Вечер в хату, мужики

Почему полицейский сериал «Невский» так похож на хронику текущих событий

Ничто не предвещало появления нижеследующего текста. Вообразить, что по собственной воле стану писать о полицейской саге «Невский», могла только в состоянии легкого помешательства. Тем не менее — пишу. И вот почему.

Как-то попала на криминальный триллер «Хрустальный», и не могла остановиться. Это невероятно тяжелый фильм, который невозможно не смотреть. Открыла для себя большого актера Антона Васильева. Решила узнать, где он еще снимался. Оказалось, в сериале «Невский». Борьба мотивов длилась недолго. Интерес к Васильеву победил нелюбовь к ментовским эпопеям. Здесь, собственно, и начинается сюжет.

***

«Невский» — не просто сериал, а некая субкультура. Успешный проект о шести сезонах, жесткий и мрачный, поражает неофита вроде меня полным несоответствием генеральной линии телевизора. Язык сегодняшнего официоза — язык триумфа: в стране все хорошо, а будет еще лучше. «Невский» победительная стихия обходит стороной.

Когда я только внедрялась в сериал, с трудом отличала борцов с преступностью (особенно если они в штатском) от объекта их титанической борьбы. Первым делом мой лексический запас засверкал красками блатного жаргона: «холодный» — труп, «приделать ноги» — следить, «тяжелые» — группа захвата, «терпила» — вечная жертва, «вечер в хату» — тюремное приветствие. Бандиты и стражи порядка говорят на одном языке, в полном и переносном смысле слова. Первые делят город на сферы влияния (в каждом районе свой смотрящий), вторые делят должности, чины, деньги. Высокие договаривающиеся стороны, включая генералов и их московских боссов, встречаются на пустынных брегах Невы.

Если суровые мужчины цедят сквозь зубы: «Я вас услышал», значит, сделка не состоялась. Если все хорошо, суровые мужчины молча передают собеседникам наличные.

Московским полагаются баулы с деньгами, остальным — пухлые конверты. Даже в тюрьме, куда попадает главный герой, повестка дня состоит из двух вопросов: кому платить и с кем договариваться. Суммы значатся почему-то не в крепких рублях, а в умирающих долларах.

На тропу войны с беспределом выдвинулась группа бывших спецназовцев под ником «Архитектор». Они с бульдожьей хваткой, без суда и следствия, борются с преступниками. Иногда пульнут не в того — с кем не бывает. Стражи порядка уже шесть лет ловят таинственных киллеров, но пока безуспешно.

***

Такова вкратце фабула вышедших серий, чье количество подбирается к цифре 200. Разумеется, в этом новом дивном мире я задержалась не ради тайн бандитского Петербурга. Показалось, что в каких-то наиболее интересных поворотах сюжета дымится обжигающая правда. И тогда повествование становится похоже на хронику текущих событий.

В сериале есть приметы времени — от ковида до импортозамещения. Одна из них прямо-таки интригующая. Погоняло самого отмороженного киллера из «архитекторского» сообщества — Музыкант. Что это: намек, дань мейнстриму, случайное совпадение?

Хотя какая разница. Образ выразительнейший. Изящный господин с иезуитской ухмылкой на устах и скрипичным футляром в руке — прирожденный убийца. Музыкант работает вдохновенно, не только за деньги, но и по зову сердца.

***

С апреля начался шестой сезон. Он снимался уже в новую эпоху после начала СВО. Заранее сочувствовала сценаристам, мол, что они будут делать с поголовьем оборотней в погонах? Вон Соловьев, рупор эпохи, надрывается, криком кричит: во время СВО вся судебная система должна быть кристально чистой. Должна, но в «Невском» пока не получается. И даже напротив, мрак беспредела там сгущается от серии к серии.

В новом сезоне многофигурная композиция силовиков приобрела драматургическую завершенность. На одном полюсе — Евгений Арсеньев. Возглавлял ОВД «Невский», накосячил — повысили до начальника главка. Там наследил — возглавил комиссию по борьбе с коррупцией при питерском губернаторе. Снова прокололся, теперь идет в депутаты, и нет сомнения: такой дойдет. Генерал-майор Арсеньев крышует все, что движется, скупает дома и заводы, торгует наркотиками, включая паленый смертоносный кокаин. И даже после всех отставок не устает повторять: запомните, это мой город. Он прав — его.

На другом полюсе — Алексей Фомин, он же Фома, криминальный авторитет. Был смотрящим на Невском, потом подмял под себя весь Питер. Арсеньев и Фомин — враги. Но в любом их столкновении носитель блатной морали оказывается на голову выше носителя морали официальной.

Окунувшись, повторяю, впервые в сериальный мир, поняла, какая это сложная задача — тянуть одного и того же кота за хвост шесть лет подряд. В новом сезоне кот явно нуждается в реанимации. Стратегический запас сюжетных и психологических ходов стремится к нулю. Но с чем уж точно повезло создателям «Невского», так это с кастингом. Александр Саюталин с острым, как скальпель, лицом видит в своем Арсеньеве не просто абсолютное, то есть карикатурное зло, а нечто иное. Он — подпольный человек, эдакий микс Свидригайлова и Смердякова. Веселый цинизм и застывшая брезгливая маска на лице родом оттуда, из глубин.

Хорош и Дмитрий Паламарчук в роли Фомы. Он дважды умирал и дважды воскресал, без него интрига каменеет. Отыграть такие чудеса — высший пилотаж, но Паламарчук справляется. Криминальный авторитет, всегда элегантный, как рояль, умудряется оправдать своего героя даже тогда, когда сценарий осыпается карточным домиком.

***

А теперь возвращаюсь к Антону Васильеву, с которого начала. Без него сериала не было бы. Васильев — отдельное лицо российского кино. В нем ощущается трагизм существования. Он не играет простого мента с окраины, которым его герой Павел Семенов некогда был, или начальника уголовного розыска по центральному району Питера, которым он стал. Уверена: он вообще работает поверх текста. Об уровне сценарного мышления создателей «Невского» я уже имею представление. У Васильева уровень другой.

Его тема — «холод жизни». Он единственный честный человек в пестрой компании правоохранителей. И все его коллеги это знают. Стоит ли говорить, что именно майора Семенова по ложному обвинению сажают в самые что ни на есть «Кресты»? Он предан работе, но плохо совместим с системой. У Семенова, как сказал бы Достоевский, «душа читается на лице», а уголовный розыск нуждается совсем в других специалистах. Как разрешится конфликт, не знаю. Но знаю точно: то, что делает Васильев в сериале «Невский» — искусство.

***

Движемся к апогею. Оказывается, сериал понравился главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Он даже провел творческую встречу с коллективом «Невского» и наградил отдельных ее представителей ведомственными медалями: «За содействие». Речь Бастрыкина была содержательной. Отдельно он отметил «реализм сюжетной линии»: «Благодаря таким фильмам формируется положительный облик офицеров, верой и правдой служащих интересам общества и государства». Решила уточнить, наградили ли Васильева. Наградили. Видеоотчет СК о творческой встрече начинается с его крупного плана. Ничего более выразительного, чем полуулыбка майора Семенова в присутствии столь высокого начальства вообразить невозможно.

Кажется, мы с Александром Ивановичем смотрели разные сериалы.