«Человеческая жизнь бесценна, хотя в нашей стране так не считают»

63-летнего Михаила Симонова приговорили к семи годам колонии за два поста о войне. «Медиазона» опубликовала его последнее слово в суде

Тимирязевский районный суд Москвы 30 марта приговорил 63-летнего Михаила Симонова к семи годам колонии, признав его виновным в распространении «фейков» про российскую армию. Основанием для дела послужили два поста Симонова во «ВКонтакте», в которых он писал о бомбардировках Киева и драмтеатра в Мариуполе: «Убивая детей и женщин, по Первому каналу поем мы песни. Мы, Россия, стали безбожниками. Прости нас, Господи» и «Российские летчики бомбят детей». «Медиазона» опубликовала последнее слово Симонова в суде.

Ваша честь, уважаемый суд! Я понимаю, что на этапе предварительного следствия я признал свою вину, ответил на все вопросы следователя, по крайней мере на те, которые я понимал. Да, 19 марта 2022 года я находился по известному адресу, дома. У меня тогда закончилась сложная двухмесячная вахта: я работаю в вагоне-ресторане в поездах дальнего следования. В то время я вел довольно замкнутый образ жизни, приходил в себя после тяжелой работы. Ну, как приходил в себя — выпивал немного тоже. Собеседником у меня был телефон, мне попалась новостная статья EuroNews — я уже говорил, что был знаком с EuroNews и ранее. И в каком-то состоянии порыва, безусловно, я повторил сказанное там.

Какой это был порыв? Порыв в том, что гибнут люди. Я всегда считал и сейчас считаю, что человеческая жизнь — это безусловная ценность, которая должна стать первоочередной, хотя в нашей стране так не считают. А меня так воспитали.

Приведу маленький пример из детства, который я всегда помнил. Моя мама была еще маленькой девочкой в блокадном Ленинграде. Она рассказывала, как везла уже погибших родителей на санках по Неве хоронить, как она потом переживала эту страшную Великую Отечественную, мировую войну и надеялась, что это последняя война. Еще крутятся в голове такие слова — из песни, что ли, — «мой милый, если б не было войны». Мама так говорила тоже.

Вот такой это был порыв. Для меня это было технологической, может, даже природной катастрофой, как землетрясение, — что вот такое происходит в мире, что люди гибнут, большое количество людей. А человеческая жизнь должна быть приоритетом.

Да, я это выложил на своей странице во «ВКонтакте». Я утверждаю, что «ВКонтакте» для меня был лишь хранилищем моих фотографий, личных, семейных. Никаких особых бесед я никогда там не вел. Может, за редким исключением. Посты, которые я там иногда публиковал для себя, я обычно потом удалял. Как удалил и эти посты.

Мной двигало только понимание, что человеческая жизнь бесценна. Кто бы ни погибал в результате каких-то событий — не только военных, но, как я уже говорил, каких-то катастроф.

Я вырос в семье военного. Мой отец был военным и отдал жизнь армии, которая была предшественницей нынешней российской. Он был ветераном Великой Отечественной войны. Поэтому с моей стороны никакого отношения отрицательного [к армии] просто не могло быть, это было бы все равно, что я плюнул бы на могилу своего отца.

В заключение хотел бы сказать про свое здоровье. К сожалению, администрация СИЗО не предоставила мне справку, хотя я писал заявление на получение справки из моей медицинской карты. Там написано, что несколько месяцев назад обострилось сразу несколько моих болезней, что ко мне приглашался невропатолог. Это чисто бюрократический момент, поэтому суд, конечно, не будет учитывать, но, к сожалению, мне, пожилому мужчине, вопросы моего здоровья дальше придется учитывать, особенно отбывая такой большой срок наказания, какой просит прокурор.