Майдан на иврите

Израильская судебная реформа под давлением протестующих отложена, в ответ прошел митинг ее сторонников. Из-за чего протестует Израиль?

Вечером в четверг, 30 марта, в Тель-Авиве состоялся масштабный провластный митинг. Его организовали правящая партия «Ликуд» и ассоциированная с ней правая организация «Им тирцу». По подсчетам 12 канала израильского ТВ, на их призыв откликнулись около 30 тысяч участников. По словам организаторов — около ста тысяч.

С царем в голове

Участники акции требовали от коалиции проявить принципиальность и довести заявленную пресловутую судебную реформу, которая вызвала массовое возмущение, до конца. На их плакатах было написано: «Реформу сейчас», «Народ выбрал судебную реформу», «Правые патриоты — не граждане второго сорта». Отдельные сторонники действующего премьера несли плакаты с надписями: «Биби (прозвище премьер-министра Биньямина Нетаньяху. —Р. Я.) — царь Израиля» и «Биби честен и справедлив».

Часть участников прибыла на заказанных автобусах из других городов. Это первое подобное массовое мероприятие в Тель-Авиве, который считается оплотом оппозиционных и либеральных сил.

Именно там в последние недели регулярно собирались на демонстрации сотни тысяч противников судебной реформы, которую продвигает нынешняя коалиция. Во избежание столкновений ставшая традиционной тель-авивская демонстрация против реформы была в этот день отменена.

Правые протестующие, еще несколько дней назад называвшие своих противников анархистами за то, что часть из них в рамках протеста перекрывала движение по оживленному шоссе Аялон в центре Тель-Авива, сами заблокировали движение по нему на пару часов.

В толпе на Аялоне был замечен депутат Кнессета Альмог Коэн от ультраправой партии «Еврейская мощь», которая ранее выступала с особенно резкой критикой антиреформенного протеста.

Реформа на передержке

Параллельно продвижению законопроектов коалицией оппозиция объявила прошлую неделю «Неделей национального паралича». Каждый день по стране проводились различные протестные мероприятия.

Группы армейских добровольцев, в том числе из ВВС и военной разведки, начали отказываться от прохождения резервистских сборов. Это подтолкнуло министра обороны Йоава Галанта вечером в субботу, 25 марта, выступить с публичным заявлением.

Он призвал остановить продвижение реформы, которая вызвала глубокий раскол в израильском обществе, и начать переговоры. По словам Галанта, это необходимо, потому что подвергает опасности всю страну на фоне серьезных угроз в сфере безопасности. По его словам, «победа одного из лагерей будет означать поражение всего Израиля».

На следующий день Биньямин Нетаньяху уволил Галанта с поста министра с формулировкой «утрата доверия». Через час после объявленного увольнения по всей стране прошли стихийные массовые митинги, самый крупный из них — в Тель-Авиве.

На следующий день Всеизраильская федерация профсоюзов объявила общенациональную забастовку, и к протесту одна за другой начали присоединяться различные структуры: муниципалитеты, министерства, суды, университеты, школы, Налоговое управление, Служба занятости, банки, морские порты, аэропорт.

Вечером в понедельник, 27 марта, Нетаньяху объявил о временном замораживании продвижения судебной реформы — до мая, чтобы сделать перерыв на праздники и дать шанс переговорам с ее противниками.

Позже всплыла пикантная подробность — журналисты 11 канала выяснили, что забастовка в аэропорту Бен-Гурион была скоординирована с канцелярией премьер-министра. Это подтвердил председатель профсоюзного комитета работников Управления аэропортов Пинхас Идан. Супруга премьер-министра Сара Нетаньяху тайно обратилась к высокопоставленным членам профсоюза с тем, чтобы те оказали давление на правительство для приостановки судебной реформы.

Тогда премьер-министр Биньямин Нетаньяху получил полную легитимацию выступить с заявлением о временном замораживании реформы, несмотря на давление со стороны «ястребов» в своей коалиции. Разумеется, в канцелярии главы правительства отрицают предположения о координации действий с профсоюзами.

Заявление Нетаньяху одобрил президент Израиля Ицхак Герцог, который давно призывал стороны начать переговоры, чтобы согласовать положения реформы. «Приостановка продвижения законодательства — это правильно, — сказал он. — Пора начинать честный, серьезный и ответственный диалог, который немедленно успокоит страсти и погасит пламя протеста».

Первая пробная встреча переговорных групп в резиденции президента уже прошла, но всерьез переговоры еще не начались.

К тому же не все оппозиционные партии готовы в них участвовать. Глава партии «Наш дом Израиль», русскоязычный политик Авигдор Либерман объяснил свой отказ следующим образом: «Сегодня утром меня несколько раз спрашивали, почему мы не участвуем в переговорах в доме президента. Я знаю Нетаньяху много лет, он меня не проведет. Понятно, что с его стороны есть лишь мошенническое стремление переждать тяжелые дни, включая День независимости и День памяти павших в войнах Израиля, подавить очаги бунта внутри «Ликуда», но самое главное — «слить» массовый протест. В таких переговорах мы участвовать не будем».

Он напомнил, что, несмотря на заявления о готовности участвовать в переговорах, коалиция продолжает продвижение запланированных законопроектов, хотя оппозиция требует сделать паузу.

Из-за чего весь шум?

Напоминаем. Три месяца назад, 30 декабря, в Израиле было приведено к присяге новое, 37-е по счету правительство во главе с Биньямином Нетаньяху — самое правое и самое религиозное за историю государства. Новая коалиция начала авральными темпами продвигать судебную реформу, суть которой сводится к нейтрализации судебной власти.

Всего за три месяца депутаты от правящей коалиции представили 141 законопроект, многие из которых призваны изменить «правила игры».

Сторонники реформы считают, что Верховный суд, члены которого — не народные избранники, стал бастионом левого лагеря и присвоил себе слишком много полномочий. Он вмешивается в деятельность Кнессета, периодически отменяя законы, что, по их мнению, нарушает принцип разделения властей.

Противники реформы отмечают, что несогласованные действия коалиции ломают существующую систему сдержек и противовесов, а ослабление суда фактически является государственным переворотом, потому что приведет к появлению диктатуры и попранию прав человека.

Израиль — парламентская республика, в которой исполнительная власть формируется из лидеров законодательной. То есть фактически эти две ветви власти тесно переплетены между собой. На этом фоне особую важность имеет судебная власть, которая нейтрализует особенно пагубные инициативы законодателей.

При отсутствии конституции в Израиле и законов, четко разделяющих полномочия ветвей власти, в 1990-е годы Верховный суд взял на себя функции Конституционного суда и следит за тем, чтобы принимаемые законы не противоречили существующим основным законам государства.

Как показывает практика, судьи стараются как можно меньше вмешиваться в законодательную деятельность. По данным Израильского института демократии, за последние четверть века суд признал недействительными положения тех или иных законов в 22 случаях, то есть с частотой около 0,8 в год.

Нынешняя коалиция совершила серьезную ошибку, когда не провела разъяснительную кампанию, чтобы объяснить обществу, чего именно она добивается. При этом часть продвигаемых законопроектов носит заметно личностный характер.

В частности, первый принятый закон из пакета значительно усложняет процедуру отстранения от должности действующего премьер-министра.

Действия коалиции привели к волне протестов по всей стране, которые по мере продвижения законодательства росли и ширились. Их пик пришелся на прошлую неделю — на улицы израильских городов вышли около полумиллиона протестующих.

Еще месяц назад президент страны Ицхак Герцог призвал поставить продвижение реформы на двухнедельную паузу, чтобы попробовать сторонам согласовать детали этой реформы. Но коалиция тогда категорически отказалась.

В итоге несогласованное продвижение законодательства может привести к беспрецедентному конституционному кризису, если Верховный суд воспользуется своими полномочиями и отменит принятые законы, подрывающие его способность балансировать законодательную власть.