно-верной Пенелопой и не давала организовать смерть от ревности. Сердился на могучее здоровье, долго не позволявшее умереть от водки…» «Он прошел все виды терапии, — рассказывает The Village близкий друг Мякишева, пожелавший сохранить анонимность. — Благотворительный центр реабилитации от алкоголизма „Дом надежды на Горе“, творческую группу „Митьки“, пропагандирующую трезвость, классическое зашивание».

Свое впечатление о первой встрече с Мякишевым рассказывает Инна Соловьева, бывшая девушка Михаила Болдумана — близкого друга поэта: «Мы приехали в „нору“. Выползает пьяное чучело и идет блевать. В доме грязь, брезгливо было притронутся к чашке. Первым делом Мякишев спросил: деньги есть?» По ее словам, поэта не пускали ни в один магазин в округе, потому что тот воровал. Издатель Вадим Левенталь, знакомый поэта, рассказывает, что Мякишев часто ввязывался в драки: однажды он избил пенсионерку у книжного магазина «Фаренгейт 451», заявляет Левенталь. Свидетелями этого могли быть сотрудники книжного, но владелец магазина Платон Романов на запрос The Village не ответил.

На вопрос The Village про насилие над девушками знакомая Евгения, поэтесса Дарья Суховей ответила: «Отстаньте от Мякишева, он больной человек — алкоголизм как минимум, а обе истории девушек сопряжены с тем, что они ходили к нему в „нору“ для совместного употребления веществ».

Обновление от 14 апреля: Ранее в этой главе содержалась реплика одного из собеседников The Village, который сравнил поэта с известным преступником. После консультации с юристами мы решили убрать её, поскольку такое сравнение не имеет отношения к предмету статьи и свидетельствам в ней. Приносим извинения читателям и героям публикации. Кроме того, мы изменили описание привычек Мякишева со слов собеседников.

Отрывок из сборника рассказов Саши Либуркина «Святое дело»

Я перешел улицу Пестеля, и через пять минут, взбежав по высокой лестнице на второй этаж, открыл дверь и вошел в широкий коридор. В конце коридора, у входа в небольшой зал, где и проходили литературные вечера, стоял высокий человек, в котором я сразу узнал поэта Женю Мякишева. Он курил, а увидев меня, широко улыбнулся.

— Привет, Либуркин! Ты опоздал.
— Давно началось?
— Минут двадцать.
— Гуревич, Бауэр, здесь?
— Нет никого, и девчонок симпатичных нет. Одни какие-то старики.

<...>

Мы шли по Моховой, к Фонтанке, освещаемые красным закатным солнцем.
— Бог нас накажет… — сказал я.
— За что, Саша? За пару пузырей? Там еще много осталось. Если хочешь знать, стащить выпивку с фуршета — это же святое дело! Высокий, благородный поступок.
— Мы украли водку у поэтов, Женя.
— Разве это поэты, Саша? — с упреком возразил Мякишев. — Это я, Женя Мякишев, я — поэт. А они… так… пыль, ерунда…

Он обнял меня за плечи.

— Ты еще крепок, Либуркин, ты молод душой… ты еще увидишь, как их всех… всех сметет с лица земли безжалостный вал времени!

«В каждом из нас намешано много всего, а в людях неординарных — тем более»

Исправление от 14 апреля: Источник The Village заявляет о еще одной истории с третьей девушкой ранее, причем её участником был друг Мякишева, известный поэт и эрудит Михаил Болдуман. Ранее в этой главе была описана сцена, пересказанная источником со слов самой девушки. Однако после дополнительной проверки The Village пришел к выводу, что детали на данный момент невозможно подкрепить дополнительными свидетельствами: сама пострадавшая отказывается от интервью. Редакция была вынуждена сократить эту главу. Приносим извинения перед читателями.

The Village связался с Александрой (имя девушки изменено ), но она отказалась от интервью. Мы спросили об этом случае у бывшей девушки поэта Болдумана — Инны Соловьевой. Он уверена, что Михаил не мог никого изнасиловать. «[Но] были разговоры про девчонок — как они кого-то привели, кого-то сняли. Миша смотрел в рот Мякишеву, и если бы тот при нем кого-то изнасиловал, то Миша бы его только похвалил». Связаться с самим Михаилом Болдуманом уже невозможно — он якобы умер от цирроза печени в 2010 году.

Добавление от 14 апреля: Информация о причине смерти поэта приводится по открытым источникам и некрологам, однако существуют и другие мнения — например, журналистка Анастасия Миронова со ссылкой на свои источники заявляет, что Болдуман умер от желудочного кровотечения. В российской прессе также можно встретить формулировку смерти «при загадочных обстоятельствах».

Мякишев очень активен в интернете — у него есть несколько страниц во «ВКонтакте» и фейсбуке*. Однако на запросы об интервью The Village поэт нигде не отреагировал. На сообщение корреспондентки The Village также не ответила его жена Елена Ворсулева. Поэт и издатель Сева Гуревич в нескольких базах указан как работодатель Мякишева — вероятно, попроектно, по книгам или сборникам, над которыми могли работать оба поэта. Он также обещал передать Мякишеву просьбу The Village об интервью, однако никакого результата за несколько месяцев это не дало. ЖЖ и ютьюб-канал Мякишева под ником kunshtuk (немецкое слово, означающее одновременно «произведение искусства» и «уловку») продолжают обновляться до сих пор.

Update. от 14 апреля: Уже после выхода статьи The Village передали актуальный номер телефона Мякишева. Мы вновь обратились к нему за комментарием, но человек ответивший на звонок несколько раз бросил трубку на вопрос о статье и насилии, а затем заявил, что это не он.

Ранее 16 марта Сева Гуревич подтвердил The Village, что передал Мякишеву просьбу об интервью еще до выхода статьи.

На вопрос The Village о том, известно ли ему о насилии Евгения над женщинами, Сева Гуревич отвечает так: «В каждом из нас намешано много всего, а в людях неординарных — тем более. Plus temperament. Плюс алкоголизм. В какие-то моменты им руководят бесы, и в литературном пространстве гуляют и тщательно обсасываются истории об этом, отчасти правдивые, но и этого „отчасти“ хватает для того, чтобы оценить их по „достоинству“. Пишущие об этом — сами, тоже отчасти, провокаторы, продающие „горячие пирожки“, как и те же участники событий. Всегда были и есть талантливые люди, не доставляющие близким радости. Об этом — точка».

Это конец статьи. Ниже мы поставили пэйвол для того, чтобы вы могли поблагодарить редакцию за работу.

"The most scandalous poet of Leningrad"